Реклама 18+

Последний гол Несмеяныча

ПИСЬМО

 «Здравствуйте, Алексей Петрович, ох простите, Максим Никитич! Вы меня чуть не обманули)) Я вижу, у вас всё-таки случились проблемы. Ничего, как и обещал, я это поправлю. Уже поправляю, насколько вы успели заметить. Как ваш зуб, кстати? Отдали зубной фее? Уверяю, это начало, и вы знаете. Я буду навещать вас всё чаще и чаще. И ещё раз повторяю. То, что вы делаете, нужно не только мне. Если вы этого не будете делать, вы не нужны. Не только мне. Всего доброго! Увидимся, спишемся, созвонимся...»

Это письмо второе. А первое я написал самому себе 5 лет назад. Посчитал это отличной мотивацией, чтобы создать первую в своей жизни книгу. Я был очень удивлён, обрадован даже, и испуган одновременно, прочитав письмо после, так сказать, его «получения». Когда через неделю после отправления я обнаружил его в почтовом ящике, со всеми штампами и марками, оно выглядело очень реально. И его содержание стало даже зловещим. Деталей не помню, смысл такой: писал мне некто, не представившийся, но уверявший меня, что я всегда его знал. Писал почти дерзко. Или с долей покровительства. Ему нужна была от меня книга. Он убеждал, что я суперталантлив и что должен писать. А задумка, которая владела мною в тот апрель, вообще мегакрута. И главное, она нужна людям, как свет в темноте. Пишите, сказал он мне. А не будете писать, буду отнимать у вас здоровье по крупицам. Он пообещал мне, что так или иначе я закончу книгу, сколько бы усилий и здоровья (усилий ему, здоровья мне) это не стоило. Письмо не сохранилось – листок с конвертом я выбросил в тот же день, попутно зачеркнув своё имя-отчество и исправив на незнакомого мне Алексея Петровича, чтобы казалось, что меня это вообще не касается. Старый компьютер сдох, вместе с ним и электронная версия письма, в которой я так же исправил Максима Никитича на Алексея Петровичя. Чтобы наверняка. Бред.

В тот апрель я был почти свободен. От меня ушла жена. Или я ушёл от неё, бросил её с ребёнком, считала она. Или мы вместе приняли это решение. Тут с трёх сторон можно смотреть. Закрывать глаза на важные детали, другие наоборот преувеличивать. В общем, я остался один. Было горько, без ребёнка особенно. Но свободы творчества стало безгранично много, через постоянную внутреннюю боль, свобода вырывалась даже легче обычного. Тогда я и написал то первое письмо как мотивацию.

 Написал, чуть-чуть испугался и, вдохновлённый этим чуть-чуть испугом, начал творить. Каждый день по паре строчек-страниц. Работа давалась легко. Выходил, правда, какой-то бред, но выходил. То, что идея нужна миру, я, конечно, сомневался. Ничего особенного. Леонид Андреев на новый лад. Поэтому через месяц бред закончился. И я забыл и про своё предупреждение, и про книгу. 

 

7-Й ТУР

Костя стоял неподвижно возле мяча в центральном круге. Почти как солдат, которому только что дали команду «Вольно», и он позволил себе немного расслабить одну ногу в колене, на один сантиметр отпустить руки от швов, стать чуть-чуть ниже ростом, на деле все так же оставаясь в стойке «Смирно» и не имея права ни сдвинуться с места, ни присесть, ни махнуть рукой, чтобы поприветствовать кого-то вдалеке. Мускулы его тела окаменели, бледное худое лицо, покрытое капельками пота, своей недвижИмостью напоминало лицо какого-нибудь памятника в парке после дождя, серые цементные глаза смотрели вдаль - на верхние ряды трибуны, но были пусты, ничего не искали и не выражали. Он светился тишиной и пустотой, излучал их на сотню шагов вокруг, вырисовывая невидимый купол. А за куполом бурлил стадион. Бурлил одним на всех чувством счастья от только что забитого мяча и приближавшейся победы. В сотне шагах от Кости, за которыми кончалась его тишина, обнимались и приветствовали своих фанатов партнеры по команде. Фанаты в ответ осыпали игроков преданностью и уважением в виде протянутых, машущих и что-то жестикулирующих рук. Диктор протянул «Мяч забииииил Константиииииин…». Фанаты подхватили «Ваааасиииильееееееев!»

К Косте никто не подходил. Он стоял так около полуминуты. Гол вышел эффектным, но несуразным и даже издевательским – Костя только что вышел на замену, уже через пять секунд получил в штрафной мяч от Лескова, трижды мог ударить и забить, один раз отдать пас открывшемуся Гуле, однако вместо каждой возможности обвёл поочерёдно трёх защитников и вратаря, пока не очутился с мячом за ленточкой ворот. Затем, даже не глядя на арбитра или игроков, сразу же взял «круглого» из сетки и трусцой направился к центральной точке. Хотя торопиться было некуда – два гола разница, вялый соперник и единственная задача - победить. Поставил мяч на точку и застыл. Через полминуты, вдоволь нарадовавшись, подошли и заняли свои позиции остальные. Костю старались не замечать.

Арбитр дал свисток, и потекли последние минуты матча. «Плацкарт» выиграл у «Олигаза» - 2:0.

 

 

22-Й ТУР

Юрий Петрович зашел в зал для пресс-конференций, нервно вздрогнув левым плечом. Этот зал всегда заставлял его плечо вздрагивать. Он уже чувствовал в воздухе сотню однотипных вопросов, которые висели здесь еще с прошлых конференций, висели и не падали уже несколько сотен лет подряд, хотя человек, который их сюда повесил, был давно предан забвению. Несколько игр Петрович в зал не заглядывал, отдавая почетно-нудную обязанность по взаимодействию со СМИ своему ассистенту. Но шеф, пиарщики, журналисты и невесть ещё кто требовали от Петровича личного появления. Как-никак связь с общественностью и ее просвещение - это приоритетная задача тренера, а не всякие там тренировки и прочая мелочь. Прогулы обходились немаленькими штрафами, и все же он знал, за что платит. Потому как с недавних пор интеллигентно общаться с журналистами (в одном конкретном лице) не любил, не умел и не хотел учиться, вследствие чего почти каждое посещение заканчивалось проблемами, что для команды стоило еще дороже. Задачу на этот раз облегчала белая полоса и Васильев, а значит, не приходилось искать оправданий и виновных в случившемся. Однако, усевшись за стол и увидев те самые хищные журналистские глазища заклятого друга-очкарика в первом ряду, с которым в прошлом году едва не возникла драка, Петрович понял: заклюют все равно, и белая полоса не спасет. Они чувствовали агрессию Петровича. Петрович чувствовал обиды за прошлое. Но ничего с собой не мог поделать. Любовь до гроба или нелюбовь одинаково постоянная и беспричинная. Он внутренне сжался, представил, что стоит на воротах, и приготовился к отражению мячей-вопросов.

- Юрий Петрович, ваша команда после невзрачного старта выдала серию из теперь уже 14 игр без поражений, в которую уместилась и серия из 10 побед подряд… - начал тот самый очкарик. Он всегда начинал первым. Петрович не знал, как это ему удается, и списывал на то, что очкарик купил право на первый вопрос или он ну очень авторитетен среди своих акул пера и микрофона.

- Всё правильно посчитал – молодец! - усмехнулся Петрович.

Очкарик недовольно скривился. Во-первых, его ловко перебил этот грубиян, несмотря на быстрый темп вопроса. Во-вторых, сразу вспомнился конфликт прошлого года, дорогой галстук, заляпанный потными руками этого лысого старика.

- Чем вы…- он попытался сохранить в голосе тот же официально-деловой тон, но уязвленность взяла верх, - объясните такую перемену?

- Ну как чем? В начале чемпионата команда играла квадратными мячами, а затем нам выдали круглые, - зал предупредительно хмыкнул (намекая: прибереги бородатые шуточки для вечерних пьяных посиделок): - А если серьезно, то команда нашла игру. Я попытался не мешать ей в этом. Слаженные действия во всех линиях. Упорные тренировки. Везение.

- А про Васильева что скажете? - спросил другой, более скромный и оттого, наверное, более приятный видом паренек.

- Молоток Васильев! Что еще сказать.

- До конца 8 туров. Как оцениваете свои шансы на финише?

- Математически оцениваю. Побеждаем в оставшихся играх, ждём осечек соперников.

- Вам не кажется, что с приходом Васильева ваш футбол стал примитивней?  - не вытерпел и опять влез очкарик. Петрович мысленно плюнул на пропущенный от него мяч, опять же мысленно вышел из ворот, снял с журналиста очки, одной рукой смахнул с его тысячедолларового пиджака невидимые пылинки, другой вцепился в нос и сжимал пальцы до тех пор, пока стон очкарика не перерос в пронзительный визг, на фоне которого Петрович и начал:

- Смотрите. Согласен, Васильев забивает однообразно, если не сказать грубее. Но забивает? В начале сезона у нас этим занимался только левый защитник, и то через игру-две. Да, однообразно. Но ему дают это делать? Пожалуйста, мешайте, у других команд есть полный комплект обученных профи. Но не мешают. И вот что ещё – если бы у меня в каждой линии каждый игрок действовал бы так же примитивно – примитивно отбирал мяч, отдавал примитивные пасы, исполнял примитивные стандарты, но делал бы это, как Васильев, я был бы уже самым счастливым 10-кратным чемпионом. Но пока я, к сожалению, только 3-кратный.

- Юрий Петрович, вы же понимаете, о чём я?

- Не понимаю,  - нос между пальцами сжался ещё сильнее и захрустел.

- Ну на это же смотреть скучно.

- Не смотрите.

- А вы видели обращение фанатов?

- Мне говорили.

- Что вы думаете?

- Ну это их выбор. Фанаты, особенно их радикалы, всегда чем-то не довольны. Это их обязанность и смысл жизни. В начале сезона они гнали меня за низкие результаты. Сейчас вот из-за Васильева. Пусть. Это глупо.

- За сколько вы приобрели его?

- За бесплатно.

- А как вы его нашли?

- Чудом. Такие таланты только чудом и находятся или воспитываются.

- А подробнее?

- Извините, не комментирую.

- Юрий Петрович, чем Васильев болен? - опять выскочил очкарик. А может, это был и не он, только в голове Петровича звенел лишь его раздражающий голос, утопающий в его же воображаемом визге.

- А ты чем? - спросил Петрович всё-таки у очкарика.

- Юрий Пет…

- Вот и он ничем. Всем спасибо! - Петрович встал, в мыслях отпустив наконец-то чужой нос, и вышел из зала. «Нет, это точно последний раз - лучше штраф, а то меня реально за этого очкарика посадят», - подумал он в очередной последний раз.

 

ВАСИЛЬЕВ

«Будем знакомы. Васильев Константин. Сын Васильева Константина. Который играл за «Знамя труда» из Орехово-Зуево. Не помните? «Знамя труда» - старейший российский клуб, который в Кубке СССР 1984 года с отцом дошёл до 1/16 финала. Согласен, сложно это помнить. Меня, например, тогда даже не было. Хотя отец ту игру с ереванским «Араратом» отлично помнит. Это его последняя игра.

А ещё я внук Васильева Константина. Того самого, который тоже играл за «Знамя труда». Которое в Кубке СССР 1962 года дошло до финала. Это единственный клуб из низшего советского дивизиона, игравший в финале. Вот это уже помнят многие. Многие отъявленные любители футбольной статистики. Точнее самые безумные из них. Вроде Константина Есенина. Хотя грех Есенина называть безумцем. Любого Есенина называть безумцем – грех.

Наворотил дел мой дед в том кубке. Путь к финалу – его заслуга, в том числе. Но  сам финал в большей степени его проклятье. На кубке они шли ураганом по командам. Зону свою выиграли легко. В финале зоны «Спартак» из Ленинграда размяли 5:0 («Спартак» (Ленинград) – сейчас звучит полной чушью). Потом в основном турнире прошлись последовательно по «Динамо» (Ленинград, 3:1), «Спартаку» (Москва, в том году чемпионом стали, кстати, 3:2), «Динамо» (Кировобад, 1:0), и ещё одному «Спартаку» (Ереван, 1:0, тот самый, что отцу под видом «Арарата» жизнь потом испортит).

И финал с донецким «Шахтёром». «Знамя» проиграло 0:2. Вдумайтесь только: оба гола пропустило за минуту. За пятую минуту. Дед, как обычно, командует обороной, но тут у него отлетает подошва от бутсы. В это время забивают первый гол. И пока он на бровке перематывает и крепит подошву обратно тем, что под руку попалось, «Знамени» забивают второй. Обидно? Это для вас. Для нашей семьи это на рок похоже. Точнее, предвестник рока.

Ну а я что? Я тоже Васильев Константин. Моя игра только начинается. За «Знамя» поиграл. За «Палцкарт» вот забиваю. Это должно быть круто, хотя есть одно "но". Даже два...»

Продолжение будет. Если кто захочет. Если кто не захочет - тоже будет))

Этот пост опубликован в блоге на Трибуне Sports.ru. Присоединяйтесь к крупнейшему сообществу спортивных болельщиков!
Другие посты блога
Всё уже украдено до нас
+15
Написать комментарий

Новости

Реклама 18+