3 мин.

Пятничные записки. Шукшин, Чупин, Золотов

В эти выходные стартуют два чемпионата, за которыми я стараюсь следить и смотреть все, что показывает мой телевизор. В Германии буду переживать за всех, кроме «Баварии», во Франции мои симпатии на стороне как минимум четырех команд плюс рад за всех новичков, а не нравится мне там, пожалуй, лишь «Монако».

Франция, конечно, скучная чаще всего. Но только на первый взгляд. Вот посмотрите, с каким желанием игроки выходят на поле и бьются. Да, там много обороны, тактики. Но когда все это делается с улыбкой на лице, то многое прощаешь. Вот было бы у наших футболистов такое же желание, прощал бы им многое. Но ведь выйдут на поле, даже не устанут, а потом корчат из себя звезд.

***

КХЛ все-таки решила дисквалифицировать игроков Сергея Широкова и Дениса Паршина. Они пропустят год в России, если не заключат контракт с ЦСКА. Больше им нигде не дадут играть.

Та ситуация, где не хочется обвинять хоккеистов ни в чем, и клуб ругать бессмысленно. Есть правила. Допустим, дорогу надо переходить только на зеленый свет. Но кому-то хочется на красный – его право. Только вот не перейдешь, движение плотное. Жди зеленый или упорствуй, пытайся перейти на красный.

Надеюсь, что оба одумаются.

***

Самое короткое интервью в жизни у меня было с Алексеем Чупиным, когда он играл в «Динамо». К нему было много вопросов, но начал с неудачного.

Вот, говорю, прошло пять матчей, а вы лидер всей лиги по удалениям, которые реализовываются противником. Что думаете по этому поводу.

Тогда пресс-атташе клуба помню, долго уговаривал Чупина поговорить с журналистом.

– Я на этот вопрос отвечать не буду, – сказал Чупин и ушел в раздевалку.

Даже обижаться на него было бессмысленно.

***

Продолжаю обзор книг, которые я купил. Денис Драгунский со своими короткими рассказами, иногда, кстати, совершенно бессмысленными, все-таки пошел. Его дочитаю до конца. Но вот купил рассказы Василия Шукшина, которого последний раз читал лет в 14 и ничего не понял, и все… Теперь в любую свободную минуту читаю. Отрываюсь с сожалением.

***

Следующим героем нашей с Александром Лютиковым рубрики «Чемпионы разных лет» будет Сергей Золотов из «Ак Барса». Этот нападающий оказался очень милым человеком, мы приехали к нему в Балашиху, где Сергей работает вторым тренером в команде «Шериф», дождались окончания тренировки и пошли в пиццерию, расположенную рядом со стадионом. Рассказал столько всего интересного…

Лютиков опозорился на второй минуте нашего визита в Балашиху. Взял инициативу на себя, подошел к кому-то возле арены и храбро сказал:

– А где найти Романа Золотова?

На него подозрительно посмотрели.

– Сергея, – пришел я на помощь. – Он имел в виду Сергея Золотова.

На обратном пути хотели поехать фотографировать рядом с пожаром на Академической, но я опять повернул не туда, пока выбирались на нужную дорогу, все забылось. Но Романа я ему долго не прощу.

***

Хоккейным агентам лучше молчать, чем говорить. Человек, который занимается делами Алексея Симакова, сказал, что его клиент «из-за нервных потрясений попал в больницу». Это он так после ситуации с ЦСКА.

Итак, давайте оценим наши шансы попасть в больницу с потрясением. Работодатель говорит, что больше на вас не рассчитывает и предлагает перейти в другую контору, он договорился. Вы отказываетесь. Хорошо, соглашается начальник. У меня ты работать не будешь. Вот тебе 27 миллионов рублей, но в офисе не появляйся.

Кто хоть немного расстроится?

***

Когда с Александром Лютиковым делали интервью с Дмитрием Красоткиным, то приехали к нему в отель «Олимпиец». Сначала, впрочем, заехали на стадион. Подошли к охраннику.

– Где тут отель «Олимпиец»?

– А х… знает. Где-то за пушкой б… на х…

– Спасибо, – сказал вежливый Лютиков. – Мы все прекрасно поняли.

Действительно отель был за пушкой.

Возле гостиницы две собаки, на вид очень злые.

– Не бойтесь, – говорит Красоткин. – По-настоящему злой пес там.

Он неопределенно машет рукой в сторону номеров. Спрашивать, кого он имеет в виду, стесняемся.

Когда начали разговаривать на скамейке возле гостиницы, к нам подошла рыжая-рыжая кошка и стала тереться об ноги. Потом прилегла и уснула. Тоже слушала про Петра Воробьева.