Он стоит за «Дакаром»: почему никогда не спит во время гонки и сколько все стоит?
От редакции: Привет! Вы в блоге «Cross-Country Rally». Здесь вам расскажут все о мире ралли, а сегодня переведут интервью директора «Дакара»! Внутри много важных, но при этом скрытых от посторонних глаз, деталей. Не пожалейте лайка или коммента для такого текста.
«Ты держишь в руках жизни других людей. Во время ралли я плохо сплю. Люди думают, что я в своем кемпере и отдыхаю – это не так. Я слышу каждый вертолет, каждый радиовызов»: Давид Кастера
Ночь в пустыне на «Дакаре» никогда не наступает по-настоящему. Спустя долгое время после того, как последние грузовики финишируют, когда пыль оседает, а двигатели остывают, бивуак продолжает жить – город выносливости, дышащий под звездами. Генераторы гудят, словно гигантские насекомые, сварочные аппараты вспыхивают в темноте, а механики, покрытые песком и потом, работают без сна. Гонщики ложатся всего на несколько часов, прежде чем будильники прозвонят в 3:30 утра. Первый старт – за ними, за мотоциклами, сердцем ралли.
И где-то посреди этого организованного хаоса всегда горит одинокий свет в автодоме. Там Давид Кастера, спортивный директор «Дакара», лежит без сна – точнее, в полудреме – прислушиваясь к пульсу гонки, которую он знает наизусть. Потому что если бивуак никогда не спит, то и человек, который прокладывает его путь, – тоже.
С чего началась история Кастера
Для Давида Кастера история «Дакара» началась задолго до GPS, задолго до саудовских дюн и южноамериканских этапов – в те времена, когда ралли принадлежало Африке, а слово «приключение» писалось с заглавной буквы. Страсть к мотоциклам глубоко укоренилась в семье Кастера. Прадед Давида владел велосипедной мастерской в Беарне. Этот интерес к механике передавался из поколения в поколение – от велосипедов к двигателям, от ремонта к гонкам.
Отец Давида вошел в мир автоспорта, подготавливая мотоциклы Юбера Ориоля – легендарного «Африканца», который позже стал директором «Дакара» (1995-2004). Работая механиком в команде технической помощи, он влюбился в гонку – и передал эту любовь сыну.
«Вот с этого и начинается моя история с «Дакаром», – говорит Давид. – Как и у многих из нас, все началось с детской мечты».
«Пролог моей страсти к ралли-рейдам – это мой отец. Он был моим героем. Сначала он работал механиком Юбера Ориоля, затем Гастона Рахье. Я жил «Дакаром» с детства. Мне было 11 лет, когда он поехал на «Дакар». Я помню, как слушал радио, пытаясь поймать хоть какие-то новости. Это был 1981 или 1982 год – тогда был совсем другой мир. Ни спутниковых телефонов, ни интернета. Ночью он чинил мотоциклы, а днем ехал. Юбер выиграл в 1983-м. Мои родители были дилерами «Ямахи» и «БМВ», так что я буквально вырос внутри мотоциклетного магазина. Моя мечта о «Дакаре» родилась из невероятных историй, которые отец рассказывал по возвращении: поломки в пустыне, финиш с опозданием на три дня, затем возвращение в гонку… Вот откуда я родом».
Первый старт Кастера-гонщика
В 1994 году Кастера наконец исполнил свое детское обещание. С крайне скромными средствами – один мотоцикл и отец в машине технической поддержки – он вышел на старт своего первого «Дакара». Он не только финишировал, но и занял восьмое место. Уже в следующем году на него обратила внимание «Ямаха», и вскоре он стал заводским гонщиком.
«В 1997 году я финишировал третьим, рядом с Петерганселем, но я знал, что не выиграю. Я не хотел идти на безумный риск. Для меня это было приключение – продолжение пути моего отца».
Тот «Дакар» был другим – более длинным, более одиноким, более жестоким.
«Он оказался не сложнее, чем я ожидал, и гораздо длиннее. Бесконечным. Больше всего я помню холод. И да – он был опаснее, чем я думал».
Переход в организаторы ралли начался уже в 23 года и был неизбежным
Даже будучи гонщиком, Кастера обладал мышлением организатора.
«Я всегда был больше организатором, чем пилотом, – признается он. – Я начал с помощи своему местному мотоклубу: эндуро, кросс-кантри. В 23-24 года стал президентом клуба. Я научился работать с волонтерами, разрешениями, логистикой – всем тем, что позже пригодилось мне на «Дакаре». Изменился только масштаб».
Этот опыт стал фундаментом его будущего – перехода от участника к архитектору приключения.
«Организация – это не импровизация. Я был мотоциклистом, штурманом и организатором. Это дало мне целостное видение».
К 2018 году, после многих лет работы рядом с Этьеном Лавинем, он понял, что готов взять ответственность на себя.
«В 48 лет я сказал себе: теперь могу делать это самостоятельно. Тогда я и купил Rallye du Maroc».
Rallye du Maroc – собственный проект Кастера
«Организация стоит от трех до четырех миллионов евро. Это огромный риск. Но я хочу делать все правильно: безопасность, инфраструктура, персонал. Нельзя привезти лучшие команды мира в лагерь без электричества и туалетов».
На «Дакаре» эти цифры возрастают многократно. Тысячи людей, сотни машин, целые города, которые появляются и исчезают в песке.
«Одна только служба питания – это 200 человек, – отмечает он. – Мы никогда не раскрываем полный бюджет. Он астрономический».
В октябре прошлого года Rallye du Maroc был продан компании Pro Dunes.
«Было очень эмоционально в последний раз стоять на подиуме с тем, что я всегда считал своим «ребенком». Но требования «Дакара» стали настолько высокими, что теперь он требует моего полного внимания».
Давид Кастера: гонщик, штурман, организатор
История Кастера на «Дакаре» многолика: гонщик, штурман, организатор. В 2005 году, устав, но не способный держаться в стороне, он вновь присоединился к ASO, помогая любителям в категории malle-moto. Десять лет спустя он снова ушел – измученный политикой и давлением. Но ненадолго.
Он вернулся в роли штурмана – сначала к Сирилю Депре, затем к своему детскому кумиру Стефану Петеранселю.
«Это было забавно, – улыбается он. – В 1997-м я был третьим позади Стефана на мотоцикле. Двадцать лет спустя – третьим вместе с ним в машине. Жизнь – это круг».
Годы в правом сиденье стали для него настоящей школой.
«Я понял, что нужно большим заводским командам и что значит побеждать: бесконечная подготовка, тесты, одержимость. Люди видят, как команда приезжает, и думают: «Они сильные». Но за этим – тысячи километров работы. Сириль был фанатиком тренировок: 500–600 километров в день, иногда больше, чем этап «Дакара».
Этот опыт полностью изменил его взгляд на гонку.
«Организация – это не только маршруты. Это коммуникация, логистика, медиа, телевидение – понимание спорта со всех сторон».
В разговорах с Кастера снова и снова звучит одно слово – ответственность.
«Это нелегко, – говорит он тихо. – Ты держишь в руках жизни других людей. Во время ралли я плохо сплю. Люди думают, что я останавливаюсь в своем кемпере и отдыхаю – но это не так. Я слышу каждый вертолет, каждый радиовызов. Это тяжело. Иногда я думаю о том, чтобы остановиться. Люди спрашивают – почему? Но давление колоссальное, особенно когда «Дакар» и Rallye du Maroc идут подряд. Иногда мне нужен покой. Просто подышать».
Отец для гонщиков, который никогда не уйдет?
Участники полностью ему доверяют. «Возможно, они видят во мне отцовскую фигуру, – смеется он, слегка смущаясь. – Но я к этому не стремлюсь. Я просто стараюсь хорошо делать свою работу. Если они мне доверяют, значит, доверие взаимно».
Он остается удивительно скромным.
«Я всегда делал то, что люблю. Когда переставал любить – уходил. Когда был готов – возвращался. Так я живу.
Люди говорят: «Ты никогда не уйдешь с Дакара». Но я могу. Я буду горд тем, что сделал свою часть пути, и уйти свободно».
Что Кастера делает для организации «Дакара»?
«На «Дакаре» я координирую и объясняю, но мне невероятно повезло с командой – со многими я работаю годами. Чтобы все это существовало, нужна коллективная работа.
Я до сих пор сам прокладываю часть маршрута – это моя любимая часть. Создавать, придумывать. Это становится все сложнее, но именно это меня движет».
Он придумал новые форматы гонки – «48-часовой хроно», «бивуак-убежище» – инновации, которые вернули соревнованию дух приключений.
«Я не люблю копировать. В тот день, когда я перестану создавать, я перестану работать. Без креативности «Дакар» превращается просто в бизнес. Для меня он должен оставаться страстью».
Куда завела детская мечта
Даже сейчас тот самый мальчик, который когда-то ловил новости о «Дакаре» по радио, продолжает мечтать.
«Когда я перестану чувствовать эту искру – я остановлюсь. Но пока у меня есть идеи. Если я не могу придумывать – я не могу дышать».
И потому, когда бивуак наконец затихает, а пустыня гудит под звездным покрывалом, в ночи все еще горит одинокий свет – лампа человека, который никогда не спит.
«Все началось как rêve d’enfant – детская мечта, – улыбается Давид Кастера. – Возможно, ею все и остается»
Топовое фото: East News/JULIEN DELFOSSE / DPPI / DPPI via AFP.
