6 мин.

Мастерство и Маргарита

2 k
4

Нашему Артему недавно исполнилось девять месяцев. Это время совершенно новых для меня ощущений. Прежде не представлял, что можно кого-то так сильно любить. Эта огромная крошечная радость улыбается и тянет к тебе руки по утрам. А ты торопишься за порог и клянешь эту нескончаемую спешку. Потому что понимаешь: безвозвратно теряешь драгоценное и неповторимое — счастье узнавания мира вместе с сыном, его большущими глазищами. Иногда они удивленно, спросонья, смотрят на тебя по ночам, когда ты возвращаешься с очередного выезда. Словно с немым укором: папа, где ты был? Наверное, и много сезонов спустя наша первая Лига чемпионов будет вспоминаться прежде всего тем, как сильно всю эту осень я скучаю по Артему. И Маргарите…

Обстоятельно и вдумчиво пообщаться с женой получается все больше по телефону, когда мы друг от друга вдалеке. Потому что тогда не отвлекаешься от трубки. Дома же не замечаешь, как начинаешь разговаривать на автомате, то и дело задумываешься о чем-то другом. Потом вдруг спохватываешься, понимаешь, что не услышал вопроса или ответил невпопад. Маргарита молодец. Она привыкла, что мои мысли могут улететь очень далеко: в Борисов, в Дудинку, а то и в Мадрид. Она приняла это и относится ко всему спокойно. Только, когда надо донести до меня что-то действительно важное, предупреждает и просит сосредоточиться. Я в восторге и изумлении от своей жены. Потому что знаю, насколько тяжелее ей сейчас, чем мне: одной — с Артемкой на руках и с моей Лигой чемпионов — днем и ночью.

Еще недавно не мог представить, что попаду в такой нескончаемый цейтнот. Всегда изумлялся, не понимал, как успевают управиться со всеми делами наши клубные рулевые Анатолий Капский и Александр Захарченко. И вот теперь жить в схожем сумасшедшем ритме приходится и мне. С вечера планируешь тренировку на завтра. С утра еще раз взвешиваешь, все ли правильно рассчитал: направленность, нагрузки, состояние команды. Потом вспоминаешь о намеченных встречах, обещанных съемках и интервью, которым, кажется, уже не будет конца.

Оказывается, у такой публичности есть изнанка. Объявляются многие знакомые. Прежде они общались с тобой в режиме: «Привет! Как дела?» Теперь претендуют на статус давних приятелей, требуют тебя в свою компанию, обижаются в ответ на отказы. Это сбивается в ком. Начинаешь нервничать. Понимаешь, что ни в чем не виноват. Но трудно побороть состояние неудобства. Учишься хладнокровно говорить «нет».

Чувствую, что становлюсь жестким. Жестоким. Уровень спортивного соперничества, на который мы вышли, — это ведь другой накал страстей, другие эмоции. Здесь как в классной игре — надо быстро принимать решения и не колебаться. Зачастую приходиться быть неудобным для всех, но стоять на своем. И представать в чьем-то восприятии неправым.

Недавно Маргарита опешила, открыла рот от удивления, когда услышала мой разговор с одним игроком. Вынужден был напрямую сказать парню, что меня не устраивает его отношение к делу, что он может искать другую команду. Жена знала меня домашним — добрым и покладистым. Она и не предполагала, что может увидеть мужа разговаривающим в таком тоне.

Дней десять назад услышал от Маргариты замечание по отдаленно схожему поводу. Выкроили часа полтора, чтобы отметить в кафе день рождения супруги нашего тренера Александра Федоровича. К столику подошла солидная мужская компания. Узнали, пожали руки, пожелали удачной поездки в Питер, пообщались накоротке. По-моему, все было уважительно и пристойно. Однако жене не понравилось: «Люди к тебе со всей душой, а ты разговаривал с ними отстраненно и суховато».

Так что теперь приходится невольно себя контролировать, разглядывать как бы со стороны. Потому что останавливаться, отвечать на вопросы, давать автографы приходится все чаще. Особенно почему-то в близлежащем универсаме, куда бываю командирован за продуктами.

…Не хотелось рассуждать здесь о поездке в Питер, на матч с «Зенитом», по горячим следам. Потому что получилась она какой-то неосязаемо значимой, оставила в душе глубокий след. Этот город с его величавым спокойствием, с его самобытной культурой и непохожестью на остальную Россию обладает удивительной энергетикой. Там найдешь для себя позитив и зимой, и весной, и летом. И днем, и ночью. Мы жили в гостинице буквально через улицу от Исаакиевского собора. Утром перед игрой отправился туда на экскурсию в компании Вадима Скрипченко и Александра Федоровича. Провели в музее замечательный час.

А когда вернулись, почувствовал необъяснимое спокойствие. Точнее, полную уверенность в ребятах. Вот возникает иногда такое предчувствие, от которого не отделаться: все будет хорошо. Еще накануне, когда приехали потренироваться на «Петровский», отметил, что и в помине нет суеты и напряжения, которые были в Мадриде. Наверное, появляется какой-никакой опыт. Теперь уж точно знаем, что можно играть в хороший футбол со всеми. И на великих стадионах.

Нам хорошо знаком «Зенит». Волей-неволей изучили его еще до жеребьевки. Ведь он был постоянно на виду, вызывал немалый интерес. Готовиться к встрече с питерцами было и просто, и сложно. С одной стороны, с такой группой атаки, как у Дика Адвоката, можно вскрыть, и не раз, любую оборону. Но с другой — играя против «Зенита», обязательно получаешь шансы убежать в контратаку. Такое вот единство противоположностей. Эта команда может проиграть Нальчику и Ярославлю. А может — выиграть у «Манчестер Юнайтед». Или восемь раз забить «Лучу». И никогда не угадаешь, как оно будет.

Из чего исходили мы? Что хорошо сыграны. Что умеем играть на результат и компактно защищаться — а это при таком сопернике очень важно. Что «Зенит» нечто кардинально изменит в своей игре, изначально не верил. По-моему, его остроатакующий стиль невозможно перестроить в одночасье. Не представляю, как заставить Данни или Аршавина преследовать кого-то на своей половине.

Уже просмотрел матч в записи. Не заметил ни одной грубой ошибки в наших командных взаимодействиях и тактических перестроениях. Все острые эпизоды, созданные «Зенитом», — следствия не наших просчетов в тактике, а высокого класса питерцев. Но, согласитесь, и БАТЭ на их фоне не затерялся, а наш гол стал одной из изюминок встречи.

О том, что на Павле Нехайчике должен завязаться в Питере некий занимательный сюжет, я подумал тотчас же как узнал, что туда нас доставит авиаэкипаж Дмитрия Сергеевича… Нехайчика. Оказалось, это родной Пашин дядя!

Что касается Нехайчика-племяника, знаю его давно. Когда возглавил дубль БАТЭ, приметил парня на первом же занятии. Тогда в зале тренировались игроков сорок. Сразу выделил для себя из группы человек пять-шесть. И, кажется, Пашка оказался в том перечне первым. Он был очень худым — килограммов на пять легче, чем сейчас. Трусы и майка висели на нем немым укором. Однако за внешней нескладностью сразу проглянула футбольная интеллигентность: в неординарности задумок, острых передачах, понимании игры. Не все разделяли мою веру в этого игрока. В дубле даже обижались, когда я постоянно заявлял Нехайчика в состав, подтягивал.

Запомнил забавный тренировочный эпизод. Ребята делились на команды. Егор Филипенко и Миша Сиваков должны были выбрать следующего партнера. И вдруг услышал произнесенное нарочито громко: «Пашку Нехайчика бери. Судейство будет наше. Ведь его папа судит…»

У парня многое не получалось. Мне кажется, тренировавший тогда основу Игорь Николаевич Криушенко в него так и не поверил. А я все равно не сомневался, что Павел заиграет. Когда крайний полузащитник за сезон забивает в дубле 15 мячей, при этом ни одного — с пенальти или стандартов, это ведь говорит о многом. Есть игроки, которые затухают, оказавшись в штрафной. А у Паши, наоборот, загораются глаза. Он здорово предугадывает отскок мяча, мгновение, когда надо вклиниться в чужую оборону и открыться. Вспомните, как он исполнил это в Питере.

А еще у Нехайчика неординарный характер. Ему важны внимание и сочувствие. Больше всего времени Пашка проводит в обществе нашего врача Олега Викторовича Маслова. Тот очень хороший психолог. У нас с доктором часто случается такой ритуальный диалог. «Ну, что, Нехайчик приходил?» — «Приходил». — «По голове погладили?» — «Погладил». — «К игре готов?» — «Готов!» Поразительно, но на поле это совершенно другой человек. Он уже не обращает внимания ни на боль, ни на имена соперников, ни на злые трибуны…

К слову, в Питере трибуны были добрыми. Они не внушали страха и неприязни. Вспоминаю, как оголтело болели против нас в Софии. А на «Петровском» футбол смотрят с фирменным питерским достоинством — сквозь призму любви к своей команде и с уважением к приезжей.

Спасибо! В такой атмосфере нам игралось вдохновенно и легко.