Реклама 18+

«Слишком короткая жизнь: трагедия Роберта Энке» 16. Впоследствии

Этот пост написан пользователем Sports.ru, начать писать может каждый болельщик (сделать это можно здесь).

Пролог

  1. Дитя удачи
  2. Захват
  3. Поражения — это его победа
  4. Страх
  5. Град света
  6. Счастье
  7. Все дальше, все выше
  8. Ноги
  9. Новелла
  10. Мысли у бассейна
  11. Окутанный туманом
  12. Никакого света, даже в холодильнике
  13. Остров отдыха
  14. Есть Роберт, нет гола
  15. Лара
  16. Впоследствии
  17. В стране вратарей
  18. Лейла
  19. Черная собака
  20. Умолкла веселость ксилофонов

Эпилог

***

У Терезы в фотоаппарате хранилось несколько фотографий, которые она до сих пор не распечатала. Им было всего несколько недель. На них были Роберт с Ларой у Машзе — их последняя совместная прогулка у большого озера в Ганновере. И что им теперь делать с этими фотографиями? Как они вообще могли что-то сделать с этими фотографиями?

«Давай повесим их на стену», — сказала Тереза.

Он кивнул, чтобы ему не пришлось ничего говорить.

Они не хотели отстраняться от смерти своей дочери, они хотели запомнить прекрасные моменты. Но, конечно, это не каждый день срабатывало.

Тереза перестала есть. Она беспомощно наблюдала, как становится все более и более худой, не испытывая никакого желания есть. Его преследовали вопросы. Можно ли было предотвратить смерть Лары? Что, если бы врачи прооперировали только одно ее ухо? Выдержало бы тогда ее маленькое сердечко подобное напряжение? «Мы все переоценили ее силу», — сказал он, не замечая, как громко вдруг заговорил.

Детский стульчик все еще стоял у кухонного стола. Они не могли просто убрать его. Но как они могли не думать о том, насколько пустым оно было?

Но бесчисленные внутренние срывы, большинство из которых длились не более нескольких минут, привели к невообразимо прекрасному озарению: боль свела их вместе. «В жизни бывают моменты, когда ты чувствуешь себя очень сильным: Я бы хотел состариться с этим человеком. Так было с Робби и Терри после смерти Лары», — говорит Марко Вилла.

Они вместе пошли в детскую Лары. Ее имя все еще было написано на двери яркими магнитными буквами, игрушки все еще лежали на ковре. Они сели на пол. Ты помнишь, говорил он ей, Лара хотела, чтобы няня надела такую же бейсболку, как у тебя. Лара съела целую банку еды в свой последний день.

Они не хотели отстраняться от смерти своей дочери, они хотели запомнить прекрасные моменты. И иногда у них это получалось.

Лара умерла спустя почти две недели, как Роберт получил новости. Впервые за семь лет он был включен в состав сборной Германии. Неужели ему было суждено испытывать лишь предельную радость и предельную печаль? Он убеждал себя, что может гордиться своим выбором, и что ему не стоит стыдиться того, что он испытывает радость. Но все же он чувствовал себя  словно робот, отдающий сам себе приказ: радуйся.

В начале октября команда собралась в Берлине на тренировочный сбор. В конце недели они должны были сыграть товарищеский матч против Грузии, и он должен был быть запасным вратарем. Директор по средствам массовой информации Немецкой футбольной ассоциации осторожно спросил его, как он относится к пресс-конференции. Его включение в заявку после столь долгого перерыва, очевидно, стало новостью для всех.

Конечно, он это сделает, сказал Роберт.

Но он должен был ожидать вопросов о Ларе.

Он был готов к этому, сказал Роберт.

Он не разговаривал с прессой после ее смерти, что было не очень трудно: даже журналисты из таблоидов уважительно держались на расстоянии. И вот он в Берлине, сидит на трибуне перед сотней лиц. Он спросил, может ли он что-то сказать перед первым вопросом. «Прежде всего, я хотел бы воспользоваться возможностью, как от имени моей жены, так и от своего собственного, чтобы сказать спасибо всем невероятному количеству людей, которые выразили нам свое сочувствие за последние несколько недель. Каждое отдельное письмо было очень кстати и помогло нам продвинуться немного дальше. Пожалуйста, опубликуйте это. Это по-настоящему важно для меня и моей жены».

Последовавшие за этим вопросы были заданы приглушенными голосами. Он то и дело прерывал свои ответы легким покашливанием.

«Болезнь Лары вынудила меня столкнуться лицом к лицу с жизнью и смертью, — сказал он, и именно поэтому еще до ее смерти его занимал вопрос о том, что произойдет, если она умрет. — Все должно продолжаться. Горе не может победить тебя».

Выступление Роберта было одним из самых впечатляющих, когда-либо показанных на футбольной пресс-конференции, писали впоследствии спортивные обозреватели. Свидетельство его огромной силы.

Сам Роберт не чувствовал себя особенно сильным. Он просто взял себя в руки. «Я просто боялся, что люди будут избегать меня, не зная, что мне ответить. Вот почему я с самого начала старался быть как можно более естественным».

Через два-три месяца он иногда по собственному желанию говорил о Ларе по телефону. Он мог бы сказать, что только вчера рассматривал ее фотографии, и «на каждой следующей фотографии она смеялась». Но однажды, когда мы говорили о ней для газетной статьи — публично, так сказать, — он сказал: «Давай оставим включенным телевизор» (в то время шел футбольный матч). Таким образом, он не будет так отчетливо слышать свои собственные слова. «Я не могу убежать от ее смерти, — сказал он. — Я знаю, что должен смириться с этим». Смириться, сказал он, сейчас это звучит неправильно, но он не мог придумать подходящей фразы. Я знал, что он имел в виду, не так ли? Я кивнул, и мы продолжили смотреть телевизор.

Незадолго до Рождества их умершая дочь снова подвергла их испытанию. Должны ли они продолжать жить в Эмпеде, чтобы быть поближе к ее могиле, или им следует двигаться дальше? Возможно, они действительно могли оставить этот ужас позади лишь уехав от него. Контракт Роберта с «Ганновером-96» истекал через шесть месяцев. Настал момент принять решение: остаться или уйти? Варианты с «Гамбургом» и «Леверкузеном» провалились. По счастливой случайности «Гамбург» неожиданно смог заполучить отличного вратаря в лице Франка Роста. Леверкузенский «Байер» хотел попробовать свои силы с Буттом и талантливым Адлером в запасе. «Если бы у моего тренера вратарей не было меня, он, вероятно, привел бы Роберта, — говорит Рене Адлер. — Ему всегда нравился Робертом. Оставался только «Штутгарт», который стремился к титулу в Германии и хотел заполучить Роберта себе.

— Поехали, — сказала Тереза. — Давай начнем все сначала в Штутгарте.

— Я не знаю. Я так многим обязан «Ганноверу». Если бы они не спасли меня тогда с «Тенерифе», я бы все еще играл во Втором дивизионе.

— Но в новом месте мы были бы свободны от тех гнетущих воспоминаний, которые цепляются за каждый предмет, за каждое место.

— Уехать означало бы только убежать от воспоминаний.

— Хорошо, тогда оставайся в «Ганновере», тогда, по крайней мере, нам больше не придется об этом думать, — резко сказала Тереза.

Но все было не так просто. Конечно, он продолжал об этом думать. С «Штутгартом» он будет играть в матчах Лиги чемпионов; возможно, даже выиграет титул. Может быть, ему стоит встретиться с тренером «Штутгарта» Армином Фе во время зимнего перерыва. Но Фе избегал брать на себя какие-либо обязательства для встречи с ним. По всей вероятности, «Штутгарт» потеряет своего вратаря через шесть месяцев. Тимо Хильдебранд хотел уехать за границу. В таком случае Фе хотел бы заполучить Энке. Но тренер все еще боролся за Хильдебранда, и до того, как эта битва была выиграна или проиграна, он не хотел, чтобы его видели с другим вратарем.

Поэтому Йорг Неблунг сначала провел переговоры с «Ганновером». Он встретился с президентом клуба Мартином Киндом за день до Рождества в штаб-квартире своей компании в Гроссбургведеле. На Кинда работало почти две тысячи человек, которые изготавливали слуховые аппараты и распространяли их по всему миру. Он не был особым поклонником футбола, поэтому многие люди задавались вопросом, что заставило его использовать свои миллионы, чтобы вернуть «Ганновер-96» в Бундеслигу. С другой стороны, это вряд ли могло повредить продажам слуховых аппаратов, когда название компании стало более известным благодаря приверженности босса футболу.

Роберт был одним из немногих футболистов в клубе, с которыми у Кинда было что-то вроде личных отношений. Кинду нравилась аналитическая, возвышенная перспектива, с которой Роберт смотрел на футбол. Он знал, что его потеря лишит клуб оптимизма. Роберт воплотил в жизнь мечту о том, что «Ганновер-96» может стать чем-то большим, чем местным любимчиком. Профессиональными футболистами начинают восхищаться лишь после трех хороших игр, и Роберт Энке, лучший игрок в клубе среднего уровня, воспользовался избытком уважения в «Ганновере».

Чтобы сохранить вратаря, Кинд собрал для «Ганновера-96» чрезвычайную сумму денег, часть из которых поступила от внешних спонсоров — более шести миллионов евро. Но вскоре в ходе переговоров стало ясно, что возникла проблема. Кинд думал, что шести миллионов будет достаточно для четырехлетнего контракта, Йорг утверждал, что Роберт должен получать эту же сумму денег, но за три года. И он все равно зарабатывал бы меньше, чем в «Штутгарте».

Кинд привел с собой Грегори Баума, члена совета директоров, который занимается недвижимостью и скаковыми лошадьми. Благодаря его резкому тону, встреча закончилась быстро, без достижения какого-либо соглашения.

Роберт и Тереза ждали Йорга в отеле «Кокенхоф», рядом с компанией по производству слуховых аппаратов. В приемной висели рождественские украшения. После того, как он объяснил им, что произошло на переговорах, Йорг сказал, что, по его мнению, Роберт должен пока отказаться от предложения «Ганновера». Это не означало, что они не смогут продолжить переговоры через несколько недель. «И тогда, — говорит Йорг, — решение было принято против «96». «Ганновер» знал, что вратарь его категории заработает в другом месте, — подумал Роберт вслух, — и он был готов остаться, даже несмотря на то, что у него были худшие перспективы с «96» и он получил бы меньшую зарплату, чем в «Штутгарте». Если бы клуб тогда был нерешителен в своем финансовом отношении к нему, это могло бы послужить знаком для его ухода.

У Йорга зазвонил телефон.

«Мистер Неблунг, мы снова поговорили. Мы готовы увеличить предложение. Для нас важно, чтобы Роберт остался в "96"». Кинд попросил агента немедленно приехать к нему в офис.

В тот вечер в «Кокенхоф» был вызван фотокорреспондент, чтобы сфотографировать Роберта Энке и Мартина Кинда, пожимающих друг другу руки. Энке подписал контракт на три года, до июля 2010 года.

В Ганновере болельщики и местные СМИ праздновали так, как будто Роберт, решив остаться, сделал им подарок. Это начало его пугать. Льстивые комментарии читались так, как будто он был романтиком, который отказался от своих личных амбиций из благодарности «Ганноверу 96». Но что, если он захочет уехать через два года? Осудят ли его как лицемера? «Я остался не только потому, что "96" оказали мне невероятную финансовую поддержку, — подчеркнул он, — а еще и потому, что я ожидаю, что в спортивном смысле здесь все двинется вперед».

В конце концов, он был профессионалом, а не идеалистом. Но в то же время в преданности болельщиков он неосознанно черпал новый источник радости. Погруженный в крики «спасибо» и «браво», он больше не сомневался в своем решении остаться. Он сидел с Терезой у могилы Лары и вдруг понял, что не мог уехать. Он постепенно начинал верить в то, что они с Терезой повторяли друг другу как мантру с 17 сентября 2006 года: «Ты не можешь каждую минуту горевать. Нет ничего предосудительного в том, чтобы снова иметь возможность есть, снова смеяться».

Два месяца спустя было объявлено, что Тимо Хильдебранд из «Штутгарта» переходит в «Валенсию». Теперь тренер «Штутгарта» Армин Фе с удовольствием поговорил бы с Робертом Энке.

Когда в январе 2007 года завершилась сессия зимнего тренировочного лагеря в Херес-де-ла-Фронтера, мужчины из каюты номер два не покидали поле. Полузащитник Ханно Балич надел перчатки Роберта и встал в воротах, а Михаэль Тарнат стал пробивать штрафные. Роберт проникал в штрафную, и Тарнат иногда направлял мяч не в ворота, а намеренно в спину Роберта. «Я не могу так работать!» — кричал Роберт и засмеялся вместе с остальными.

Казалось, в нем была какая-то часть, которую никогда не затрагивало веселье, куда не мог проникнуть смех. Но все чаще он обнаруживал, что может отсечь себя от этой части. В одну минуту он полный отчаяния мог думать о Ларе, а в следующую — смеяться над Тарнатом. Даже во время игр Бундеслиги «мои мысли постоянно возвращались к ней». Он снова улыбнулся. «Но будучи вратарем это не так драматично».

У Терезы не было команды. Она начала бегать трусцой по полям вокруг Эмпеде. Она бегала каждый день, по крайней мере, десять километров, пока у нее не начали болеть ноги. Усталостный перелом, диагностировал врач.

— Возможно, на этот раз мне следует обратиться к психологу, — сказала она Роберту однажды вечером.

— Тебе?

— Я думаю, мне это поможет.

— Тебе не нужен психолог! — сказал он, чтобы подбодрить ее. Они снова обретут смысл жизни без Лары. Но сказал ли он это отчасти потому, что это разрушило бы его взгляд на мир? Его жена, более сильная в его глазах, ходит к психологу?

В последующие недели Тереза несколько раз ловила себя на одной и той же мысли: возможно, ей действительно нужна профессиональная помощь. Его неприятие этой идеи становилось тем более яростным, чем чаще она ее высказывала. В конце концов она сама поверила, что ей станет лучше без помощи психолога. Но она часто задавалась вопросом, почему он так сильно протестовал против этой идеи.

Внезапно у них появилось время. Послеобеденные часы, которые были подчинены суровому ритму потребностей Лары, теперь простирались перед ними. Удастся ли им что-то сделать и наслаждаться ими без угрызений совести?

Они поехали в Гамбург, поехали на озеро Штайнхудер. Однажды днем Роберт позвонил в дверь своих соседей. У него отключился интернет, мог бы он быстро воспользоваться компьютером своего соседа? Ули Уилке был лучшим футболистом в деревне до того, как Роберт переехал в Эмпеде. Он играл за «Хавельсе» в Третьей лиге. В свои сорок с небольшим лет теперь он работал продавцом автомобилей. После того как Роберт воспользовался интернетом, они разговорились.

Ули пришел посмотреть с ним футбол по телевизору, и они с Терезой помогли семье Уилке построить каменную стену в саду. У Уилке было две маленькие девочки — это было испытание, которое другие даже не могли видеть: смириться с тем фактом, что у других пар были замечательные дети.

Попытаются ли они когда-нибудь завести еще одного ребенка? Роберт сказал себе, что еще слишком рано задаваться этим вопросом. Но вопрос продолжал возвращаться.

Врач, с которым они познакомились в клинике, спросил, могут ли они присмотреть за ее маленькой дочерью Лаурой. Тереза и Роберт не любили отказывать. Лаура приходила к ним все чаще и чаще. Наконец они поняли, почему доктор доверяет им свою дочь. Это было связано не столько с тем, что к ребенку нужно проявлять интерес; они должны были снова привыкнуть быть рядом с детьми. Они должны были перестать видеть отсутствие Лары в каждом ребенке, с которым сталкивались.

Тереза не может сказать, когда, было ли это через четыре или пять месяцев — не было какого-то одного момента — но в конце концов они обрадовались, когда кто-то громко крикнул «Привет?» за их дверью. Дети из деревни начали приходить к ним без предупреждения. Садовая калитка всегда была открыта.

Примерно в это же время Роберту в офис «Ганновер 96» пришел факс на восьми страницах. Тренер сборной приглашал его сыграть в международном матче против Дании в Дуйсбурге 27 марта 2007 года (а также напомнил ему, что для его представления судье ему необходимо будет предъявить действительный паспорт или удостоверение личности).

Уже невозможно было игнорировать тот факт, что тренер сборной Германии Йоахим Лев относился к нему со всей серьезностью. В возрасте, когда карьера на мировой арене обычно подходит к концу, Роберту предстояло сыграть свой первый международный матч. «Я бы никогда не подумал, что меня снова позовут — в конце концов, мне почти тридцать».

«Не делай себя старше, чем ты есть — тебе всего двадцать девять», — сказал тренер вратарей сборной Германии Андреас Кепке.

После чемпионата мира 2006 года Оливер Кан ушел из сборной. В возрасте тридцати семи лет у Йенса Леманна было лишь ограниченное будущее в качестве первого номера в сборной. Ворота были «открыты», и Роберт был наиболее вероятным претендентом после Тимо Хильдебранда.

Когда тренер сборной Дании Мортен Ольсен узнал о составе Лева, он заворчал. Они были слишком слабым противником. Это была товарищеская встреча, но Ольсен хотел, чтобы его команда проверила себя. Семь игроков немецкой команды, от Роберта Энке до Яна Шлаудраффа, даже не имели опыта участия в десяти матчах на всех. Но будущее должно было принадлежать им. На самом деле самой крутой карьерной кривой из всех новичков в Дуйсбурге в ту ночь была бы карьера судьи. Говард Уэбб, еще один новичок на этом уровне, продолжит свою карьеру и впоследствии будет судить финал чемпионата мира 2010 года.

«Энке летит»: один из феноменальных сейвов Роберта в воротах.

В туннеле за раздевалками, перед тем как они вышли, волосы Роберта встали дыбом. Он взъерошил их перчатками. Его губы сузились. В его глазах была нервозность, но не страх.

Игра не оставляла ему времени на раздумья. Прошла всего минута, когда с левого фланга была подача со штрафного, и никем не прикрытый датчанин Дэниел Аггер высоко взмыл в семи метрах перед воротами. Это был выдающийся удар головой, солидный, нацеленный в правый угол. Роберт еще даже не дотрагивался до мяча. Он прыгнул и, пролетев в воздухе параллельно перекладине, выгнув спину от физического напряжения, направил мяч мимо ворот. Люди, которые сами никогда не были вратарями, считают подобные сейвы величайшим подвигом вратаря.

Незадолго до перерыва Томас Каленберг побежал к нему с мячом. Роберт просто стоял на месте. На неопытный взгляд, он ничего не делал. Он даже не прикоснулся к мячу, когда Каленберг пробежал мимо него. «Каленберг обыграл Энке», — писали спортивные обозреватели. На самом деле Роберт только что совершил величайший подвиг этого вечера. Он блокировал линию удара датчанина так искусно и на столь длинном расстоянии, что все, что мог сделать Каленберг — это оббежать его слева, где он не нашел места развернуться и неизбежно вышел за пределы поля.

«Много харизмы и отличная реакция», — сказал о нем тренер после игры. Роберт назвал свой дебют «вполне приличным». Германия проиграла со счетом 1:2, но спортивные журналисты хотели сделать из него победителя. Теперь он мог претендовать на звание вратаря номер два в сборной Германии, не так ли?

— Вы же знаете, что от меня не получите ответа на этот вопрос.

Разве после той игры он, по крайней мере, не видел себя сражающимся с Тимо Хильдебрандом за место второго голкипера?

— Не стоит забывать, что его всего третий раз вызывают в сборную. Тимо уже много раз был включен в состав команды.

Германия определила себя как вратарскую землю обетованную, родину Зеппа Майера, Тони Шумахера, Оливера Кана. Даже самого обыденного вопроса было достаточно для продолжительных дебатов, в данном случае: кто будет вратарем на скамейке сборной?

— Я никогда не смогу публично сказать, что тот или иной коллега хуже меня, что меня стоит выбрать вместо него. Я знаю, что такое уважение.

Журналисты были разочарованы. Что случилось с немецкими вратарями? Неужели им больше не нравится создавать проблемы? По крайней мере, у них еще на какое-то время оставался Леманн — Безумный Йенс.

Летом 2007 года, после того как третье лето Роберта в «Ганновере» закончилось на знакомом месте — одиннадцатая позиция в Бундеслиге — он и Тереза отправились на каникулы в Лиссабон, как и в прошлом году.

Сравнение нельзя было проигнорировать: год назад они провели свое время в Португалии в состоянии эйфории, не в последнюю очередь потому, что Лара добилась такого хорошего прогресса. А теперь? Они снова были полны энтузиазма, даже если волнение больше не могло полностью захватить их. «Потеря ребенка ужасна, она никуда не денется, — говорит Тереза. — Но мы провели два года, живя с Ларой в условиях чрезвычайного положения, в постоянном страхе, что она может умереть. Во время отпуска в Лиссабоне я впервые заметил, что, хотя ее смерть была невыносимой, это было также в какой-то степени освобождением. Мы могли бы снова жить без страха».

Они сидели в Ла-Вилле на пляже Эшторила. Было половина десятого вечера, и все еще светло. Даже море двигалось с летаргией угасающего летнего дня.

— Я бы хотел жить здесь вечно, — сказал Роберт.

— Мы могли бы вернуться сюда, когда твоя футбольная карьера закончится.

— Почему бы нам не купить дом? Тогда мы могли бы приезжать в Лиссабон на несколько дней постоянно, а не только на летние каникулы.

На следующий день фантазия, казалось, обретала форму.

Он встретился с Паулу Азеведо. Они поддерживали связь со времени события в Институте Гете в прошлом году, и Роберт обнаружил, что у них есть что-то общее: почти десять лет назад Паулу однажды забил ему два гола. Выросший во Фрайбурге, Паулу в 1999 году выступал на профессиональном уровне за «Карл Цейсс». На одной тренировке он дважды забил Роберту, который тренировался там со своим старым клубом во время летних каникул.

— Что бы ты сказал, если бы я снова играл за "Бенфику" в конце моей карьеры, лет в тридцать пять? — спросил Роберт.

— Давай посчитаем. В августе 2012 года тебе исполнится тридцать пять. Это прекрасно сработает: тогда ты бы сыграл на чемпионате мира 2010 года и чемпионате Европы 2012 года за сборную Германию, и мог бы позволить своей карьере грандиозно угаснуть здесь.

— А какие небольшие клубы Примейры есть в окрестностях Лиссабона?

— «Белененсеш».

— Конечно, «Белененсеш»! Я мог бы играть там с тридцати шести до тридцати восьми. Я уверен, что справился бы с этим.

Это звучало как шутка, но когда он произнес эти слова, в его голове они превратились в серьезные идеи. Он снова мечтал.

Он отправился с Паулу в посольство Германии, где тот теперь работал. В саду проходил прием национальной сборной глухих, которая принимала участие в чемпионате Европы в Лиссабоне. Роберт Энке был неожиданным гостем.

Глухие футболисты закричали от радости, когда узнали его. Он старался не показывать своей неуверенности. Мог ли он говорить с ними, могли ли они читать по его губам? Он остался с их тренером, Фрэнком Цюрном, который не был глухим, но у своих глухих родителей выучил язык жестов.

Цюрн был приятно удивлен тем, сколько вопросов возникло у вратаря. Как справлялись глухие люди в своей профессиональной жизни? Как они общались на поле? Могли бы они играть в нормальной футбольной команде? Когда Роберт в какой-то момент сказал: «Возможно, вы знаете, что у меня была глухая дочь», — это был Цюрн, который не хотел проявлять какие-либо эмоции. Он был ошеломлен тем, как естественно Роберт говорил о ней.

Ободренный тренером, который сказал ему, что глухие футболисты поймут его, если он будет говорить медленно, Роберт смешался с ними. Они подшучивали друг над другом, как это делают футболисты. Он не был таким мускулистым, как Кан; почему он не пришел и не поиграл с ними; почему он не перешел в бременский «Вердер». Два дня спустя глухие игроки были поражены. Он стоял с ними на тренировочном поле в Кашкайше и переодевался в свою спортивную форму.

Верно, он пришел с ними потренироваться. Это было то, чего они хотели, не так ли?

Через несколько месяцев после этого отпуска Роберт позвонил Цюрну. Он думал о том, что сказал ему Цюрн в тот вечер в посольстве в Лиссабоне, что у глухих игроков были проблемы с финансированием их команды. Он переговорил со своим спонсором перчаток. Франк Цюрн мог бы купить у них оборудование для команды по себестоимости.

Смерть Лары дала Роберту более глубокое понимание потребностей других людей и четкое представление о том, как он может принести радость в их жизнь.

Он сидел в саду своих соседей в Эмпеде и услышал о том, что шурин Ули Уилке, кровельщик, страдал хроническими болями в спине. Он взял кровельщика с собой на тренировку и провел его в раздевалку команды. «Проследи, чтобы этот парень снова пришел в форму, он мой мастер на все руки», — сказал Роберт физиотерапевту.

Роберт в бассейне в своем летнем доме в Лиссабоне.

Он попросил клинику при Университетской больнице выделить комнату, чтобы родители могли побыть наедине со своим ребенком, когда его или ее жизнь подойдет к концу. Он собирал пожертвования для финансирования преобразования. Он поехал в Геттинген, чтобы поиграть в футбол с детьми с проблемами с сердцем, детьми, которых пришлось подключать к кислородным баллонам после напряженных ударов по воротам. «Бейте низом — в моем возрасте я не могу дотянуться до высоких ударов», — сказал он детям.

Но он не хотел помогать всем. В его некрологах часто говорилось, что он никогда не отклонял просьбы об автографах — как будто это был высший уровень вежливости для футболиста, как будто это показывало человеческое величие. На самом деле он всегда задавался вопросом, почему он должен давать автографы грубым людям.

— Это нечитабельно, — сказала однажды женщина, когда Роберт что-то подписал для нее.

— О, неужели? — спросил Роберт. Он взял карточку обратно и ниже написал свое имя детскими заглавными буквами. — Так лучше?

— Эй, Энке, дай автограф? — в другой раз спросил мальчик.

— Кому-то, кто говорит «Роберт» или «мистер Энке», а затем «пожалуйста», тогда да, я бы дал, — ответил он и пошел дальше.

Но ему все еще было трудно говорить людям неприятные вещи. В январе 2008 года ему пришлось поговорить с офисным клерком в «Ганновере-96». Женщина, которая убирала раздевалки, пришла проведать Роберта: клерк, который всегда был очень вежлив с игроками, разговаривал с ней свысока. Роберт отвел его в сторону и объяснил принципы вежливого поведения. Он мог говорить тихо и при этом громко звучать; он научился этому, отдавая приказы защитникам и собакам. Но когда все закончилось, он почувствовал облегчение, а не удовлетворение.

Все споры в команде теперь шли аккурат через него. С августа 2007 года он был капитаном клуба. Он был номинальным руководителем «Ганновера-96». «Я также думал, что он вырос с тех пор, как приехал в Ганновер, — говорит Томми Вестфал. — Из игрока-интроверта, который был благодарен за возвращение в Бундеслигу, он превратился в профессионала, который интересовался клубом в целом. Но сделать Робу капитаном — не знаю. На мой взгляд, это не было его настоящей ролью. Он не был тем, кто искренне занимает определенную позицию по всем вопросам, кто улаживает различные конфликты».

Однажды он уже был капитаном, в последний год своего пребывания в Лиссабоне. Однажды бразилец Роджер Флорес быстро нанес штрафной удар, просто потому, что ему этого хотелось, хотя, как специалист «Бенфики» по штрафным ударам, это должен был сделать Пьер ван Хойдонк. Удар Роджера пролетел высоко над воротами. После игры Роберт подошел к нему с поднятым указательным пальцем. «Ты больше никогда так не поступишь, слышишь меня?»

Когда он злился, он часто неожиданно вступал в споры. Но когда тренер «Ганновера» Дитер Хекинг и Михаэль Тарнат вели тихую маленькую войну, он понял обе стороны и решил не вмешиваться в нее. «Были ситуации, когда вся раздевалка шумно спорила — например, о том, должны ли мы играть ромбом в центре поля — тогда Робс говорил что-то из дальнего угла комнаты, и все успокаивались», — вспоминает Ханно Балич. — Но я думаю, что он чувствовал себя лучше, когда Альтин Ляля был капитаном».

У капитана «Ганновера-96» было бесчисленное множество обязанностей, как обнаружил Роберт во время Адвента в 2007 году. Ему даже пришлось написать командные рождественские открытки для обслуживающего персонала.

Во время каникул Марко позвонил ему. Роберт подумал, что собирается пожелать ему счастливого Рождества. Вместо этого Марко сказал ему, что хочет пройти курс лечения у доктора Марксера.

Роберт был поражен — почти рассержен, подумал Марко. В конце концов, Марко был наделен жизнерадостным поведением, он всегда был готов к глупой шутке, всегда был в центре любой компании; Роберт часто брал пример с хорошего настроения Марко. Так почему же Марко решил, что у него такие же проблемы, как и у него самого? «Ну, да, ты часто беспокоился о травмах», — признал наконец Роберт, как будто все еще думал о том, что делать с этим поворотом.

Марко не страдал депрессией; он понятия не имел, что с ним не так, он просто знал, что должен что-то делать. Сейчас он играл в Серии D, и на этом уровне он, без сомнения, был выдающимся футболистом, но даже эта уверенность не освободила его от мучительного давления, которое он сам на себя оказывал. Напротив, он просто почувствовал новое давление: разве теперь они не ожидали, что он будет лучшим каждое воскресенье?

Он часто вспоминал те моменты в своей карьере, когда все могло сложиться иначе. В возрасте двадцати лет, все еще обладая талантом забивать три гола в Бундеслиге в своих первых семи матчах, «Герта» отчаянно хотела подписать его. В отеле в Эссене он фактически пожал руку спортивному директору «Герты» Дитеру Хенессу. Десять дней спустя его агент Норберт Пфлипсен вдруг сказал ему: «Знаешь что, сынок, тебе было бы лучше остаться в Менхенгладбахе». Марко не понимал: в «Герте» он будет получать большую зарплату, там тренер рассматривал его как постоянного игрока основы. Но ему было двадцать, и он не осмеливался противоречить своему агенту. Флиппи знал, что делает. «Разве ты не знаешь, почему Флиппи не хотел, чтобы ты переходил в "Герту"? — сказали ему позже его старшие товарищи по команде. — Потому что "Менхенгладбах" пригрозил ему: если Вилла уйдет, ты здесь больше ни на каком трансфере не заработаешь».

Воспоминания в бесконечном цикле… Как Либеропулос, его партнер по атаке в «Панатинаикосе», слишком сильно и неточно отдавал ему пасы, что Марко не забивал голы — потому что Либеропулос по-настоящему видел в нем своего соперника. Как газеты в Нюрнберге называли его «не основным игроком», которого следует «выгнать». Воспоминания, которые превратились в вечные вопросы… Должен ли профессиональный футболист мириться с такой жестокостью? Должен ли был профессионал противостоять Флиппи и настаивать на переходе в «Герту»? Должен ли профессионал на следующий день на тренировке ударить Либеропулоса по лодыжке? (Неудачный подкат, даже не фол — при должном мастерстве нечто подобное можно легко подстроить.) Разве профессионал не должен был пожимать плечами, когда с ним обращались в Нюрнберге как с «куском мяса, куском пиццы, куском сыра, от которого нужно избавиться»? Его родители и учителя всегда говорили ему, что чуткость и хорошие манеры — одни из самых важных вещей в жизни.

Но, может быть, это был просто вопрос силы? И если да, то сможет ли доктор Марскер сделать его сильным?

«Я пошел к Валентину Марксеру с целью освободить свою голову», — говорит Марко.

То, что он изначально получил из своих бесед с доктором, было просто все более сложные вопросы. Что он считал успешной жизнью? Было ли это просто умное движение перед воротами? Знал ли он на самом деле, чего хочет достичь? Какие вещи он вообще замечал в жизни — например, получал ли он в действительности удовольствие от кофе, который пил? Марко Вилле требовалось время, чтобы придумать ответы на такие вопросы. И он постепенно стал видеть не только себя, но и своего друга более отчетливо. Теперь Роберт, казалось, точно знал, кем он хочет быть: вратарем со здоровой отстраненностью от волнений профессионального футбольного бизнеса.

Но Марко также мог видеть, насколько труднее становилось Роберту сохранять самообладание.

Несмотря на то, что на игры «Ганновер-96» все еще приходило от тридцати до сорока тысяч зрителей, Роберт внезапно почувствовал на себе гораздо больше взглядов и это давило на него. Страна хотела знать, действительно ли он достаточно хорош для сборной. Чемпионат Европы 2008 года стремительно приближался, и вопрос о том, какой вратарь подходит Германии, становился национальным развлечением. Мог ли Йенс Леманн остаться номером один, даже несмотря на то, что он уже несколько недель был на скамейке запасных в «Арсенале»? Разве не должен быть вызван один из талантливых молодых игроков, таких как Рене Адлер или Мануэль Нойер, а не Тимо Хильдебранд и Роберт Энке? Интернет-опросы, интервью с экспертами, кампании в газетах и общее лоббирование были бесконечными. «Вы можете забыть об Энке и о том, как зовут всех этих людей, — сказал главный тренер мюнхенской "Баварии" Ули Хенесс. — Майкл Ренсинг из "Баварии" должен был стать следующим вратарем сборной». Никто, кроме Хенесса, так не думал. Поэтому Роберт сказал себе, что это было много шума из ничего; единственное, что было важно — это объективная оценка тренеров сборной Германии. «Если Хенесс хочет подтолкнуть своего игрока, то пусть продолжает, но он все равно должен вести себя прилично — и он уже этого не делает», — ответил он. Это звучало рассудительно. Он сам думал, что больше не позволит таким стычкам сводить его с ума. Он должен был признаться себе, что был неправ. Критика выводила его из себя.

Тренер «Ганновера» Дитер Хекинг всего один раз публично раскритиковал его. В товарищеском матче против цюрихского «Грассхоппер» Роберт промахнулся с углового и поскользнулся во время удара от ворот. «Он не концентрировался так сильно, как ему было нужно», — сказал Хекинг журналистам. Это было просто дружеское, случайное замечание, о котором два дня спустя все забыли. Только Роберт все еще говорил об этом три недели спустя, его рука яростно сжимала руль. Что заставило Хекинга подумать, что он не концентрировался? Что заставило его публично «выставить его у позорного столба»?

В апреле 2008 года, когда до чемпионата Европы оставалось два месяца, «Ганновер-96» обыграл франкфуртский «Айнтрахт» со счетом 2:1. Дома по вечерам Роберт смотрел по телевизору в своей гостиной основные моменты Бундеслиги. Камера двигалась с медленным наслаждением, когда вратарь «Штутгарта» Свен Ульрайх выбил кулаками навес только для того, чтобы Симон Рольфес из «Леверкузена» поймал мяч на ногу и отправил его в сетку ворот. Несколько минут спустя Ульрайх не смог сдержать удар, нападающий «Леверкузена» Штефан Кисслинг быстро забил с отскока. «Футбол иногда бывает очень простым, — сказал телевизионному репортеру тренер "Штутгарта" Армин Фе: — Мы проиграли в результате двух вратарских ошибок. Все это видели. Бесполезно защищать вратаря». Роберт был в ярости. Как мог тренер сказать такое о своем вратаре! Особенно, когда первый гол был не ошибкой, а хорошо выбитым мячом, который, к сожалению, был подхвачен соперником. Он привык к тому, что телевизионные репортеры позволяют себе что-то подобное, но чтобы тренер! Роберт кричал в телевизор: «Это абсолютно неуместно!»

Свену Ульрайху было девятнадцать, и он все еще жил с родителями. Он сыграл в Бундеслиге всего десять матчей и, когда зазвонил его телефон на следующий день, он уныло размышлял, все ли это, не упустил ли он свои шансы. Он посмотрел на номер звонившего и не узнал его. Он на мгновение задумался, затем поднял трубку.

«Когда я услышал голос, я был поражен», — говорит Ульрайх.

Роберт не был особо знаком с Ульрайхом. Двумя неделями ранее, после матча «Ганновер» — «Штутгарт», в течение трех минут они разговаривали друг с другом. Он взял номер его мобильного телефона у производителя перчаток. Роберту казалось, что он знает, в каком положении сейчас находится Ульрайх.

Они проговорили больше получаса. Роберт проанализировал голы, забитые в ворота Ульрайха. Роберт сказал ему, что важно принимать решения. Ты отбил первый мяч — отлично. Что касается второго гола Ульрайх действительно выполнил отличный прыжок; остальное было невезением. Он не должен отчаиваться, даже если тренер сейчас захочет вывести его из состава. Эта публичная критика со стороны Армина Фе была по-настоящему худшей. У него было точно такое же в «Барселоне» — один глупый матч, и он вылетел из состава. Он погрузился в очень глубокую пропасть, но — это была важная вещь, которую он хотел сказать Ульрайху — он снова вышел из нее. Ульрайх сделает то же самое. У него был огромный талант.

«Когда я повесил трубку, — говорит Свен Ульрайх, — у меня по коже побежали мурашки».

Он повернулся к матери. «Это был Роберт Энке». Его мать ждала объяснений, но у Свена их просто не оказалось.

«Я не думаю, что когда-либо раньше в профессиональном футболе было что-то подобное, когда вратарь сборной спонтанно звонил неизвестному девятнадцатилетнему парню, чтобы помочь ему».

Днем в Эмпеде маршрут по-прежнему вел его, как и прежде, на кладбище — вверх по Ланге-Бергу с Терезой и собаками, через поля к Ларе. Когда они все возвращались от могилы по проселочной дороге в деревню, он понял, что теперь может представить, как стоит у могилы с ребенком и совершенно естественно ему говорит: «Это была твоя сестра».

Второй ребенок не был бы попыткой заменить Лару. Это будет просто их второй ребенок. Теперь он не видел причин, по которым они не могли бы полюбить второго ребенка так же сильно, как все родители любят своих детей.

О чем Тереза больше не могла думать, так это о беременности. Она не думала, что сможет вынести такой риск и страх родить еще одного больного ребенка.

Они знали пару в Ганновере, которая усыновила ребенка. Они узнали о процедуре — осмотре в управлении по делам молодежи, сроках ожидания. Почему они не начали заниматься этим после лета?

Лето «лежало», как большая каменная глыба, перед их будущим. На данный момент, вопрос о том, будет ли Роберт отобран на чемпионат Европы в июне, откладывался. Йорг и Тереза пришли в ярость, когда спортивные обозреватели с открытой симпатией призвали включить Рене Адлера, потому что он был хорошим прыгучим игроком, который делал сенсационные сейвы. Роберту пошло на пользу, когда Йорг и Тереза заступились за него. Когда они вышли из себя, он почувствовал, что сам вынужден сдерживаться. Тогда ему пришлось их успокоить: «Не паникуйте, тренер вратарей ценит меня, и в любом случае на чемпионат Европы едут три вратаря». После своих матчей в последние годы он совершенно искренне чувствовал, что он второй по значимости. Когда он так спокойно спорил перед ними, обычно заканчивал тем, что убеждал самого себя.

Через полтора года после смерти Лары его снова беспокоили обычные тревоги, стандартные вратарские сомнения. «Все возвращается, — сказала Тереза. — Ярость из-за того, что ты пропустил гол, раздражение из-за того, что у них нет джинсов тридцать четвертого размера, которые тебе нравятся, и все эти повседневные неприятности. Просто не так глубоко».

Они снова уехали в Гамбург на два дня, чтобы побыть нормальной, счастливой парой. Тереза хотела купить джинсы в бутике. Пока она переодевалась в одну из пар в раздевалке, он начал листать «Кикер».

— Как тебе нравятся эти?

— Да, хорошо. — он едва поднял глаза.

Тереза примерила пять разных пар. Каждый раз она выходила из раздевалки, чтобы он мог вынести свое суждение. Каждый раз он говорил, не отрывая взгляда от журнала: «Да, хорошо».

С нее было достаточно. Она вернулась в раздевалку и надела другую пару.

— Или мне взять эти?

— Да, они тоже в порядке.

— Робби, ты же даже не смотришь?

Она снова одела те же джинсы, в которых она пришла.

***

Автор перевода: Антон Перепелкин

Редактор перевода: Алёна Цуликова

*** 

Любите немецкий футбол! Цените немецкий футбол!

Смотрите немецкий футбол, подписывайтесь на наш блог и твиттер

Присоединяйтесь к нашему каналу на YouTubeтелеграм-каналу и группе VK

Этот пост опубликован в блоге на Трибуне Sports.ru. Присоединяйтесь к крупнейшему сообществу спортивных болельщиков!
Другие посты блога
Бундеслига.ру
+37

4 комментария

Возможно, ваш комментарий носит оскорбительный характер. Будьте вежливы к собеседнику и соблюдайте правила
Антон Перепелкин
Автор
Ответ olimbek
С удовольствием не читал бы. Но часто появляется в ленте и бесит! Лучше создайте какой то отдельный тег или что то. Смотрите, если текст интересен, где комменты? Где сотни лайков? Где? Думаете, все подписчики тега Барсы читают это текст? Нет, не читают!
Если вас действительно бесит статья, которая выходит раз в неделю, то вам стоит отдохнуть или сходить к врачу. Более того, учить людей, как им делать свою работу - это тоже очень не хороший признак. Все лайки и комментарии, которые есть - всем радуюсь.) А вам не следует говорить за всех подписчиков тэга Барсы - это дурной тон! Всего хорошего.
+2
0
+2
Возможно, ваш комментарий носит оскорбительный характер. Будьте вежливы к собеседнику и соблюдайте правила
Вот вам не лень было писать четыре строки текста, вместо того, чтобы просто пролистать, а? Тэг Барселоны, потому что Энке играл за Барселону, но ведь вы можете не читать все материалы под этим тэгом или нет? или да?)
С удовольствием не читал бы. Но часто появляется в ленте и бесит! Лучше создайте какой то отдельный тег или что то. Смотрите, если текст интересен, где комменты? Где сотни лайков? Где? Думаете, все подписчики тега Барсы читают это текст? Нет, не читают!
0
-1
-1
Возможно, ваш комментарий носит оскорбительный характер. Будьте вежливы к собеседнику и соблюдайте правила
Антон Перепелкин
Автор
Ответ olimbek
Блин, надоели с этом романом. Все способы пробовал но это нудный, ненужный текст раз за разом появляется в ленте. Как отписаться? Зачем влипили эту никому не нужный текст в тег Барселоны. Я же не могу отписаться от этого тега. Даа, именно поэтому вы всегда пихаете это материал в тег Барсы. Но НАДОЕЛИ!!!!!!
Вот вам не лень было писать четыре строки текста, вместо того, чтобы просто пролистать, а? Тэг Барселоны, потому что Энке играл за Барселону, но ведь вы можете не читать все материалы под этим тэгом или нет? или да?)
+3
0
+3
Возможно, ваш комментарий носит оскорбительный характер. Будьте вежливы к собеседнику и соблюдайте правила
Блин, надоели с этом романом. Все способы пробовал но это нудный, ненужный текст раз за разом появляется в ленте. Как отписаться? Зачем влипили эту никому не нужный текст в тег Барселоны. Я же не могу отписаться от этого тега. Даа, именно поэтому вы всегда пихаете это материал в тег Барсы. Но НАДОЕЛИ!!!!!!
0
-3
-3
Возможно, ваш комментарий носит оскорбительный характер. Будьте вежливы к собеседнику и соблюдайте правила
Пожаловаться
  • Спам
  • Оскорбления
  • Расизм
  • Мат
  • Угрозы
Комментарий отправлен, но без доната
При попытке оплаты произошла ошибка
  • Повторить попытку оплаты
  • Оставить комментарий без доната
  • Изменить комментарий
  • Удалить комментарий

Новости