Страдания по спорту

Бедный мяч. Он был уничтожен, стерт, раздавлен во дворе в труху. От него почти ничего не осталось. Но нам, тем кто выбегал поиграть в теплый денек во двор, казалось, что мы, как минимум Майклы Джорданы, ну, на худой конец - Валерии Тихоненки. Как только не бросали этот круглый снаряд, сколько он пережил игр в знаменитый, нетленный «33»

Я большой, с лишним весом, вполне себе мог перетянуться в районе паха тряпкой, заучить несколько приемов, и в путь, к покорению японских поклонников этого легендарного вида единоборств. Толчок туда, толчок сюда, и дело в шляпе. Остальное – приобретенное мастерство

Я смотрел телевизор, я видел успехи других спортсменов: меня завораживал прыжками с шестом Сергей Бубка; я натурально привстал около экрана телевизора, когда Майкл Пауэлл побил «вечный» рекорд Боба Бимона в прыжках в длину; я обалдевал от того, как преодолевал на велосипеде дистанции Мигель Индурайн; меня накрывало от великого плаванья Александра Попова; я ничего не мог понять в шахматах Гарри Каспарова, но я ощущал, что происходит что-то очень серьезное

Ежедневно покупая или читая на уличном стенде очередной выпуск «Советского спорта», я выискивал результаты игры «Севильи», и желательно со стартовым составом, чтобы узреть там фамилию кумира моего детства. В 1989/90 гг. Дасаев еще как-то мелькал в прессе, а потом просто исчез. О нем не писали, не говорили, и как будто бы совершенно забыли, что был у нас такой вратарь, который сыграл невиданное количество игр за «Спартак» и сборную СССР, наивыигрывал множество трофеев и был заслуженно награжден призом «Лучшему вратарю мира» в 1988 году

Говорили: пухлый такой, а там изучишь всякие нужные па, выматываться будешь, научишься танцевать и станешь стройным, как Рудольф Нуриев. Я ни Рудольфа, царство ему небесное, ни Нуриева не знал, и знать не хотел. Я видел себя в футболе, на зеленом газоне, с пацанами, почти Марадоной, ну практически Юргеном Клинсманом, чтобы адреналин, кровь в жилах и всё прочее

Я не смотрел целиком поединки, я лишь краем глаза, в тьюбе взглянул, еще раз взглянул, а потом понял, что по прошествии двадцати годков, оно мне вдруг приглянулось. Тхэ-тхэ-тхэ, чертово курение, тхэквондо! Нравится. Очень красивый вид борьбы. Грациозно, обдуманно, чай, не просто мордобой. Они за красоту, за согласие, чтобы кровь не хлестала с экранов на наши будничные мозоли

Какие-то там перемены в жизни, в головах, в людях, во всем. Меня манил футбол, родители пытались выживать, и поставить нас с сестрой на ноги. Мама трудилась бухгалтером в каком-то кооперативе, папа - водителем в медпомощи. Тогда я не задумывался над всей этой кутерьмой. Мы с моим лучшим другом просто отправились на стадион. Отдушин в жизни было слишком мало. Мы предпочитали футбол посиделкам в подъездах с тогдашними никому ненужными детьми, и это было гораздо правильнее со всех точек зрения

Оказывается, то что я в детстве проделывал со своими друзьями во дворе и на пляжах, а именно - метание тарелки - стало олимпийским видом спорта. А российские девочки - чемпионки мира в этом виде тарелочного безумия

Мерзлое поле покрытое льдом. Никакого намека даже на то, что здесь когда-то была трава. Тренер – алкоголик – матершиник, крывший детей по любому поводу, и сама команда, которая совершенно не понимала, что от нее хотят. Я наблюдал футбольный апокалипсис

Мы ненавидели Киев, Киев - не выносил нас. Это было правильно и нужно, иначе, какое это было бы противостояние двух школ, идеологий, двух культур, двух республик, двух противоположностей, которые были тем самым пикантным перцем, добавляемым в еду для придания ей безумной остроты