«В автобусе пели гимн, а Знарок дирижировал». Последнее золото хоккейной сборной России
Пхенчхан-2018.
Заключительная часть хоккейного олимпийского чемпионского сериала – о победе, которую многие отлично помнят. Увы, в Пхенчхане не было энхаэловцев, но нервов и эмоций от этого меньше не стало.
Все события тех Игр – глазами непосредственных участников.
Последнее олимпийское золото нашей сборной вышло самым долгожданным. Шли к нему 26 лет – и чего на том пути только не было.
Обо всем, что перенесла наша сборная от Тихонова-Юрзинова до Знарка-Витолиньша, вы можете прочесть в этих текстах.
● «Про нас говорили: «Что за клоунов привезли?» Как Россия впервые выиграла хоккейный ЧМ
● 6 волевых побед, гол задницей и кража в день финала. Как Россия выиграла второй ЧМ подряд
● Первое золото Малкина со сборной. До его приезда не забивали 187 минут
Через три года после золота Минска-2014 и за десять месяцев до Игр-2018 руководство НХЛ объявило, что не пустит хоккеистов на Олимпиаду в Пхенчхане.
Указывая на отсутствие в Корее главных звезд, некоторые наши болельщики и журналисты обесценивали и сам турнир, и победу на нем сборной России (словно это ее – сборной – вина, что у шведов, финнов или чехов не набралось без НХЛ сильных составов) – и всегда почему-то забывали поблагодарить за то, что Олимпиада вышла неполноценной, комиссионера НХЛ Гэри Беттмэна.
«Игроки крайне разочарованы и категорически не согласны с недальновидным решением НХЛ прекратить выступление на Олимпийских играх, – говорилось весной 2017-го в заявлении профсоюза энхаэловцев. – Какие-либо изменения в графике сезона лиги – это малая цена за возможность для наших игроков проявить себя на международной арене.
Лига отказалась от Игр после того, как вопрос издержек по страховке и логистике был решен совместно с МОК и ИИХФ. Попытки лиги в такой ситуации переложить ответственность на других за случившееся столь же неудачны, как и само решение.
Игроки НХЛ – патриоты и не могут с легкостью принять это. Надо проявить достойное уважение к мнению хоккеистов. Это было решение НХЛ, и только ее. И это крайне неудачно для хоккея, игроков и миллионов поклонников игры».
Владислав Гавриков: «Приезжали с игр за полночь и ели в «Макдоналдсе»
В декабре 2017-го Олимпийский комитет России обвинили в «систематическом применении допинга», отстранив от Игр, и спортсмены наши соревновались без флага и гимна. Это давило, как признавался вратарь Василий Кошечкин, но «отобрать у нас веру в мечту и наш характер не мог никто».
Кошечкин грезил о золоте Олимпиады с 14 лет, когда увидел по телевизору поражение команды Юрзинова от чехов в финале Нагано, а Илья Ковальчук – с пяти, когда занялся хоккеем.
Став самым ценным игроком турнира в Пхенчхане, он посвятил победу отцу, который нацеливал Илью на олимпийское золото, но застал только бронзу-2002 – летом 2005-го Валерий Николаевич умер от болезни сердца.
Ковальчук и Дацюк стали первыми нашими хоккеистами, сыгравшими на пяти Олимпиадах. 18-летний Илья оказался самым юным в фетисовской сборной-2002, а у Знарка в Пхенчхане моложе всех был 20-летний Капризов.
Перед Олимпиадой Кирилл емко охарактеризовал решение МОК лишить сборную России флага и гимна («Пипец») и отметил, что с детства мечтал сыграть на Олимпиаде с Овечкиным и Малкиным, но Дацюк и Ковальчук – тоже партнеры что надо.
Через три дня после объявления состава на Игры детский тренер Капризова Андрей Лучанский вышел на тренировку екатеринбургской команды «Факел-2004» и увидел на льду машину – подарок от Кирилла.
Золотой гол Капризова немцам стал последним на корейском турнире. А началось все с шайбы Гаврикова словакам 14 февраля. Я позвонил Владу в Нью-Йорк и расспросил об Олимпиаде-2018 и том, что ей предшествовало.
– Какие у вас воспоминания от тех Игр, что были до Пхенчхана?
– Игры в Сочи смотрел, когда играл в МХЛ и был на подходе к «Локомотиву». Мечтал тоже оказаться в сборной, поучаствовать в Олимпиаде – меня это очень мотивировало.
Запомнилось, что в 2014-м два наших матча из трех на групповом этапе завершались буллитными сериями – в голове не укладывается, что на Олимпиаде это возможно (с другой стороны понятно, что на скоротечном турнире никто не хочет смотреть по пять овертаймов). Ну и развязка турнира для сборной России – 1:3 с Финляндией в четвертьфинале – меня, конечно, огорчила.
– Через три года выяснилось, что Олимпиада-2018 пройдет без энхаэловцев – это повлияло на ваше решение не ехать летом-2017 в «Коламбус», а остаться в России, сменив «Локомотив» на СКА?
– Это один из факторов, но не основной. Я сомневался насчет места в составе «Коламбуса», не хотел ехать в АХЛ, а они не могли мне точно объяснить, буду я играть в НХЛ или нет. Считал, что в тогдашней ситуации в состав «Коламбуса» я не прохожу, и выбрал развиваться в КХЛ, которая всяко сильнее АХЛ.
Оказаться в одной команде с Дацюком, Ковальчуком, Войновым, другими потрясающими хоккеистами – уникальный опыт для меня: даже при общении в раздевалке (в СКА я как раз сидел рядом с Войновым и Дацюком). Играя с такими мастерами, я кайфовал и развивался: что и подтвердило мое попадание в состав сборной на Олимпиаду.
– В Южную Корею попали впервые?
– Да, абсолютно все там было для меня в новинку. В Корее другая культура, одеваются по-другому, еда другая. Очень много непривычного – особенно на фоне Европы и Канады, где я к тому моменту успел побывать.
Мне было интересно: все-таки Корея далеко, это не самый популярный туристический маршрут, вряд ли я полетел бы туда в отпуск. А так совместил приятное с полезным.
– К тому же жена была рядом.
– Да, команда сделала женам игроков хорошие условия, помогла с гостиницей и перелетами: они насыщенно там провели время, съездили в Сеул, посмотрели страну.
Было здорово, что жены все это время были, как и мы, в Пхенчхане. Жили мы, конечно, не с ними, а в Олимпийской деревне, но между играми и тренировками, когда позволяло расписание, я мог видеться с Настей.
Подъезжали к их отелю и несколько часов гуляли по красивой набережной. Потом, естественно, возвращались в Олимпийскую деревню и ночевали там – таковы негласные правила.
– Чем жизнь в Олимпийской деревне отличалась от быта, например, на чемпионате мира?
– Олимпийская деревня – это такой сделанный специально для Игр микрорайон с домами, инфраструктурой, большой общей столовой. На чемпионате мира у сборной отдельная комната для питания, большая приватность, а в олимпийской деревне – все наоборот, все страны и команды вперемешку.
В этом, наверное, и уникальность Игр: приходишь на завтрак – и оказываешься за одним столом с олимпийскими чемпионами по фигурному катанию или сноуборду. И со всеми можно поболтать – здорово общаться с великими людьми из других видов спорта, это обогащает.
В плане еды было большое разнообразие. Люди старались всем угодить и предлагали блюда самых разных кухонь. Корейская, итальянская, даже «Макдоналдс».
Несколько раз мы приезжали с игр за полночь – к тому времени все повара уходили, из еды оставался лишь фастфуд: только «Макдоналдс» работал 24/7, и мы ходили туда есть.
– Чем питались в другое время?
– В свободные дни старался попробовать всего понемногу – корейские спринг-роллы, лапшу а-ля удон. А в день матча – особый рацион, там не до экспериментов.
– Хоккеисты других поколений признавались: психологически тяжело, когда на второй-третий день Олимпиады кто-то празднует завоевание золотой медали, а твой турнир только начался.
– Я понимаю специфику других видов спорта, так что меня это не тяготило. Понимал, что нам предстоит играть до конца, до последнего дня Игр, но в то же время радовался за ребят из других видов – они тоже проделали колоссальную работу.
Мы могли выезжать на другие соревнования, были специальные шаттлы, но с нашим расписанием это оказалось не так просто: тренировки – из-за обилия команд – проходили в специфическое время, плюс работа вне льда, тактические собрания. В основном мы следили за остальными видами спорта по телевизору.
– Играли вы в Канныне – что там за хоккейный дворец?
– Заливочная машина немного необычная, но в остальном – несмотря на то, что страна нехоккейная – очень качественная арена. Иногда на чемпионатах мира бывали раздевалки хуже, чем в Канныне.
Запомнилось, что там все было очень строго: где бы мы ни ходили, при себе надо было иметь аккредитацию – без нее не пускали.
Ездили мы в Каннын на автобусе. Учитывая, что разъезжалось много спортсменов, можно было попасть в пробку.
– Как проводили время в пути?
– В неигровой день болтали с ребятами о том о сем. Перед матчами я слушал музыку (определенного плей-листа у меня нет – в конкретный момент выбираю треки под настроение), старался сконцентрироваться.
– Вы не самый результативный защитник – как удалось забить первый гол Олимпиады?
– За несколько недель до Игр забросил две шайбы «Амуру» – и это отразилось на моей уверенности. Было приятно забить словакам, но я понимал, что от меня в сборной требуется в первую очередь надежность.
Играл-то в паре со Славой Войновым. Он блестящий двусторонний защитник, подключался к атаке (открыл счет в финале), а на мне были в основном оборонительные задачи.
– Кошечкин говорил, что для него самым сложным было прийти в себя после 2:3 в первом матче. Поражение от Словакии стало шоком для команды?
– Скорее встряской, еще сильнее захотелось показать свой лучший хоккей в оставшихся матчах. После Словакии мы собрались, забыли про волнение и заиграли спокойно, победив в группе Словению с США и Норвегию с Чехией в плей-офф.
– Насколько серьезно нашу сборную проверяли на допинг?
– Могли прийти в любое время суток, даже в игровой день – и забрать тебя на допинг-процедуру. Ко мне один раз допинг-офицеры нагрянули в пять утра. Я думал, что это очень рано и в месте, где берут допинг-пробы, никого не будет, но там уже сидели и ждали пять человек из разных стран – то есть их выдернули еще раньше.
После какой-то игры (с Чехией, кажется, когда я забил второй гол) я тоже оставался на допинг-контроль – пришлось ждать несколько часов, потому что снова впереди меня пришли другие ребята (а комната для процедуры была одна). Довольно жесткие правила, но МОК и WADA можно понять: все за чистый спорт.
– Кто из игроков сборной был лидером в раздевалке?
– Илья Ковальчук. Он всегда был душой раздевалки – и в СКА, и в сборной. Такой человек незаменим для команды – и вне льда, и в игре, всегда ведет за собой. Он через многое прошел, много повидал и вместе с Пашей Дацюком постоянно поддерживал нас, менее опытных игроков.
– Жамнов вспоминал: после поражения Канады в полуфинале наши тренеры переживали, что игроков будет трудно настроить на Германию. Калинин говорил: «Думали, обыграем немцев на одном коньке». Что вы чувствовали, когда определился соперник по финалу?
– Я считал, что если Германия победила, то она сильнее Канады, и расслабляться тем более нельзя.
На таких турнирах – где нет серии до четырех побед, как в Кубке Стэнли – в какой-то определенный день одна команда может быть удачливее, и все факторы сойдутся так, что она победит. И даже если на бумаге ты сильнее, ты никогда не можешь быть уверен, как все сложится.
– После удаления Калинина в конце третьего периода финала (при счете 2:3) вы сразу вышли на меньшинство – что тогда было в мыслях?
– Верил, что у нас может получиться, хотя все понимали – в меньшинстве очень тяжело забить, надо снимать вратаря, а это большой риск. Все переживали, но когда Гусев забил невероятным броском, мы воспряли духом.
– Выпустить Гусева – решение Жамнова?
– Думаю, это было коллективное решение тренеров. Кто конкретно решил – не знаю. Главное, все сработало идеально. Потом начался овертайм – самый волнительный в моей карьере. После такой концовки третьего периода очень хотелось победить и завершить турнир на максимально красивой ноте.
Важно было не допустить ошибок, и я фокусировался на обороне. Когда после гола Капризова и наших первых ликований я взял телефон, он просто разрывался от поздравлений.
Мы отмечали в раздевалке, потом поехали в Дом болельщика. Мне рассказывали, что в Ярославле люди на улицы выходили с флагами и музыкой. Классно, что нам удалось объединить народ. Мы веселились, слушали музыку, пели в караоке. Приятное ощущение, когда твоя долгая работа вознаграждается победой в финале.
Егор Козлов: «В самолете после финала все напитки закончились еще на земле»
– С точки зрения допинга сборная России была под особым контролем – это добавило вам работы? – спрашиваю доктора сборной России Егора Козлова.
– Контроль за допингом давно очень жесткий, с середины нулевых. Может, в девяностые такого не было, а дальше WADA все жестко закрутило.
Все хоккеисты постоянно проходят антидопинговый мониторинг, многие находятся в пулах тестирования – и к ним могут приехать вообще в любое время. С этим все очень строго и сейчас, и тогда.
– В Пхенчхане игроков и в пять утра поднимали для допинг-контроля?
– Запросто, но так было и в Ванкувере в 2010 году, и в Пекине в 2022-м. К таким проверкам нужно очень серьезно относиться, чтобы и игрока не подставить, и себя.
– В Корее ощущалась хоккейная атмосфера?
– Поначалу, когда играли в группе, в меньшей степени. Потом уже подъехали наши болельщики, и чувствовалось: это Олимпиада. Стало весело. Сами же корейцы, казалось, не знали, что у них Олимпиада проходит. Местные болельщики передвигались маленькими стайками.
Выйдешь в город: степь, снега нет, но очень холодно, ветра сумасшедшие. На горнолыжном кластере спортсменов с лыжами прямо сдувало. Видел, как горнолыжница шла на подъемник и не могла дойти – такой сильный ветрила.
Но мы на атмосферу особо не отвлекались. Думали только о том, как победить. Что же до условий проживания, то они важны для игроков – им надо отдыхать, восстанавливаться. Мы же, персонал, жили в квартирах по четыре человека – ну, ничего страшного.
– Чем обстановка в Пхенчхане отличалась от Ванкувера-2010?
– Ванкувер – один из лучших городов мира по качеству жизни. Очень приятный климат: в феврале погода была +12°C. Можно было выйти за пределы олимпийской деревни и где-то покушать.
В деревне кормили посредственно, и на предыгровые обеды мы ездили в ресторан: абсолютно недорогой, но там готовили хорошего качества спагетти, куриную грудку, куриную ножку, рыбу с рисом, куриный суп с лапшой – то, что наши ребята едят традиционно.
В Пхенчхане такого, конечно, не было.
– Почему?
– Мы не нашли ресторан с привычной для нас едой. У них специфическая кухня: тут собачку готовят, там – кимчи, там – собачку с кимчи. Везде своеобразные запахи. Из-за этого ели в олимпийской деревне.
– Ходили на другие соревнования?
– Хоккеисты точно куда-то выбирались, болели за наших девчонок-фигуристок. А как иначе? Все свободное время сидеть в олимпийской деревне нельзя, психологически тяжело.
Мы это ощутили в Пекине в 2022 году, когда была полная обсервация с ежедневными тестами: один раз не пришел – могли из деревни убрать. Причем китайцы брали мазок не как в России – палочкой тебе чуть ли не в кишке скребли. Это было не слишком приятно, но потом и к этому привыкли.
– Когда выяснилось, что не приедут энхаэловцы, Россия – благодаря обилию сильных игроков в КХЛ – стала главным фаворитом, а не одним из трех-четырех. Что это изменило в работе с командой?
– Знарок – классный мотиватор. Столько выиграл к тому моменту, что мог прекрасно управлять любой командой. После неудачной первой игры – со Словакией – в нас полетели копья из Москвы, но никакой паники в команде не было. Собрались на следующие матчи и выиграли.
– С кем вы на той Олимпиаде больше всего работали?
– Один игрок – очень опытный, звезда нашего хоккея – получил тяжелое сотрясение. Я за ним выбежал, он еле доехал до лавки и говорит: «Док, я должен играть. Это Олимпиада. Не хочу долго лежать».
Но сотрясение мозга – это такой хамелеон, которые проявляет себя по-разному. Мы бросили на восстановление игрока все средства, весь наш опыт. Игрок говорит: «Ребят, хочу выйти, отлично себя чувствую».
Мы ему: «Рановато».
Он: «Нет, я хочу».
Говорим: «На лед не выйдешь точно. Сначала покрути велосипед».
Надели на него датчики, чтобы посмотреть частоту сердечных сокращений. Я приставил к нему второго врача Диму Богдашевского, который позвонил мне через две минуты: «Слушай, он упал с велика». В итоге мы его нормально долечили.
– Чем Знарок на тех Играх запомнился?
– Олег Валерьевич – тонкий психолог, очень персонифицировано подходит к каждому игроку. С одним ласково поговорит, с другим пожестче, на кого-то может прикрикнуть, но беззлобно. По-моему, на него в сборной никогда никто не обижался. Он знает, как себя правильно позиционировать, как собрать вокруг себя коллектив.
– Что чувствовали в последние минуты финала с Германией?
– Мы не самые религиозные товарищи, но вспомнили все молитвы, которые только есть. Все же понимали: вернуться в Москву со вторым местом, проиграв Германии, – крайне негативный сценарий. Очень этого не хотелось.
Там еще Сергей Калинин получил травму. Я выбежал за ним, привел на лавку.
Говорю: «Серег, ну что, давай сейчас паузнем».
Он: «Нет, доктор, я хочу играть. Посмотри, что можно сделать».
Я посмотрел. Прямо на лавке провели криотерапию, затейпировали, мобилизировали – он говорит: «Я пойду играть».
Я ему: «Может, подождешь?»
Он: «Нет-нет, пойду».
Выходит и удаляется. Я стою и думаю: «Елки-палки. Наверное, ты вышел зря».
Дальше смотрю, как вратаря у нас меняют на пятого полевого, и понимаю: несмотря ни на что и вопреки всему мы должны выиграть. И Никита Гусев забивает невероятную шайбу – думаю, любому другому повторить такой бросок будет тяжело. Мне кажется, это хороший сюжет для фильма.
– Вы много выиграли со сборной и СКА. Чем уникально празднование золота в Пхенчхане?
– Когда вытягиваешь матч, который вроде бы уже был проигран, – эмоции фантастические. К тому же олимпийского золота мы ждали двадцать шесть лет.
Исполнить на льду гимн после игры нам запрещалось. Но, зайдя в автобус, ребята пели гимн, а Знарок дирижировал. Поехали в дом болельщика, где к нам присоединились родители и жены игроков, ко мне два друга из России прилетели.
В Москву летели бортом олимпийского комитета, с другими спортсменами – помню Уайлда с Заварзиной. Очень долго ждали вылета, а потом долго находились на борту перед взлетом, и все напитки закончились еще на земле. Кажется, даже с водой в полете были проблемы.
На обратном пути все спали. Счастливые – как люди, сделавшие большое дело.
Первое олимпийское золото дуэта Чернышев – Тарасов. Приз «Лучший нападающий» они отдали защитнику
Прощальная Олимпиада Чернышева и Тарасова. Их последнее распоряжение во главе сборной: «Всем пива!»
Первое олимпийское золото Виктора Тихонова: рекордные премиальные и панихида по Андропову под AC/DC
«В Канаде распустились, пережираем!» Последнее олимпийское золото сборной СССР
Победа на Олимпиаде-1992: медаль Хабибулина отдали Тихонову, Каспарайтис танцевал с мамой Линдроса
Фото: Gettyimages.ru/Bruce Bennett; РИА Новости/Владимир Песня, Александр Вильф, Алексей Куденко, Алексей Филиппов, Григорий Сысоев, Владимир Астапкович
.... и единственное
В 1992 СНГ, а до этого СССР.
Ну а в овере было понятно кто выиграет...