«В Канаде распустились, пережираем!» Последнее олимпийское золото сборной СССР
Калгари-1988.
Хоккейный победный олимпийский сериал постепенно подходит к завершению – и на очереди последняя советская его часть. Причем не просто с воспоминаниями участников много лет спустя, но и с реальными записями из дневника Виктора Тихонова, которые он делал по ходу Игр в Канаде. Те заметки показывают, что тренер действительно относился к победе на Олимпиаде как к первостепенной задаче государственной важности – видимо, в том числе поэтому подавал заявление об отставке.
Если вы пропустили прошлые серии, то можно вернуться к ним в любой момент. Вот по порядку: Кортина-д’Ампеццо-1956, Инсбрук-1964, Гренобль-1968, Саппоро-1972, Инсбрук-1976, Сараево-1984.
А теперь переносимся в провинцию Альберта.
На последнюю зимнюю Олимпиаду восьмидесятых сборная СССР добиралась 24 часа. По маршруту Москва – Шиффон – Гарднер – Монреаль – Калгари.
На раскатке перед выставочной игрой с Канадой главный тренер советской команды Виктор Тихонов отметил плохое состояние шести игроков: защитников Старикова и Касатонова, нападающих Макарова, Крутова, Светлова и Яшина.
После 1:2 в первом периоде Тихонов констатировал в дневнике: «Команда не бежит». И тут же сам перечислил причины: разница во времени (девять часов), перелеты, мало тренировочной работы в Канаде, избыточное питание, бесконтрольность в употреблении напитков.
«Не горят глаза, не выкладываются в полную силу, – фиксировал Тихонов. – Невозможно выиграть матч без синяков. Кожевников и Светлов испугались. Из защитников один Кравчук применяет силовые приемы.
Нападающие в средней зоне не ведут оборону: не подлезают под соперников, не берут плотно на «вилы» на боковом борту, прокаты – играют только по шайбе».
После 1:1 во втором периоде досталось Кожевникову («все время останавливался, не шел в обводку, уходил от столкновений»).
После 0:0 в третьем – Макарову («не создал ни одного момента, все время уходил от острой игры, при входе в зону «А» – сбрасывал скорость и шел на автопилоте») и Касатонову («ни паса, ни обороны, от него дважды убегал канадец по прямой 1х0»).
Анализируя в дневнике причины поражения 2:3, Тихонов написал: «Переоценили себя. Не замечают [никого] вокруг себя. Нас давно догнали, мы живем прошлым. Необходимо срочно изменить подход к своей подготовке.
В Москве питались хуже – менее калорийно. В Канаде – распустились!!! Пережираем (в самолете, в олимпийской деревне)... В самолете четыре раза обедали. После обеда в олимпийской деревне снова обедали!
На сжигание избыточных продуктов требуется дополнительная жидкость. Отсюда быстрое накопление веса и снижение уровня тренированности. Упала скорость бега, скоростная выносливость, появилась лень, трудно стало заставлять себя».
Тихонова злил настрой хоккеистов (мол, это раскачка, «когда надо – сыграем»), и в дневнике он перечислил последние неудачи: проиграли «Известия»-1987 (опять же из-за 2:3 от Канады), Кубок Канады-1987 (в легендарной финальной серии с 6:5, 5:6, 5:6) и ЧМ-1987, где первыми стали шведы.
После серебра ЧМ-1987 из сборной убрали Юрзинова
К золоту чемпионата мира шведы шли четверть века (с 1962-го, когда выиграли ЧМ, где не было советской сборной – не приехала в ответ на невыдачу виз хоккеистам ГДР) и добыли его несколько скандально.
«В середине 80-х поменяли систему, чтобы скинуть СССР с первого места, – жаловался мне защитник Василий Первухин. – Сначала восемь команд играли в один круг, а затем первые четыре начинали с нуля.
Обиднее всего было в 1987-м в Вене. Мы не проиграли на турнире ни одного матча (восемь побед, две ничьи), но стали вторыми».
Шведы же взяли золото с тремя поражениями и двумя ничьими. К последнему туру команды Тихонова и Сандлина подошли вровень – с парой ничьих в двух матчах второго этапа.
Золото получал тот, кто крупнее побеждал в последнем туре: СССР до середины третьего периода проигрывал чехословакам с молодым Гашеком, но вырвал победу 2:1, а шведы прибили – 9:0! – Канаду, до этого так не раскисавшую (0:0 и 2:3 – с нашими и 3:4 – со шведами в первом раунде).
«Лучшим игроком турнира все равно признали Крутова, но он так расстроился, что выкинул бумажку, торчавшую из кубка – решил, что это какая-то грамота, – сообщил мне массажист советской сборной Олег Кученев. – Я ее подобрал и протянул переводчику.
Оказалось, это был купон от фирмы Fuji на 30 тысяч марок. Ребятки так затоварились, что в автобусе, отъезжавшем в аэропорт, некуда было впихнуть баулы – все было заставлено электротоварами».
Серебро на ЧМ-1987 привело к перестановкам в тренерском штабе нашей сборной.
«Спортивные чиновники жаждали крови, – вспоминала жена Виктора Тихонова Татьяна Васильевна. – Нужно было кого-то наказать. Виктора убрать не могли – и назначили виноватым Юрзинова. Его отстранили от сборной. И потребовали от Виктора, чтобы взял другого помощника».
Вот как сам Юрзинов прокомментировал свой уход (перед ЧМ-1990 он снова станет ассистентом Тихонова): «В 87-м году проиграли ЧМ. Тогда я работал в Риге. Мое родное московское «Динамо» поставило вопрос о том, чтобы вместо Юрзинова работал [Юрий] Моисеев.
Почему начали проигрывать? Возможно, у меня перестали складываться отношения с ребятами. Характер у меня жесткий, неуступчивый, а многие хоккеисты к тому моменту были уже заслуженными людьми, многого добились. Я хотел, чтобы они шли дальше – за новыми успехами, но заставить их было не так-то просто».
По словам Татьяны Тихоновой, ее муж категорически отказался брать в помощники Юрия Моисеева (которой долго ассистировал ему в ЦСКА, а в 1984-1989 возглавлял «Динамо») – и вторым стал главный тренер «Крыльев» Игорь Дмитриев, инициатор первого легального отъезда нашего хоккеиста в НХЛ.
Как и Юрзинов, Дмитриев получал в сборной деликатные задания. Например, когда Тихонов злился на судейство Дона Кохарски в финале Кубка Канады-1987: «Скажи им, что больше мы сюда не приедем!»
Или перед Олимпиадой-1988: «За несколько дней до отлета в Калгари к Васе Первухину подошел Дмитриев и сказал: «Можешь ехать домой». И все! – возмущался в мемуарах Вячеслав Фетисов. – Старший тренер [Тихонов] не соизволил произнести даже несколько добрых слов человеку, 10 лет носившему форму сборной».
Как и Юрзинов, Дмитриев убеждал Тихонова отказаться от Александра Кожевникова. Тот шел в лидерах снайперской гонки чемпионата СССР, но Дмитриев, по словам Кожевникова, настаивал, чтобы единственным делегатом его команды в сборной был Немчинов («Дмитриев тащил в сборную свою молодежь, я все-таки не его ученик», – объяснил Кожевников).
Фетисова выбрали знаменосцем сборной, но Тихонов не пустил его на церемонию открытия
За две недели до вылета в Канаду, в день товарищеской игры с Норвегией, умер Борис Кулагин, главный тренер СССР на Олимпиаде-1976, многое вложивший в Кожевникова и других сборников.
«Ребята намеревались ехать на кладбище, отдать дань уважения замечательному специалисту и человеку, но Тихонов не отпустил на похороны, – рассказал Кожевников в книге «По тонкому льду». – Только я и Слава Фетисов вырвались проститься с Кулагиным. Мы Виктору Васильевичу откровенно сказали, что так нельзя поступать».
Ни это, ни возражения Дмитриева, ни травма колена, ни слабое выступление против Канады не помешали Кожевникову сыграть на Олимпиаде – правда, лишь против США и Австрии, где набрал пару очков (1+1), остальное пропустил из-за повреждения.
Кроме Кожевникова, Тихонов взял в Калгари четырнадцать армейцев, четырех динамовцев, Илью Бякина из Свердловска, Сергея Мыльникова из Челябинска, Александра Черных из Воскресенска и рижского вратаря Виталия Самойлова.
Самойлов вспоминал, что подготовка к Олимпиаде началась летом 1987-го, когда игроки сели на сборы в Новогорске (чемпионат страны остановили за месяц до Олимпиады – Спортс”).
«Семейных москвичей распускали на выходные по домам, а приезжие месяцами сидели в Подмосковье, – говорил Самойлов. – За полгода, что готовились к Играм, дома я ночевал лишь шесть или семь ночей. И в этой ситуации не взять золотые медали было просто неправильно».
В Риге Самойлов конкурировал с Ирбе и Наумовым, а в сборной – с Мыльниковым и Белошейкиным, который летел на Игры основным вратарем, но порвал кресты на тренировке перед выставочной игрой с Канадой.
Тихонов неожиданно заменил его Мыльниковым, хотя тот после травмы колена на раскатке в Киеве пропустил три месяца и радовался уже тому, что из четырех вратарей отцепили не его, а Юрия Шундрова из «Сокола».
«До Олимпиады Мыльников большой практики не получил, – говорил Фетисов. – Пришлось затянуть оборону потуже, в кулак. Сыграл Серега очень сильно. Собранно и уверенно. Чувство, что вратарь не подведет, передается команде.
Что значит «потуже в обороне»? Допустим, обороняются крайние нападающие. Можно это формально делать, а можно с душой. И естественно, все это ощущается партнерами.
Если ты помог в обороне, значит, и защитники, и центральный нападающий в чужой зоне подсобят. Я [раньше] не видел, например, чтоб Ларионов ложился под шайбу – а здесь это было».
Также Фетисов вспоминал, что перед Играми услышал от Вячеслава Колоскова, который управлял советским хоккеем и стоял на матчах с Тихоновым и Дмитриевым: «Мнение в руководстве такое – если выиграете Олимпиаду, то [в НХЛ] ты первый поедешь».
До отъезда в НХЛ было еще далеко, а для начала Тихонов не пустил Фетисова, выбранного знаменосцем сборной, на открытие Олимпиады.
А тремя днями ранее (после выставочных 2:3 от Канады) написал в дневнике: «Касатонов и Фетисов очень тяжелые. Много таскают шайбу. Близко подпускают к себе канадцев. Ошибаются в пасе.
Стариков, Касатонов и Фетисов не справлялись со своими обязанностями в обороне, не успевали плотно прикрыть соперника, быстро отдать пас и начать атаку, проиграли силовую борьбу.
…Мы готовились и приехали на Олимпийские игры бороться за первое место. Весь уклад жизни должен быть подчинен этой цели.
1. внутренняя самодисциплина
2. высокий уровень сознания
3. максимальная собранность и отдача в игре
4. проявление характера
5. самоотверженность (брать огонь на себя, ловля шайбы, пробиваться к воротам, останавливать соперника телом)
6. максимальная концентрация.
Это надо выполнять всем неукоснительно как приказ нашей Родины, советского народа. В каждом матче – побеждать. За нашу отчизну!»
С таким настроем наши вышли на первый матч Олимпиады, с Норвегией.
«Могло получиться так, что я бы опоздал на игру [с Норвегией], и Тихонов не разрешил мне отправиться на церемонию открытия, – сообщил Фетисов в мемуарах. – По его мнению, игра предстояла важная, самое главное, как он говорил, – задать тон. Признаюсь, я был раздавлен».
Раздавить же соперника долго не удавалось – шокирующие 0:0 после первого периода Тихонов объяснил так: «Никак не можем начать быструю атаку из своей зоны. Защитники не перепасовывают между собой, все время ждут открывания нападающих и упускают время.
… Много потерь шайбы в средней зоне. Передачи друг другу идут неточные, в стык. Много задних закатов – соперник хорошо к ним приспособился.
Броски защитников – без помех, по пустому вратарю. Открывания за ворота – без быстрого выкручивания атаки с броском.
Макаров – снова улитки, отвороты и поиск «кому бы отдать». Под вратарем его нет. Не держит удары.
Плохо играют Светлов, Семенов и Яшин – никак не могли пройти зону C. Все было невпопад».
Счет открыли лишь на 23-й минуте. Первую шайбу Верну Мотту (канадцу с норвежскими корнями, выпускнику колледжа Колорадо) забросил будущий обладатель Кубка Стэнли в составе «Колорадо» Алексей Гусаров – с передачи другого защитника, Сергея Старикова, игравшего после воспаления легких.
«Я заболел в декабре 1987-го, и сборная полетела без меня на выставочные матчи (опять же в Норвегию), – рассказал мне Сергей. – Кто-то из защитников неудачно выступил – и вызвали меня, хотя требовалось лежать еще две недели».
С паса Старикова наши забили в большинстве, а в равных составах первую шайбу забросил самый юный игрок сборной – Александр Могильный, которому на Олимпиаде, накануне игры с ФРГ, исполнилось девятнадцать.
Ассистировал ему Александр Черных, который, как и Мыльников, сомневался, что попадет в сборную: в середине восьмидесятых не пригодился Тихонову в ЦСКА и за год до Олимпиады играл в Первой лиге за СКА МВО из Калинина (Твери) – с вратарем Алексеем Червяковым.
«Никогда не видел, чтобы Сашка потел, – рассказал мне Червяков. – Всегда сухой. К тому же не игровик – в футболе ни в зуб ногой. Зато в хоккее – профессор. Без финтов и мощного броска, но ситуации на льду просчитывал гениально – будто компьютер в голове. Рядом с Черных раскрывались все, с кем он играл.
Например, Дима Квартальнов. Сначала-то он был летающей болванкой. У старшего брата Андрея – сильные руки и голова, а у Димы – ничего, кроме шального бега и сумасшедшего броска. А Сашка научил его играть в хоккей».
Вернувшись в 1987-м в «Химик», Черных превзошел по результативности не только братьев Квартальновых, но и Валерия Брагина. За три месяца до Олимпиады Тихонов вызвал Александра в сборную на турне по Чехословакии – вместо травмированного Ларионова.
«Фетисов подъезжает: «Ни о чем не думай. Просто клюшку на лед ставь. Мы в нее попадем», – говорил Черных. – Начинается игра, клюшка у дальней штанги. Щелк – в воротах! Я даже посмотреть на нее не успел. Со мной как со стенкой сыграли.
Потом сколько голову ни поднимал – Крутов и Макаров всегда свободны. Сзади Фетисов набегает. Это какой-то запредельный уровень хоккея!»
Через пятнадцать месяцев после Калгари Черных попал в аварию. «Была свадьба сестры, он поехал с кем-то наперегонки и улетел в кювет, – говорит Алексей Червяков. – Из пяти человек, сидевших в машине, Черных пострадал больше всех. Недели две лежал в коме. Стоял на грани жизни и смерти.
Из больницы вышел полумертвым. Одна половина тела отставала от другой. Пытался вернуться в хоккей, но не получилось. Тренировал детей, возглавлял спорткомитет Воскресенска. В силу своего ума он очень бескомпромиссный и неуживчивый».
Советские чиновники были недовольны победой СССР над Чехословакией
После 5:0 с Норвегией Черных поучаствовал в разгроме Австрии (на его счету седьмой гол): наши победили 8:1, но снова выдали безголевой период – третий. А после 3:1 в первом Тихонов сетовал на недостаток простоты в завершении атак и критиковал динамовскую тройку Светлов – Семенов – Яшин.
Резюмируя 5:0 во втором периоде, Тихонов отметил, что большой счет и средний по силе соперник не дают никому права нарушать дисциплину и удаляться. И привел примеры: Бякин побежал отмазываться за ошибку в первом периоде и получил две минуты за грубость, а Фетисов удалился за задержку игры, обидевшись на подножку.
В третьем туре Тихонову предстояла первая после Лейк-Плэсида олимпийская встреча с США (в Сараево-1984 разминулись).
У американцев оказалось семь хоккеистов, уже в том сезоне игравших в НХЛ (Лич, Стивенс, Янг и другие), но едва ли это смущало советских хоккеистов (после клубных суперсерий, Рандеву-1987 и Кубка Канады). И все же, по словам Тихонова, его ребята растерялись в третьем периоде, когда 6:2 за шесть минут превратилось в 6:5.
«Плохо играет Касатонов (забросивший при этом две шайбы – Спортс”), – писал Виктор Васильевич. – В обороне нет состояния «ощетиниться»… Почему-то наши игроки (Касатонов, Бякин, Гусаров, Ларионов) все время располагались спиной к сопернику, а не лицом».
Наши в итоге победили 7:5, и Тихонов наметил: «В связи с тем, что слабо сыграли третий период, необходим серьезный разговор. Ждать больше нельзя. Иначе можно опоздать.
Мы не раз говорили о нашем неблагополучном положении. О плохой спортивной форме (лишний вес у Крутова, Старикова, Касатонова) и бытовой дисциплине (питание, сон, жидкости).
У нас нет полной мобилизации, настроя. Наши недоработки в обороне оборачиваются голами. Не хватало злости в борьбе.
Касатонов – слабо играет. Проиграл всю борьбу на пятачке.
Стельнов – не хватает собранности и ответственности.
Гусаров – надо контролировать себя в силовой борьбе.
Бякин – не знает меры в подключениях в атаку.
Стариков – лишний вес давит.
Светлов – не играет, когда трудно, когда бьют.
Кожевников – испугался жесткой игры американцев, не позволяет играть больная нога.
Черных – не хватает характера, нет страсти, нет души, не умеет плотно опекать.
Семенов – плохо катался, руки деревянные, не успевает быстро распорядиться шайбой.
Крутов – быстро набирает лишний вес. У нас мало времени на приведение себя в порядок.
Примером для нас должны служить лыжники, которые падают без сил на финише!»
Назавтра Тихонов похвалил команду за очень хорошее начала матча с ФРГ (к шестой минуте забили Фетисов и Светлов), но потом отметил спад: защитники тянули с пасом или отдавали неудобно, а нападающие сбросили скорость. Все же победили 6:3. И оставался последний матч первого этапа, с Чехословакией.
«Наступил период, когда каждый матч – самый, самый важный, золотой! Завтра первый такой матч с командой ЧССР. От него зависит, сколько очков возьмем в финальный раунд. Надо подготовиться и настроиться уже сегодня, так как играем завтра в 13:30».
К 28-й минуте наши повели 4:0, вынудив соперников менять Яромира Шиндела на Доминика Гашека. После 6:1 Тихонов похвалил команду за эталонную собранность, а потом услышал разговоры спортивных чиновников и отразил их в дневнике:
«Сысоев – Колоскову: «Очень расстроен был победой сборной СССР над ЧССР. Еще поговорим в Москве». Гаврилин – Колоскову: «Дорого продаете игру с ЧССР. Чехи – совсем нулевые».
Это кощунство!
Колосков – Гаврилину: «Вы поднимитесь к ребятам и скажите, что они обыграли очень слабую команду. Посмотрите на травмы, рассечения (Быков) сотрясения мозга (Семенов), повреждения позвоночника (Яшин). Многие играют с травмами (Кравчук, Каменский, Быков, Ларионов)».
«Зачем я пойду к ним!» – сказал Гаврилин».
После Олимпиады Горбачев заявил игрокам: «Армии больше не на что вас содержать. Кто хочет уехать – отпустим».
Через три дня наши одолели (5:0) Канаду Дэйва Кинга (с Шоном Бурком, Стивом Тамбеллини и еще 14 действующими энхаэловцами).
Для золота оставалось обыграть Швецию, действующего чемпиона мира.
Планируя собрание перед решающим матчем, Виктор Тихонов написал: «Доля советских хоккеистов такая – все соперники играют против нас лучшие матчи. Страстно, со злостью, не жалея себя.
Мы не имеем права на расслабленность, на успокоенность, на недооценку соперника… Нужно терпеть боль, не отвечать, не показывать, что больно.
Не заводиться и не удаляться!
Надо быть готовыми к тому, что шведы будут стремиться вытащить из нас силы и гасить командную скорость за счет прессинга в средней зоне, постоянных столкновений и обхватов».
На установке перед Швецией Тихонов потребовал выиграть первый период 3:0. Но после раннего гола Фетисова Стельнов удалился за задержку, и форвард «МОДО» Сандстрем сравнял. Чтобы выполнить тренерское задание, пришлось забивать еще три – Ларионову, Яшину и Каменскому хватило для этого ста секунд.
Во втором периоде ограничились голом Семенова, но и при счете 5:1 Тихонов нашел недочеты: «Могильный растерялся. Много стал ошибаться в обводке, в передачах. Макаров не играет в полную силу».
После третьего периода стало не до записей.
«54-я минута решающего матча СССР – Швеция. Яшин и Семенов разыграли очередную комбинацию, и счет увеличился до 7:1, – писал журналист Геннадий Ларчиков. – И вдруг в этот момент Тихонов, обычно скупой на эмоции, радостно подпрыгнул, победно вскинув правую руку, и, может быть, впервые за несколько последних месяцев засмеялся от души.
Искренняя, по-детски непосредственная радость объясняется, на мой взгляд, не только второй в его жизни победой в Олимпийских играх.
Это была победа его Дела, выстраданного бессонными ночами. После игры со шведами Тихонов назовет турнир в Калгари самым трудным в его 10-летней работе со сборной. Тихонов, по-моему, имел в виду не только саму Олимпиаду, но и сложный период и в его личной жизни, и в жизни команды накануне Игр.
Причиной тому – осечки в ЧМ-87 и Кубке Канады, неожиданный проигрыш Приза «Известий». Нашлось немало специалистов, надеявшихся на неудачи в Калгари, что, по их мнению, могло привести к замене главного тренера.
Сегодня уже можно сообщить, что перестановки в руководстве сборной едва не произошли еще до отъезда на Олимпиаду. Причем инициатором выступил сам Тихонов, написавший заявление об отставке по собственному желанию.
К счастью, руководители Госкомспорта, понимая, что лучшего тренера, чем Тихонов, для сборной не найти, отставку не приняли».
После 1:7 шведы узнали, что против финнов, их конкурентов в борьбе за серебро, Тихонов в последней игре хочет выставить второго вратаря Самойлова, и пригрозили жалобой в МОК.
В итоге снова вышел Мыльников, но финны все равно победили 2:1 и стали вторыми, а Самойлов утешился тем, что заработал в Калгари наравне с остальными игроками.
«Каждый игрок получил шесть тысяч канадских долларов, – вспоминал Виталий. – Сумма для советских хоккеистов сумасшедшая. К тому же ко мне обращался один из советских эмигрантов – просил продать роскошную серую шубу, которую выдавали членам советской делегации.
Я согласился, и уступил ее за тысячу долларов. Купил жене меха, а в машину поставил супермодную по тем временам магнитолу, которую где-то «пробил» Вячеслав Фетисов».
«Последняя игра закончилась поздно, – рассказал мне массажист Олег Кученев. – Когда мы доделали свои дела в раздевалке, автобус в олимпийскую деревню уже не ходил. Пошли пешком. Я стал танцевать с хоккеистами, а второго массажиста Серегу Чекмарева, жившего со мной в номере, потерял из виду.
Проснувшись после праздничной ночи, я стал будить Серегу, но обнаружил, что в его кровати спит Игорь Ларионов. Чекмарева-то в итоге отыскали, а вот одежду Славы Фетисова так и не нашли. Улетать ему пришлось в трусах и шубе».
А большой друг хоккеистов, артист Владимир Винокур надел в самолете маску травмированного вратаря Белошейкина и фланировал в ней по салону.
Также сборную в Калгари поддерживали Александр Ширвиндт и Михаил Державин, но вратарю Мыльникову больше запомнилась певица Катя Семенова, исполнительница хитов «Подруги замужем давно» и «Любовь прекрасна и грустна».
Катю попросили исполнить одну из нетленок, но она ответила: «Я не могу петь вживую». И расплакалась.
«После победы Горбачев принимал во Дворце съездов, – вспоминает Сергей Стариков. – Шикарная еда, икра какая хочешь, а потом – объявление генсека: «Армии больше не на что вас содержать. Кто хочет уехать – отпустим».
Но Тихонов все равно удерживал. Причем силовым путем – приказал, и все. Хотя можно было спокойно все решить – ведь за каждого игрока предлагали компенсацию».
Стариков с Фетисовым в итоге уехали в «Нью-Джерси» через специально созданный фонд «Спортсмены – в помощь детям-сиротам» (чтобы не отдавать 80% чиновникам), а Мыльников – в «Квебек» – через Совинтерспорт, но, получая гроши, все равно отправлял в Челябинск форму для детей.
Канадским обозревателям не нравился стиль Мыльникова (часто садился на колени), но нападающий «Нордикс» Ги Лефлер защищал Сергея: «Это олимпийский чемпион! Пусть ловит шайбы хоть задницей».
В НХЛ Мыльников не закрепился, вернулся и через год отговаривал от поездки в Квебек другого чемпиона Калгари-1988 Каменского. Но Валерий все же уехал.
– Я играл за родину и поначалу не думал об отъезде, но уже на ЧМ-1987 в Вене узнал от скаутов, что меня могут выбрать на драфте, – говорит Каменский. – В итоге «Квебек» взял всю нашу тройку: сначала меня в седьмом раунде 1988-го, а через год – Быкова и Хомутова.
Тогда как раз пошло потепление, и сначала уехал Пряхин, а за ним – другие ребята. Больше конкретики в этом вопросе появилось после Олимпиады в Калгари.
– В восьми матчах Игр-1988 у сборной СССР – семь побед, из них пять разгромные.
– Тренеры повторяли, что любая осечка может стоить нам золотых медалей, и на каждый матч настраивали, как на последний. А обеспечив себе первые место, мы сваляли дурака в последней игре [финального турнира] и уступили финнам. Шведы злились, что мы им второе место не дали занять.
Да и мне обидно, что проиграли. Хотелось пройти турнир без поражений, и 1:2 от финнов чуть смазало впечатление.
– Атмосфера олимпийской деревни – что-то невероятное?
– Все спортсмены – фигуристы, лыжники, конькобежцы, хоккеисты – жили в многоквартирном доме, как одна семья. Хоккеисты занимались весь второй этаж (я делил номер с Сашкой Черных). Остальные – ниже.
Мы часто собирались вместе в холле и смотрели русские фильмы. А что еще делать? Выходить одному из олимпийской деревни запрещалось: только в автобусе с командой. До сих пор при встрече вспоминаем те недели. Смеемся: кто-то из фигуристов выиграл – они там все гуляют. А нам нельзя – к очередному матчу готовимся. Психологически это было тяжело.
А в остальном в деревне было весело. Вспоминаю столовую – с едой из разных стран. Мы могли брать что угодно, да и хотелось многое попробовать, но привыкли перед игрой есть одно и то же – суп, салат и макароны с котлетами – и не изменяли традиции. Только в свободное время позволяли себе еду из «Макдоналдса»: гамбургеры и куриные крылышки.
– Как Тихонов вел себя на той Олимпиаде?
– Во время турнира был жесток и требователен. Держал всех в ежовых рукавицах ради результата. Когда дело сделано, он отпускал вожжи и закрывал глаза на то, как мы отдыхали и праздновали победу: тогда уже в пределах разумного разрешалось нарушение режима.
Когда отмечали золото Калгари, он немножко побыл с нами. Тренерский штаб поздравил нас, мы выпили шампанского. Потом тренеры пошли своей компанией, а игроки – своей. Провели в Калгари еще один день. Нам разрешили выйти из деревни, и мы отправились в ресторан, погуляли.
– Когда завертелась история с отъездом Фетисова в НХЛ, вы поддержали его в споре с Тихоновым. Что вас мотивировало?
– Справедливость. Фетисову обещали, что отпустят в НХЛ после Олимпиады-1988, а потом решение поменялось. Не знаю, кем – Тихоновым или вышестоящим руководством, по молодости я этого не понимал, но мы в команде были одной семьей, и я не мог не поддержать друзей.
– Чем это вам грозило?
– При тогдашней огромной конкуренции любого могли заменить, а я-то вообще был еще молодой игрок. Тихонов мне и сказал: «Ты-то куда лезешь? Я тебя уберу и про тебя забудут» – «Если считаете нужным – убирайте. Но за товарищей я привык стоять до конца».
– Что вас уберегло от изгнания?
– Мы выиграли чемпионат мира-1989, на который Тихонов не хотел брать Фетисова, но по настоянию игроков все же взял. Победа и моя игра на турнире, наверное, и сменили гнев Тихонова на милость.
Первое олимпийское золото дуэта Чернышев – Тарасов. Приз «Лучший нападающий» они отдали защитнику
Прощальная Олимпиада Чернышева и Тарасова. Их последнее распоряжение во главе сборной: «Всем пива!»
Первое олимпийское золото Виктора Тихонова: рекордные премиальные и панихида по Андропову под AC/DC
Фото: РИА Новости/Дмитрий Донской, Сергей Гунеев, Владимир Родионов, Юрий Сомов, Фред Гринберг, А. Козьмин, Филиппов
Там, насколько я помню, пара-тройка человек из канадских клубов получили разрешение участвовать.
Или в том смысле, что некоторые после ОИ успеют в концовке сезона сыграть в НХЛ?
Единственное, как уже выше отметили, у канадцев, кажется, всего 6-7 игроков НХЛ представляли, из которых успешными карьерами смогут похвастать только голкиперы (Бурк и Муг).
А увидя фамилию Белошейкина, я понял, что вновь нахлынула горечь от осознания того, что наша сборная могла в безвременье 1990-х иметь вратаря уровня Третьяка (по крайней мере, так утверждали многие специалисты), сложись у Евгения с личной жизнью и спортивной биографией чуть иначе, ведь талантлив он был безмерно. Но если бы да кабы...
Ещё раз выражаю благодарность автору.
Канада - была без игроков НХЛ .
Напомню , что и во время Олимпиады 1988 г в Калгари , регулярный чемпионат НХЛ паузу не делал , все сильнейшие выступали там .
Официально НХЛ делал паузу начиная с Олимпиады в Нагано 1988 г , вот тогда действительно были все сильнейшие
1998 золото Чехия
2002 золото Канада
2006 золото Швеция
2010 золото Канада
2014. золото Канала
2026 ….???????
https://halloffamers.sportshall.ca/media/member_files/upload/643197%20CP%20Images%20-%20use%20this%20one.jpg
До сих пор с ним ассоциирую Калгари)