Трибуна игроков

Несколькими месяцами ранее «Пэкерс» от меня отказались. Просто взяли и отчислили. Так что к тому моменту я уже был в «Рэйвенс». Мы играли против Джоша Аллена (прим. квотербек «Баффало Биллс») и «Биллс». Я отметил этот матч в календаре ещё летом. Мне нужно было показать всему миру, что я всё ещё корнербэк уровня All-Pro (прим. символическая сборная лучших игроков НФЛ). Не оставить ни у кого сомнений. Никаких.

Я называл его Рондейл Грин. Большинство ветеранов, когда они берут шефство над молодым игроком, — это классические отношения «старший брат / младший брат». Но Рондейл Мур никогда не был моим «младшим братом». Это было чем-то более глубоким. Аризона его выбрала в 2021-м, в то же межсезонье, когда я подписал с ними контракт как свободный агент — и его первые два года в лиге в итоге оказались моими последними двумя. Так что для нас наши отношения были чем-то вроде «круговорота жизни в НФЛ». Я всегда шутил, что он — «Рондейл Грин, мой третий и самый старший ребенок».

«Чем ты занимался в 19 лет?» Для меня это забавный вопрос. Когда я смотрю на раздевалку «Ман Сити», мне почти хочется смеяться. Фил (прим. Фоден, ) уже был звездой в этом возрасте. Эрлинг (прим. Холанн) разрывал Бундеслигу. А я? Парень с усами и смешной фамилией? У меня был контракт с Aldi. Сеть продуктовых магазинов ALDI.

Дорогие дети Боснии и Герцеговины, У меня для вас только одно послание. Ничего невозможного нет. Ничего. Нам повезло, что мы боснийцы. Я говорю это не просто как человек, которому удалось осуществить свою мечту, но как мальчик, переживший войну и у которого очень легко могла бы быть другая судьба.

Я влюбился в азартные игры. Знаю, для кого-то это прозвучит безумно, но каждый зависимый сейчас кивает и думает: «Чёрт, вот это правда». Ты реально в это влюбляешься. Мне было 20. Я учился в LSU (прим. Луизианский государственный университет). Полная стипендия. Всё будущее впереди. И мне было плевать. Кто-то играет в автоматы, за столами, в приложениях, тратит всё, что у него есть, потом идёт домой или откладывает телефон. Но только не я.

Дорогая Скай, Через несколько дней здесь, в Париже, произойдёт кое-что очень особенное. Тебе всего три года, так что ты ещё слишком мала, чтобы знать об этом :) Но я пишу тебе это письмо в надежде, что однажды ты прочитаешь мамины мысли и тогда поймёшь. Ты поймёшь, почему твой папа так много значит для огромного количества людей по всему миру. Ты поймёшь, почему его карьера была такой удивительной… и почему его последний «Ролан Гаррос» — такой прекрасный момент.

Если бы вы сказали мне в сентябре, что мы снова попадём в Лигу чемпионов и сыграем в финале Лиги Европы, я бы рассмеялся вам в лицо. В первых пяти матчах лиги мы забили один гол. Мы не выигрывали. Все уже списали нас со счетов. Если честно, я осознал, насколько всё плохо, только когда Унаи Эмери (прим. главный тренер «Астон Виллы») позвал нас на собрание. Босс обожает собрания, долгие-долгие собрания. Но это было другим. Никто не говорил. Мы сидели с опущенными головами. Я надеялся, что он придумает, как исправить ситуацию, но он просто сел и посмотрел на нас.

К этому моменту вы уже, наверное, слышали, что я заикаюсь. Все слышали. Смотрите, я понимаю. Это интересная история. Я не злюсь на это. И я ценю вашу любовь. Но каждый раз, когда я давал интервью, с этого всё начиналось и этим же заканчивалось. Заикание. Заикание. Заикание. Моё заикание — часть меня, но это не всё, кем я являюсь. И я подумал… раз уж сейчас пишу я, позвольте мне рассказать более полную историю.

Мой любимый, драгоценный Фернандо, Я пишу это письмо за несколько дней до церемонии вручения «Хайсман Трофи» (прим. приз лучшему игроку студенческого футбола в США).

Дорогой 8-летний ЭйДи, У меня для тебя есть очень ценный совет. Так что не пролистывай это письмо, как ты пролистываешь домашнюю работу.