Дэвид Конн. «Падение дома ФИФА» Глава 4: 1974
Взяточничество в Швейцарии не является преступлением
...
***
В 1974 году, когда мне было девять лет, когда футбол и чемпионат мира по футболу ФИФА забрали меня на всю жизнь посредством цветного телевизора в гостиной в Манчестере, бразильцу Жоао Авеланжу было пятьдесят восемь, и он въезжал, чтобы взять под контроль руководящий орган в Доме ФИФА в Цюрихе. К тому времени штаб-квартира переехала из двухкомнатного офиса в центре города на Банхофштрассе, 77 в буквальном смысле в частный дом. Он находился на вершине холма по адресу Хитцигвег, 11, в Зонненберге, тихом, на зависть комфортабельном пригороде с отдельно стоящими классическими швейцарскими домами, самодовольно смотрящими вниз на озеро. Там по-прежнему было всего двенадцать сотрудников, и люди, работавшие там в то время, говорят, что во время президентства Рауса генеральный секретарь Хельмут Кезер держал там своих лабрадоров, уютно устроившихся под столом. Тем не менее, именно оттуда они организовывали сложные, современные чемпионаты мира, захватывающие зрелища, транслируемые по всему миру в цвете, и пытались, но в конечном счете потерпели неудачу, управлять политикой и требованиями глобально развивающегося спорта.
Авеланж, умный, властный, останется у руля в эпоху преобразований, отмечаемую истеблишментом Бразилии и других стран мира, где его считали движущей силой прогресса, а многие другие подозревали, что он пополняет свои собственные банковские счета и счета партнеров. Когда в 2016 году он умер, его выдающуюся жизнь превозносили как жизнь провидца, модернизатора и мирового разработчика народной игры, генерала с волевым подбородком, в честь которого были названы стадионы, и его обвинили в коррупции, его собственной и заражения ею ФИФА. Обе эти стороны наследия Авеланжа верны, хотя на протяжении десятилетий он, его протеже Зепп Блаттер и ФИФА хвастались своими достижениями в области развития, публично отрицая и осуждая как ложные растущие обвинения в коррупции.
Став боссом Дома ФИФА, Авеланж должен был исполнить свою политику развития перед африканскими и другими национальными ассоциациями, которые проголосовали за него в соответствии с этими обещаниями. Позже он неоднократно повторял, что ФИФА, оставленная ему Раусом в том доме на Зонненберге, была практически без гроша в кармане, что было несправедливо. Отчеты ФИФА показывают, что это еще одно заблуждение — полагать, что Авеланж, коммерчески агрессивный зверь по сравнению с клерком Раусом, мгновенно изменил финансы. Вероятно, было правдой, что, как и футбольная лига в Европе, телевизионные права на чемпионаты мира были недооценены, но это было до финансовой вспышки по покупке телевизионных прав, и, несмотря на все его усилия и утверждения, отчеты ФИФА показывают, что при Авеланже годовой доход ФИФА лишь постепенно увеличивался после 1974 года, до начала огромного роста, который произошел к концу 1990-х годов.
Им действительно нужно было найти еще немного денег для финансирования предвыборных обещаний, и поэтому они начали искать корпоративное спонсорство для программ развития. Двумя людьми, которые тогда сыграли решающую роль и чье влияние на руководство ФИФА просачивается на протяжении сорока лет, вплоть до того поворотного момента в ее истории, были Хорст Дасслер, неутомимый босс Adidas, и Йозеф Блаттер, его имя всегда сокращалось до Зепп, специалист по связям с общественностью и маркетингу, пришедший в ФИФА из швейцарской часовой фирмы Longines.
Дасслер, по словам Патрика Налли, рассматривал обещанный ФИФА план глобального развития как давно ожидаемую возможность расширить бренд Adidas и укрепить вплетенные отношения с ФИФА при Авеланже. Однако Adidas утягивался, и хотя он должен был стать спонсором, поставляя экипировку и футбольные мячи по всему миру, у его компании не было денег, чтобы реально финансировать программы. Налли, в партнерстве с Питером Уэстом, известным комментатором по крикету, стал пионером в Лондоне в области спонсорства спорта со стороны ведущих компаний, которые понимали, какую важную и доброжелательную ассоциацию они приобретают для своих брендов среди широкой аудитории любителей спорта. Джон Боултер, бывший британский бегун на 800 м, которого Дасслер нанял для работы в Adidas, был направлен на встречу с Налли, который затем присоединился к Дасслеру в совместном предприятии, чтобы найти спонсоров для новой программы развития ФИФА, разработанной Авеланжем.
Блаттер вспомнил предысторию этой ранней части своего блестящего восхождения в ФИФА в длинном интервью со мной для этой книги. Он согласился встретиться со мной летом 2016 года, после того как его отстранили от ФИФА и футбола, что было для него катастрофой, и он обжаловал свое дело в Спортивном арбитражном суде. Он рассказал о начале своей карьеры и вспомнил, как пришел в организацию в качестве маркетолога, ответственного за реализацию обещанной программы развития. Блаттер сказал, что, вопреки распространенному мнению, Дасслер изначально не рекомендовал его ФИФА. На самом деле, по его словам, сначала ему позвонил Томас Келлер, президент Swiss Timing, в ноябре 1974 года.
«Он сказал, что новый президент ФИФА ищет человека, который разбирается в футболе, но который конкретно мог бы продать программу, потому что у них не было денег», — сказал мне Блаттер.
Взгляд Блаттера на эту историю таков, что у Дасслера «было досье» — программа развития ФИФА, которая включала молодежный турнир для продажи спонсору — но в эти первые дни спонсорства ему и Adidas еще не удалось подписать ни одну компанию.
«Авеланж пытался в Бразилии, вступал в контакт с различными организациями, банками и шоколадными компаниями, фирмами страхования, со всеми, с кем только можно. Я не знаю, были ли они плохими продавцами, — сказал Блаттер с озорным блеском в глазах, — но никто не хотел браться за это».
Окончательное присоединение Coca-Cola к программе развития ФИФА стало хорошо отрепетированной историей о Блаттере, триумфом в «Объединенных страстях» [United Passions], печально известном фильме о самовосхвалении, который ФИФА сняла в 2015 году, и он снова рассказал мне ее в нашем интервью. Он сказал, что Дасслер организовал встречу в ресторане у «Парк де Пренс» в Париже, с Guinness, приторной ирландской пивной компанией, перед финалом Кубка чемпионов 1975 года. «Лидс Юнайтед», чемпионы Англии, с тех пор всегда жаловались на тот матч, на судейство, которое не назначило им вопиющий пенальти и не засчитало гол Питера Лоримера из-за офсайда, Беккенбауэр радостно поднял кубок за вторую из трех побед подряд мюнхенской «Баварии», в тот раз со счетом 2:0.
Блаттер сказал, что на встрече перед матчем руководители Guinness сказали ему, что спонсорство футбола не для них: это любимый ирландский и британский напиток, а не международный, и алкогольный напиток не лучшим образом подходит для такой спортивной программы. Он говорит, что они указали на его стакан и сказали, что это кока-кола — «Кстати, я пил "Кубу Либре" с ромом!» Он ухмыльнулся — и они указали, что руководители Coca-Cola в Великобритании были за другим столом, сопровождая компанию парней из «Лидс Юнайтед».
После этого первоначального контакта с Coca-Cola Блаттер сказал, что у него были дальнейшие обсуждения с голландским представителем компании, и, наконец, проведя презентацию проекта, они отправились в Атланту в ноябре 1975 года, чтобы представить его совету директоров Coca-Cola. По словам Блаттера, один из юристов, сидевших за столом, спросил его, сколько бутылок кока-колы ФИФА будет продавать от имени компании, и Блаттер, по его словам, ответил: «Мы не будем продавать кока-колу; мы продаем идею. И мы приглашаем Coca-Cola присоединиться к нам с этой идеей».
Предлагаемая программа разработки и продвижения, получившая название «Проект 1», была напечатана между ярко-зелеными обложками буклетов. Это также совпало с усилением риторики ФИФА о том, что деятельность является глобальным благом, и на обложке брошюры был девиз: «Футбол - это универсальный язык».
К конгрессу 2015 года в Цюрихе, на котором он баллотировался на пятый президентский срок — коронация была немного омрачена массовыми арестами в гостинице «Баур-о-Лак», — Блаттер переиздал оригинальный буклет «Проекта 1». Он был роздан делегатам национальных федераций футбола, чтобы напомнить им об очень долгой, сорокалетней истории президента в ФИФА и его корнях в самом начале программ развития, от которых многие из них выиграли. Я взял копию в превосходной, хорошо оснащенной библиотеке при музее ФИФА в Цюрихе, и это увлекательный документ.
![](https://photobooth.cdn.sports.ru/preset/post/4/8c/3a6fc1d65465784de726e1cf5deb8.jpeg?f=webp&q=90&s=2x&w=730)
Вверху, под заголовком «Идея», объясняется ее цель как для спонсоров, так и для самих ФА:
«"Проект №1" ФИФА, основанный по инициативе ее президента доктора Жоао Авеланжа, ставит своей целью развитие футбола во всемирном масштабе и должен, прежде всего, принести пользу странам третьего мира, обычно называемым развивающимися», — говорится во введении.
Налли, вспоминая о знаменательной сделке, сказал, что Coca-Cola получила ассоциацию своего названия и продукта с имиджем и очарованием чистого спорта, глубоко проникнув в страны по всему миру. Помимо самих денег от спонсорства, ФИФА также приобрела опыт и влияние могущественной американской корпорации. «У них были разливщики, дистрибьюторские сети и отношения с правительствами этих стран, которые были очень полезны для ФИФА при создании программ», — вспоминал Налли.
В рамках «Проекта 1» была предложена серия курсов по пропаганде футбола и укреплению национальных ФА стран, обучению административному управлению, тактике и тренерской работе, спортивной медицине и судейству. Курсы всегда включали в себя значительное время занятий физической подготовкой с самими делегатами. Блаттер говорит, что он представил предложение АКФ в Аддис-Абебе в феврале 1976 года, и африканские официальные лица ясно дали понять, что они хотят, чтобы курсы были адаптированы к спортивной культуре их стран, а не навязывались как европейская калька.
Запрошенные средства составили в общей сложности $1,2 млн. за три года реализации программы. Когда правление Coca-Cola в Атланте наконец согласилось и подписало контракт, ФИФА под руководством Авеланжа смогла развернуть специальную программу развития национальных футбольных ассоциаций, которая, хотя сейчас и выглядит примитивной, в то время была масштабнее того, что могла сделать грантовая помощь Рауса. Coca-Cola покупала несравненный маркетинг бренда и с тех пор остается спонсором ФИФА, как и Adidas, хотя цена, которую они заплатили, чтобы внедрить свой бренд в футбол, резко возросла.
Блаттер сказал мне, что проекту все еще нужно было завоевать доверие собственного исполнительного комитета ФИФА, и этому сопротивлялись европейские представители, особенно из Германии, которые хотели ограничить его одним испытательным годом. Согласно отчету Блаттера, только вмешательство давнего представителя Африки Рито Алькантары, фармацевта из Сенегала, который проработал в исполнительном комитете двадцать лет с 1968 по 1988 год, изменило ситуацию. Он сказал, что Алькантара поддержал их, сказав, что не может понять, как можно отказаться от такой программы развития, когда деньги есть и спонсор под ней подписался.
В соответствии с его анализом почти каждого эпизода за все время его работы в ФИФА, который мы обсуждали, Блаттер видел причину этого первоначального сопротивления программе развития во внутренней политике власти и личных амбициях. Никого в исполкоме ФИФА, похоже, не обеспокоила эта судьбоносная продажа имиджа и качеств футбола вредному напитку, что привело бы к тому, что привело бы к практически неоспоримому зрелищу того, как вредная пища очищает свои бренды с помощью спорта. Блаттер сказал, что европейцы были против не потому, что они считали неправильным оказывать такое обучение и поддержку развивающимся странам по всему миру, а потому, что они были против Авеланжа.
«Они хотели убрать Авеланжа, — сказал он тоном, который предполагал, что этот политический мотив был очевиден. — И не потому, что им не нравилось играть в футбол, весь вопрос был в том, что Авеланжа нужно было остановить. Они думали, что программа развития поможет Авеланжу, потому что у него будет больше альянсов по всему миру, и он пообещал это, особенно Африке».
Если европейцы боялись этого, то они абсолютно правильно оценили влияние программ на внутриполитическую динамику ФИФА. Футбольные ассоциации африканских и развивающихся стран так высоко оценили эту постоянную помощь, которую они теперь получали, что они действительно всегда поддерживали Авеланжа, который оставался неоспоримым президентом, за двадцать четыре года став похожим на императора ФИФА. Блаттер, безумно амбициозный, очень скоро ставший генеральным секретарем организации после того, как Авеланж жестоко сверг Кезера, наблюдал за работой этой реальной политики, избирательной основы президентской власти, поддерживаемой избирателями, получающими прямую выгоду от режима, и до мозга костей понимал ее.
Во время следующего чемпионата мира, в Аргентине в 1978 году, мне было тринадцать, и я помню, как вместе со всеми одержимыми футболом мальчишками я с отчаянным нетерпением ждал его. Признаюсь, я пережил его как футбольный карнавал, очарованный летящей лентой, падающей серпантином со сводчатых трибун огромного стадиона «Ривер Плейта», и плавным мастерством звездного игрока сборной Аргентины Марио Кемпеса с его длинными густыми волосами и в небрежно закатанных до лодыжек гетрах. Впечатление, переданное мне в детстве, было именно таким, каким его представляла военная хунта Аргентины, когда после своего переворота, свергнувшего Исабель Мартинес де Перон двумя годами ранее, 24 марта 1976 года, они в качестве рекламы своего режима сосредоточились на проведении хорошо организованного турнира.
ФИФА не может быть обвинена в присуждении чемпионата мира безжалостной и кровожадной хунте; Аргентина была выбрана в качестве принимающей стороны турнира за десять лет до переворота, в 1966 году, поскольку Раус верил, что у стран должно быть достаточно времени для подготовки. Но как только генералы захватили власть и начали похищать, убивать, пытать и скрывать десятки тысяч аргентинцев, считавшихся подрывными, они рассматривали великое спортивное событие так, как это делали различные тоталитарные режимы на протяжении всей истории: как идеальное средство пропаганды. Были протесты и кампании по бойкоту турнира, хотя, похоже, ФИФА всерьез не рассматривала возможность его переноса: политика Рауса по проведению «неполитической» линии сохранялась, и, как бы то ни было, Авеланж был порождением военной диктатуры в своей собственной, соседней стране.
Документируя усилия членов Amnesty International по бойкоту, особенно во Франции, профессор Раанан Рейн писал:
«В попытке заглушить как протесты, так и опасения [насилия в отношении режима во время турнира], военные представители заявили, что Аргентина переживает период социального мира и что никаких насильственных инцидентов не ожидается. Хунта начала международную кампанию по улучшению своего имиджа и дискредитации тех, кто обвиняет Аргентину в систематических нарушениях прав человека».
«Стремясь укрепить имидж мирной Аргентины, режим за месяцы до чемпионата мира удвоил свои репрессивные усилия, и жители трущоб в городах, выбранных для проведения мероприятий чемпионата мира, были вынуждены покинуть свои дома, чтобы продемонстрировать, что бедности "больше не существует"».
Стадион «Эстадио Монументаль» в Буэнос-Айресе, где Аргентина выиграла финал в стране чудес с серпантином, а Кемпес дважды отличился в победе над Голландией (3:1), находился недалеко от Военно-морской школы механиков, которая использовалась хунтой как место пыток. Генералы приветствовали национальный восторг, который праздновал победу как радостное подтверждение Аргентины и их фашистского ви́дения страны. Рейн цитирует Хебе де Бонафини, одну из основательниц организации «Матери Пласа де Майо», которая не успокоилась, публично протестуя против исчезновений своих сыновей и дочерей, заявив: «Это была вечеринка для масс и трагедия для семей desaparecidos [исчезнувших]».
![](https://photobooth.cdn.sports.ru/preset/post/6/66/494771b2c429d8bce501ce98f6d2e.jpeg?f=webp&q=90&s=2x&w=730)
С коммерческой точки зрения Патрик Налли вспоминает, что ФИФА передала права на турнир 1978 года принимающей стране, и что ему пришлось вести переговоры с хунтой, чтобы вернуть их ФИФА, чтобы можно было продавать спонсорские и телевизионные контракты. Продолжая работать с Дасслером, они привлекли Canon, Gillette и авиакомпанию KLM для рекламных щитов вокруг стадионов, где проходил этот чемпионат мира, полный славы и ужасной тьмы. Они перешли к чемпионату мира 1982 года в Испании — первому, за которым наблюдало мое поколение и на который сборная Англии на самом деле отобралась — который был расширен Авеланжем, верным своему обещанию, до двадцати четырех стран. Было четырнадцать мест для европейских стран; два — Алжир и Камерун, для Африки; Кувейт из Азиатской футбольной конфедерации; Новая Зеландия Чарли Демпси квалифицировалась из Океании; Сальвадор и Гондурас из КОНКАКАФ; Аргентина, Бразилия, Чили и Перу из КОНМЕБОЛ.
Расширение означало, что необходимо было собрать больше денег, чтобы помочь Испании со стадионами и другими необходимыми приготовлениями, а также для самой ФИФА; по данным Налли, 45 млн. швейцарских франков на то и другое. Дасслер основал компанию для сбора денег под названием Rofa, названную в честь двух других ее инвесторов: Роберта Швана, бывшего генерального менеджера мюнхенской «Баварии», который стал личным менеджером Беккенбауэра — и самого Беккенбауэра.
Налли рассказывает, что, поскольку Дасслер в то время нуждался в деньгах, то он согласился выкупить долю Дасслера в их собственной совместной маркетинговой компании, но затем японский рекламный гигант Dentsu предложил Дасслеру огромные деньги, $500 млн., за разрыв отношений с Налли и переход к партнерству с ними. Налли говорил, что Дасслер сказал ему, что тот может сохранить программу, над которой они работали, но после турнира его сделки с ФИФА будут осуществляться через новую компанию, которую Дасслер создал с Dentsu в 1982 году: International Sport and Leisure, ISL.
«В одну минуту я был вполне успешен, — сказал Налли, — а в следующую — совершенно опустошен».
Мнение Блаттера по этому поводу, когда я с ним встретился, было кратким. «У Налли были проблемы с Дасслером, и если Дасслер кем-то недоволен, он просто вышвыривал их».
ISL, по словам Налли, все еще собиралась в качестве новой компании приобрести права на будущие чемпионаты мира у ФИФА, потому что Дасслер «манипулировал контролем с помощью своих особых отношений», в том числе работал над смещением Кезера. ISL была окончательно разоблачена годы спустя, после ее чудовищного финансового краха, за то, что отстегивала взятки Авеланжу и руководителям южноамериканского футбола Рикардо Тейшейре и Николасу Леосу, среди прочих, когда платила ФИФА за маркетинговые права на чемпионаты мира 2002 и 2006 годов. Но этот проступок был совершен не самим Дасслером. Он умер от рака в 1987 году, в возрасте всего пятидесяти одного года. Его наследие до сих пор остается в недрах ФИФА, он стал больше, чем просто производителем обуви и спортивной одежды Adidas с тремя полосками, которая соблазнила мое и другие поколения как вершина спортивной утонченности. Дасслер воспринял продажу снаряжения и его поддержку звездами элитного спорта как безудержные выводы, вовлекая себя, свое влияние и своих протеже далеко в политику, глубоко в работу самих современных спортивных руководящих органов.
На чемпионате мира в Мексике в 1986 году Мишель Платини прочно занял свое место в легионе выдающихся игроков, приведя сборную Франции к победе в серии пенальти над Бразилией в монументальном четвертьфинале. Платини, родившийся в маленьком шахтерском городке Жоеф на востоке Франции в семье отца-футболиста, прошел путь от местного клуба до «Нанси», «Сент-Этьена», а затем стал лучшим игроком европейского футбола в качестве «десятки», почитаемый болельщиками как le roi [с фр. — король], в туринском «Ювентусе». За год до чемпионата в «Ювентусе» Платини выиграл Кубок чемпионов на стадионе «Эйзел», но в ужасающем контексте гибели тридцати девяти болельщиков Юве в давке, вызванной обрушившейся стеной после нападения хулиганов из «Ливерпуля». В 1982 году он был капитаном своей французской сборной, впервые заявившей о своем современном блеске, в полуфинале чемпионата мира, где эпическая ничья со счетом 3:3 и окончательное поражение от Германии по пенальти были омрачены ужасным стыком вратаря сборной Германии Харальда Шумахера, который вырубил Патрика Баттистона, сломав ему челюсть и выбив ему два зуба. В промежутке Платини выиграл чемпионат Европы 1984 года для Франции, став классической победой благодаря плавному, комбинационному футболу и его особому искусству ловкого и быстро атакующего ви́дения в центре поля. Завершив свою звездную игровую карьеру, Платини сначала стал тренером сборной Франции, а затем сопредседателем национального организационного комитета чемпионата мира 1998 года в своей родной стране, что привело его в близкое общество Блаттера.
На чемпионате мира 1990 года в Италии Камерун, который неизменно вел за собой Рожер Милла, опытный нападающий, игравший в Европе, принес некоторые плоды программ ФИФА и развития африканского футбола, дойдя до четвертьфинала, где они бросили Англии настоящий вызов, проиграв со счетом 2:3. Мое поколение, видевшее, как сборная Англии не прошла квалификацию на два турнира, с недоверием наблюдало, как команда под руководством Бобби Робсона с участием Пола Гаскойна, Гари Линекера и Криса Уоддла реально становилась все лучше по ходу турнира и действительно должна была победить Германию в полуфинале. Турнир Италия-90 восстановил более широкую привлекательность футбола после позора хулиганства, запрета английским клубам участвовать в еврокубках после трагедии на «Эйзеле» и ужаса «Хиллсборо», где девяносто шесть болельщиков «Ливерпуля» были незаконно убиты из-за плохого обращения полиции с хорошо себя ведущими болельщиками в полуфинале Кубка Англии 1989 года против «Ноттингем Форест». Репортаж BBC о чемпионате мира всего год спустя, представляющий турнир как захватывающую оперную драму с песней Nessun Dorma в исполнении Лучано Паваротти в качестве заглавной темы, вернул нацию к истинной красоте футбола и подготовил общественное мнение к волнению, маркетингу и потреблению платного телевидения из эпохи Премьер-лиги.
Германия снова выиграла чемпионат мира, обыграв cборную Аргентины Диего Марадоны со счетом 1:0 в тяжелом матче, испорченном широко критикуемыми аргентинцами фолами и нырками, включая первое в истории удаление в финале Кубка мира, красная карточка была показана Педро Монсону за фол на Юргене Клинсманне. Тренером сборной Германии был Беккенбауэр, выглядевший старше, прямой и исполненный достоинства в своем пиджаке и галстуке, в очках, его вьющиеся волосы были зачесаны назад, когда он бежал со поднятыми кулаками, чтобы отпраздновать еще один окончательный триумф. Он отличается тем, что является единственным человеком, который когда-либо был капитаном в качестве игрока, а затем руководил своей сборной, приведя ее к победе в финале чемпионата мира, и вторым человеком, после бразильца Марио Загалло, выигравшим турнир как игрок и менеджер. Место Кайзера [на нем. — der Kaiser, прозвище Беккенбауэра] в сердцах немецкой публики было возведено в культовый статус; он также всегда казался вдумчивым, порядочным и проницательным, и его как любили, так и боготворили.
Четыре года спустя ФИФА успешно организовала первый чемпионат мира в США в рамках долгосрочных усилий по продвижению футбола на потенциально огромной территории и рынке, где ему всегда было трудно вести борьбу за признание и он был ниже основных видов спорта США — футбола, бейсбола и баскетбола. Тот турнир 1994 года ознаменовал его дальнейшее расширение, как и обещал Авеланж — и впервые предложил Раус — с двадцати четырех до тридцати двух команд, с тремя африканскими командами, Камеруном, Марокко и Нигерией, и двумя из Азиатской футбольной конфедерации, Саудовской Аравией и Южной Кореей. В рамках договоренностей о проведении чемпионата футбольные власти США должны были взять на себя обязательство сформировать конкурентоспособную национальную лигу, которую они основали с нуля вместе с клубами как централизованную систему франшиз, которые владельцы могли покупать: Major League Soccer — MLS. Эта инициатива, сопровождающаяся большим количеством тренерских и низовых программ, направленных на вовлечение молодежи в игру, которая, как всегда утверждали футбольные предприниматели, такие как Клайв Тойе, бывший английский журналист, руководивший клубом «Нью-Йорк Космос» в 1970-х годах, была ключевой. Несмотря на меньший авторитет и популярность игры в США, за чемпионатом мира, в целом, с тактической осторожностью, наблюдали огромные толпы на больших стадионах штатов: 94 000 человек смотрели финал между Бразилией и Италией на «Роуз Боул» в Пасадене. Образ Роберто Баджо, звезды турнира в Италии, в отчаянии стоящего на коленях после того, как он не забил решающий пенальти в послематчевой серии, принесшей трофей Бразилии, был определяющим на турнире.
![](https://photobooth.cdn.sports.ru/preset/post/1/43/c74f72290404ca054f9cdb4038582.jpeg?f=webp&q=90&s=2x&w=730)
Авеланж руководил в ФИФА этим двойным расширением чемпионата мира, коммерческой и спонсорской упаковкой турнира и увеличением доходов от трансляций, а также многолетними программами развития, которые обеспечили лояльность членов ФА. Европейские ФА и УЕФА подняли шумиху, жалуясь на слишком низкую прозрачность в ФИФА в отношении того, как она обращалась с деньгами, и эта информация держалась в секрете среди доверенного внутреннего круга. Полный масштаб того, что происходило в годы правления Авеланжа, что за шумихой, маркетингом и восхвалением президента стояла укоренившаяся культура коррупции, не будет раскрыт еще долгие годы. К концу 1990-х годов Авеланж начал подавать признаки старения. Зепп Блаттер был в ФИФА с 1975 года, усердно работая на свой режим, а с 1978 года занимал пост генерального секретаря. Доходы ФИФА должны были резко возрасти, но это было не результатом блестящего бизнеса Жоао Авеланжа, а скорее следствием гиперинфляции телевизионных прав, которую ФИФА получила главным образом после чемпионата мира во Франции в 1998 году.
Организация ФИФА, ее работа, ее политическая форма и хитросплетения стали жизнью Блаттера, и он начал понимать, что, когда Авеланж наконец уйдет в отставку, он сам сможет стать президентом после того, как всю жизнь обслуживал эту организацию. Он кинулся на амбразуру слишком рано, появившись на заседании исполнительного комитета УЕФА в 1996 году в поисках поддержки для того, чтобы бросить вызов Авеланжу. Ларс-Кристер Олссон, шведский генеральный секретарь УЕФА, который, как и многие скандинавские администраторы, презирает Блаттера, видя в нем жулика ради собственной выгоды, тем не менее признает его опытным политическим игроком. Олссон сказал, что заседание УЕФА, на котором Блаттер, казалось, «бросал вызов своему собственному президенту, пытаясь выбросить его за борт», было слишком ранним и нерегулярным, и исполнительный комитет не придал ему значение.
Но после этого Авеланж заявил о своем намерении уйти в отставку два года спустя, в 1998 году. Леннарт Юханссон, шведский президент УЕФА, решил баллотироваться на пост президента ФИФА и внедрить, по его мнению, необходимые европейские стандарты управления и прозрачности, продолжая при этом финансировать программы развития, особенно в Африке. В УЕФА Юханссон предпринял гораздо более активные шаги по сотрудничеству с другими конфедерациями и инициировал «Проект Меридиан», соглашение с АКФ, которое включало предоставление поддержки в области развития от богатой европейской конфедерации африканским ФА, которые испытывали трудности с ресурсами. Благодаря этим шагам Юханссон и его европейские сторонники поверили, что у них есть основа для мобилизации достаточной поддержки в Африке и во всем мире, чтобы сменить Авеланжа и восстановить европейскую модель управления.
Блаттер не торопился, к ужасу своих европейских оппонентов, и ждал почти до крайнего срока, прежде чем, наконец, объявить себя кандидатом. Он сказал мне, что, как правило, его мотивировало отчасти сохранение его собственной роли в ФИФА, заявив, что он, возможно, был бы готов остаться при Юханссоне на посту генерального секретаря, если бы ему гарантировали.
«Это было бы возможно, — сказал он, — но в Европе они обратились ко мне и сказали: "Мы хотим избавиться не только от патриарха, мы также хотим избавиться и от тебя, пророка"».
Европейцы, поддерживающие скандинавское ви́дение Юханссона в управлении ФИФА, стремились сменить культуру и навести порядок в конюшнях после Авеланжа, а Блаттер рассматривался как его долгосрочный, энергичный помощник, кандидат на преемственность.
«Ко мне подошел член ФИФА из Италии и сказал: "Ты нам не нужен". Я ответил: "Если вы не хотите, чтобы я продолжал свою работу в качестве генерального секретаря, тогда, возможно, я стану президентом". Он засмеялся. Я подумал: "Ну, хорошо". В конце концов, они попытались убедить меня не баллотироваться, но было слишком поздно. Это был самый большой риск, на который я пошел в своей жизни».
Когда 30 марта 1998 года он, наконец, выдвинул свою кандидатуру, генеральный секретарь показал, что извлек уроки из предвыборной кампании Авеланжа, которому в 1974 году была дарована аура Пеле. Блаттер сделал то же самое, разделив голоса европейских футбольных ассоциаций, он привлек еще одну настоящую звезду, игрока, тренера и икону мировой игры, признанную и обожаемую во всем мире: Мишель Платини внезапно оказался рядом с Блаттером, поддерживая его кампанию за высший пост.
***
Приглашаю вас в свой телеграм-канал, где только переводы книг о футболе и спорте.
Пожалуйста.)