5 мин.

Бой с тенью, снова

399

Андрей Баздрев в блоге на Sports.ru – о фильме «Бой с тенью 3: Последний раунд», встрече с его режиссером Алексеем Сидоровым и о правильной эстетике картин о боксе.

Вспомнился 2005 год. Омерзительный и ужасный 2005й. Я тогда жил в Питере, мы крупно обделались с боксерским шоу в «Юбилейном», тот самый кошмар пустых трибун, настоящий, не говоря уже о Криволапове, которого, как выяснилось, вытащили из запоя для боя с Бонсу. В какой-то момент он дрался вообще босиком, а Бонсу потом, не сходя с ринга, получил бутылкой по голове от какого-то фаната ФК «Зенит». Промоутер остался должен денег и лег на дно, ушел со всех видов связи, я не поехал в США, пил кофе в «Гранд Отеле Европа» из чашек того же сервиза, что и Антибиотик, у друга жестоким образом проходил развод, весной мы решили поработать вместе, а осенью дебютировал на профессиональном ринге Гена Мартиросян. Федор Емельяненко победил Мирко Крокопа решением судей, но зато еще годом раньше на экране в казино «Гигант-Холл» на Кондратьевском проспекте крутили трейлеры-ролики к его бою то ли с Коулмэном, то ли с Рэндлмэном, сделанные, кажется, для США.

Народ ходил с «нокиями», и у многих все еще стояла на звонок мелодия из «Бумера». Еще в 2005м гребанном году вышел фильм «Бой с тенью». Артем Колчин как новый герой мне сразу не понравился. Но фильм захватил. Были в нем какие-то фишки, которые застревали в голове, намертво, как промоутер Валиев, не снимая пальто крушащий все вокруг себя при помощи багра, глуповато-наивное «Пароль Рой Джонс – отзыв Костя Цзю» и Гендлин у ринга: «Ларри Палмер меняет тактику… он режет углы».

Был кич и стеб, как промоутер Ларри Палмера в шинели как у Сталина, разгуливающий по Третьяковке, предлагающий сдать бой и герой Панина Вагит Валиев, замерший-задумавшийся о жизни стоя прямо перед картиной Верещагина «Апофеоз войны», «Удачного боя, брат» и появление Саши Белого из «Бригады», передающего привет Вагиту. Были и более тонкие вещи, как рассказ о боксере, который не попал на Олимпиаду, а вместо этого оказался на зоне, где подмял всех под себя. Я встречался после с теми героями, чьи настоящие жизненные истории воплотились в мифологии этого фильма. Он был совершенно самодостаточным. Не шедевр, совсем нет, но сцену перед боем, где Ларри Палмер выходит в образе ДеМаркуса Корли, а кошка шипит в раздевалке на египетские маски, отражающиеся в зеркале, мог пересматривать снова и снова. В декабре гребанного 2005го в городе Сосновый Бор мы делали еще одно маленькое шоу за неделю до Нового года. Я впервые рисовал для боев афишу, впервые выводил боксеров из синего угла, а перед матчем носился по музыкальным магазинам в поисках диска Queen. Нашел только альбом, записанный с Полом Роджерсом, он звучал немного не так, но мне все равно понравился. Но боксеров, почти всех, мы выпускали под тему из «Боя с тенью». Коммерчески турнир провалился, Мартиросяна жестоко нокаутировали, я брутальнее в жизни мало что видел, телеканал «Спорт» не купил у нас права на бои, но шоу удалось.

В сентябре чертовом 2011го я снова был в синем углу, снова с Мартиросяном, в октябре смотрел, как Джеймс Тони чуть не задушил Бадди МакГирта, сегодня, в ноябре, ходил на Федора Емельяненко. А около месяца назад мне позвонил режиссер Алексей Сидоров и пригласил посмотреть еще не домонтированную версию третьего «Боя с тенью». «Познакомимся, посмотрим, понравится фильм – хорошо, не понравится, мне тоже будет интересно».

Никогда бокс в кино не выглядел «правильно», так, как он должен выглядеть в глазах бывшего боксера или ярого фаната этого вида спорта. Мы не говорим сейчас о Джеймсе Тони, Альфреде Коуле или Антонио Тарвере – они показывают настоящий бокс, но против Сталлоне или Уилла Смита это уже не смотрится так, как положено. В фильме «Бей в кость» ринг показан очень схематично, склеен из ударов, флэшбэков, видений и вылетающих капель пота и крови. Я недавно посмотрел «Фантом-панч», про Санни Листона. Я не понял, что хотел сказать режиссер фильма. Что он ненавидит Листона, Али, итальянскую мафию, белых женщин, копов и бокс? Но бои там выглядели добротно. Винг Рэймс в роли Листона демонстрировал редкую брутальность, в каждом кадре камера выхватывала то самое, что хотел видеть глаз. В Бату Хасикове брутальность другая. Нечеловеческая («Антонио Куэртэ – не человек!»). Напор того, старого Хулио Сезара Чавеса, молниеносные броски вперед в стиле молодого Заба Джуды, зеркальные очки в стиле Серхио Мартинеса, и, наконец, главное – он филиппинский боксер, лучший в мире, и допинг-тесты не могут его ни на чем поймать.

Мне нравится воспринимать «Бой с тенью» как некий комикс о супергерое, который в боксерских перчатках. Тогда это весело и действительно смешно. Не как «Рокки» или «Боец». Он считывается сразу на нескольких уровнях, там масса приколов для понимающих. Мне нравятся эти отсылки к Пакьяо, и я поинтересовался у режиссера, не совпадение ли…«Ну, я ведь о боксе кое-что читаю», – заметил Сидоров. Для тех, кто кое-что читает о боксе и кое-что смотрит – там много прекрасного, в этом фильме. Есть клише, выдернутые из других боксерских фильмов, но обыгранные по своему, есть целые сцены, вытащенные из одной метафоры, из случайного образа, как боксерский матч Колчина против кенгуру – а это выглядит не так уж дико, как и извинения потом боксера перед животным. Колчин в исполнении Дениса Никифорова стал немного больше напоминать боксера, он стал лучше чувствовать правильную эстетику, и, может, зрители тоже поймут. Что бокс – это абсурд, дикость и трэш, и у нас есть сюжеты покруче тех, про которые снимают кино. Там тоже есть наркотики, подставы, выстрелы, кенгуру, очнувшиеся из комы боксеры и уличные бои, причем в гораздо большем количестве, чем зритель способен счесть реальным...

Реальность, она такая. Рано или поздно, изломанный жизнью боксер возвращается в зал, пьяный, полный ненависти, иногда презрения к себе и своей слабости – и в исступлении начинает обрабатывать мешок, пока один из них не окажется на полу. Мешок рвется и валится вниз. Пошатывающийся боксер начинает считать ему нокдаун – «раз, два… три… четыре… аут».

P.S.: полковник Нечаев на даче – отличный. Вагит словно воссоединение страшной реальности с гонконгскими фильмами режиссера Джонни То. Притом – последний романтический герой-злодей. А у актрисы Елены Пановой – приличный правый хук.