Игнатьев был нетипичным – скромным и добрым – тренером, но выиграл Евро-U18 и воспитал лучшего снайпера ЧМ
Умер Борис Игнатьев – бывший многолетний тренер юношеской сборной СССР, позже тренировавший сборную России.
Пик Игнатьева-футболиста – семь матчей в Высшей Лиге СССР в 1964-м. Признавал: умный был, техничный, но физически слабый, без скорости, динамику не поддерживал. Вот и отнес документы в тренерскую школу уже в 27.
Игнатьев называл себя сомневающимся по натуре человеком – даже от жены доставалось за то, что и после успехов копался в себе, думая, что мог сделать лучше.
Вспоминал: отмечали в бане победу на юниорском Евро-1988, и кто-то из коллег сказал: «Ты теперь готовый тренер». Игнатьев внутренне не соглашался, гнал от себя эту мысль.
Борис Петрович был весь в отца, который всю жизнь прослужил на авиационном заводе, не увлекался алкоголем и избегал мата. Будучи секретарем парткома, мог улучшить жилищные условия (много лет ютились в коммуналке), но, несмотря на недовольство жены, работавшей на кухне в ресторане, повторял: «Надо потерпеть. Другим людям нужнее».
Игнатьев не хотел быть пробивалой и доставалой. Поэтому работал со сборными
На юниорском ЧМ-1989 Игнатьев получил от президента ФИФА Жоао Авеланжа золотые запонки (за зрелищную игру сборной), трудился в ОАЭ, Ираке, Саудовской Аравии и Китае, но главным его тренерским достижением осталось золото Евро U18.
Игнатьев говорил, что добиться большего помешало «отсутствие житейского нахальства – плюс я люблю слушать, а не говорить».
В советском футболе клубному тренеру приходилось быть, по выражению Игнатьева, пробивалой и доставалой. Борис Петрович этого не терпел, жаждал именно тренерского творчества и после пары сезонов во главе владимирского «Торпедо» в охотку взялся за младшие сборные страны, с незначительными перерывами проработав с ними 20 лет.
К бывшим подопечным Игнатьев относился как к сыновьям – даже спустя много лет после совместной работы. Говорил, что, сидя на трибуне, физически ощущал боль игроков, если получали травмы, и испытывал стыд, слыша, что кого-то из них видели пьяным у магазина.
Главными талантами его молодежек Игнатьев считал Кирьякова и Саленко. Корил себя, что не доработал с Олегом, не внушил важные житейские вещи. Саленко, по словам Игнатьева, чувствовал, что природа щедро его одарила, и не хотел ей помогать – ждал, что она так и будет тащить его на себе.
Перед Евро U18 1988 года Саленко отколол номер – привел на базу сборной девушку. Игнатьев устал от выходок лучшего форварда, но терять его не хотел и разыграл спектакль. Сказал игрокам, что перед отправлением на турнир в Чехословакию сообщит Саленко об отчислении, а остальные должны попросить: «Оставьте его! Он исправится». Подразумевалось, что Олег растрогается, поймет, как нужен товарищам, и изменит поведение. В итоге именно Саленко забил в финале с Португалией последний мяч (3:1).
Спустя семь месяцев эта команда устроила еще одно представление: начали стоять на мячах и ходить пешком, когда громили Нигерию в четвертьфинале ЧМ-1989 после дубля Кирьякова и голов Саленко с Тедеевым.
В итоге: четырежды пропустили за 23 минуты и проиграли в серии пенальти из-за промаха Касымова. После матча переводчика сборной Вячеслава Микляева увезли в больницу с микроинфарктом.
Игнатьев верил в честность игроков, хотя на менее статусном турнире в Гонконге они поучаствовали в букмекерской афере и обеспечили в финале с Китаем 1:1 в основное время (потом – забили два в овертайме). Саленко хвастался, что благодаря той сделке привез домой телевизор, стойку и видеомагнитофон.
Кажется, примерно тогда и сложилось представление об Игнатьеве как о мягком тренере.
Став главным тренером сборной России, Игнатьев получал 500 долларов в месяц
«Не вполне представляю себе, что такое жесткий тренер, – говорил Игнатьев другу, журналисту Сергею Микулику. – Если я сказал, что заезд на базу будет в 12, тренировка в 5, а отбой – в 11 вечера, то именно так и будет. Или в обывательском представлении жесткий – это тот, кто поливает игроков на тренировках матом?
А я матом не ругаюсь. И игрокам запрещаю. И банку пива выпить на базе себе никогда не позволю, хотя в другой обстановке делаю это подчас с удовольствием. Я жесток в требованиях к себе, а потом уже к футболистам».
В молодежной сборной Игнатьев поработал и с Талалаевым – и отчасти повлиял на решение Андрея стать тренером.
«Игнатьев говорил им в сборной: «Ведите дневники. Записывайте, как готовились, что делали, какие основания для этого были», – вспоминал Сергей Микулик. – Талалаев рассказывал мне, чем отличался Иванов от Игнатьева. Козьмич во время матча кричал: «Ты что, #####, делаешь?!» – а Петрович, наоборот, объяснял, что именно надо делать. Андрюха ценил эту конкретику и сейчас так же общается с игроками».
Через четыре года после триумфа на юниорском Евро Игнатьев стал помощником Павла Садырина в сборной России и готовил ее к первому матчу – с Мексикой в августе 1992-го.
Четверть века спустя мы обсуждали с Игнатьевым ту встречу – он рассказал, что перед игрой на поле стадиона «Локомотив» вышел госсекретарь России Геннадий Бурбулис и от лица президента Ельцина поздравил игроков и болельщиков с историческим матчем.
«В раздевалку перед игрой Бурбулис не заходил, там командовал Садырин, – вспоминал Игнатьев, – Зато перед игрой с Бразилией на чемпионате мира-1994 к команде зашел [премьер-министр] Виктор Черномырдин. Он толком не знал, что говорить, да и вообще оказался в раздевалке не вовремя. Ребята в сборной тогда были отважные и выдали ему: «Вы бы нам лучше премиальные пообещали».
На том самом ЧМ тот самый Саленко получил Золотую Бутсу, но игра против Камеруна с пятью голами стала для него последней за сборную России (о причинах – тут). Зато Игнатьев – единственный из штаба Садырина – продолжил работу и при следующем главном, Олеге Романцеве.
После очередного невыхода из группы и конфликта из-за премиальных – теперь уже на Евро-1996 – Романцев сборную оставил, и главным стал Игнатьев: по словам президента РФС Колоскова, работал Борис Петрович за 500 долларов в месяц.
При Игнатьеве играть за сборную отказался Карпин – тот утверждал, что решения по составу принимал президент РФС
В российском футболе возник тогда запрос на отказ от «одержимых деньгами» легионерах в пользу неиспорченных героев российского чемпионата вроде Тихонова и Веретенникова (в первом матче Игнатьева – товарняке с Бразилией – Олег вышел в старте, но уже на 15-й минуте получил травму).
На этом фоне после Евро-1996 сборную избавили от главных скандалистов (Кирьякова, Харина и Шалимова), а после 1:1 с Кипром в марте 1997-го к ним добавили Мостового и Карпина.
«После Кипра я хотел взбудоражить обстановку, – говорил Игнатьев, – и отнесся к Мостовому и Карпину как к лидерам, которые должны вести игру, определять настроение, но не делают этого. По этому чисто спортивному принципу они и не попали на следующий сбор. Тогда и другая группа футболистов поняла, что есть вещи, за которые надо нести ответственность. Но меры, принятые мною, носили временный характер».
Игнатьев, по его словам, звонил Карпину и говорил, что не вызывает его только на игру с Люксембургом, на что Валерий отреагировал публичным заявлением об отказе играть за сборную, «пока не решаются проблемы внутри команды и в российском футбольном руководстве».
Игнатьев заменил Мостового и Карпина капитаном «Локо» Алексеем Косолаповым и динамовцем Сергеем Гришиным, проводившим лучший сезон в карьере, и выиграл два следующих матча. Гришин забил Люксембургу (3:0), а потом с его паса Радимов открыл счет в игре с Израилем, где окончательный счет (2:0) установил Косолапов.
Летом 1997-го о Карпине с Мостовым в сборной будто бы забыли, но осенью они классно заиграли в «Сельте» (у обоих 2+4 в первых пяти турах), а команда Игнатьева проиграла Болгарии и обрекла себя на стыковые матчи.
Наша сборная не пропускала чемпионаты мира с 1978-го, и перспектива пролететь мимо первого ЧМ с 32 командами (а не с 24-мя) слегка пугала. Игнатьев пытался вернуть Карпина и доверил переговоры Онопко, который перед ЧМ-1994 убедил Валерия забыть о письме четырнадцати и снова влиться в сборную.
«Тогда была совсем другая ситуация, – говорил Карпин осенью 1997-го. – Первоначальное решение принималось за компанию. Сейчас оно – сугубо индивидуальное. На чемпионат мира-1998, даже если российская сборная там окажется, я не поеду».
Мостовой тоже не скрывал обиды на РФС и жаловался, что отношение к нему ухудшилось после Евро-1996, но от сборной так категорично не отказывался и говорил, что не играл за нее, потому что не вызывали.
2 ноября 1997-го, после 1:1 в первом стыке с Италией, Игнатьев посетил матч «Сельта» – «Спортинг» с участием четырех русских (еще Ледяхов с Черышевым), но отношений с Карпиным не наладил.
Без игроков «Сельты» Россия уступила в Неаполе 0:1 и не попала на чемпионат мира, а Карпин вернулся в сборную только в августе 1998-го, когда главным тренером стал Бышовец. Приехали даже позабытые в сборной легионеры – Шалимов, Харин, Кирьяков и Добровольский.
Тогда Карпин дал откровенное интервью:
– Почему меня все это время не было в сборной? Потому что, по-моему, только главный тренер должен решать, кого приглашать на сбор. При Игнатьеве решение принимал совсем другой человек.
– Колосков?
– Именно. Он же, уверен, приказал не подпускать к сборной на пушечный выстрел, скажем, Кирьякова, Шалимова, Харина. Я не мог играть в такой команде. Что бы Игнатьев ни говорил, его влияние было мизерным.
– И все-таки вы работали у Игнатьева, а отказались от выступлений после того, как вас не вызвали на следующий после Кипра отборочный матч – с Люксембургом.
– Да, это было так. Колосков дал приказ меня не вызывать. Я в этом уверен на сто процентов, поскольку сам Игнатьев постоянно говорил: «Мы на тебя рассчитываем».
После Первой Лиги Игнатьев сравнивал себя с человеком, который вышел из тюрьмы
После поражения от Италии в стыках Игнатьев еще полгода возглавлял сборную и за три месяца до ЧМ-1998 обыграл будущего чемпиона мира, сборную Франции, но все равно покинул команду.
«В сборной в 98-м меня выбивали из колеи жесткие журналистские выпады, я терялся, – говорил Борис Петрович. – Выигрываем в Москве товарищеский матч у французов 1:0, а в газетах наутро читаю: играли плохо. Потом побеждаем Турцию 1:0 – та же реакция. Ага, думаю, что-то здесь не так. Не свою, пожалуй, нишу занимаю.
Следом уступили в Польше – 1:3, в Грузии разошлись миром — 1:1, критика усилилась, и я написал заявление».
Через два года Игнатьев вывел в Высшую Лигу «Торпедо-ЗИЛ» и в межсезонье неожиданно покинул команду, услышав вслед от президента клуба Валерия Носова: «Только я и Игнатьев знаем, как туда команда выходила. И воспоминания об этом не доставляют мне удовольствия».
В 2024-м я спросил полузащитника той команды Владимира Семенова: «Почему Игнатьева после сезона заменили на Кучеревского?» – «Из-за раменских. Нам полагались бонусы за выход в вышку, но их якобы отдали раменским, которые нас прикрывали – по судейству и так далее. Тысяч двести им отдали. [Директору ЗИЛа] Носову это якобы не понравилось».
После двух лет в Первой Лиге Игнатьев отмечал, что изменился не в лучшую сторону: «Я стал там другим человеком. Подчас сам себя не узнавал. И эти перемены, не скрою, меня не шибко радовали. Прежде был более терпим. В том числе к игрокам.
Я заматерел. Знаете, как человек, который после тюрьмы выходит на свободу. У него, может, и душа чистая, и слезы внутри, но, боясь подвоха, он не подает виду и старается казаться хуже, чем есть на самом деле».
Игнатьев постепенно отошел от самостоятельной работы и много лет помогал в «Локо» и киевском «Динамо» Юрию Семину. А самое интересное – до 82 лет играл в футбол: два раза в неделю с друзьями в «Лужниках».
В 83 Игнатьев отпраздновал бриллиантовую свадьбу – с женой познакомились в начале шестидесятых в Горьком, где Игнатьев играл за «Волгу», а ленинградка Ирина на заводе «Красное Сормово» устанавливала электронные приборы на атомную подводную лодку.
В конце прошлого года Игнатьев принимал поздравления с 85-летием и на вопрос о здоровье (перенес операцию по удалению опухоли) отвечал бодро и с юмором: «Главное, есть положительная динамика. С оптимизмом смотрю на свое дальнейшее пребывание на бренной земле».
Почти через два месяца, в ночь с 26 на 27 января, Бориса Петровича не стало. Не стало тренера, который выиграл Евро U18 и выпестовал лучшего бомбардира ЧМ-1994, но не терпел самодовольства и требовал от себя большего.
Фото: РИА Новости/Владимир Федоренко, Виктор Чернов, Владимир Родионов, Валерий Левитин
Борису Петровичу вечный покой...