Парадокс молодости. Почему быть «молодым талантом» стало проклятием?
Думаю, многие из читающих этот текст сталкивались с той или иной вариацией максимы «будь как ребенок». С древнейших времён такая рекомендация пользовалась популярностью, особенно, в спорах с консервативными, зашоренными представителями общества. Она, очевидно, не предлагает становиться ребёнком в «прямом» смысле, – не стоит начинать ходить под себя, реветь при любом удобном случае или совать пальцы в розетку – а скорее предлагает посмотреть на мир незамыленным взглядом, вне негласных конвенций, стереотипов и взрослого скептицизма.
Быть «как дети» учил Христос своих апостолов, когда те спорили «кто из них больше». Быть открытыми новому опыту, словно дети, учил самопровозглашенный отец и сын Иисуса Канье Вест. Уподобляться детям учит каждый второй продвинутый инфобизнесмен, потому что так ты не будешь бояться провалов.
В современных обстоятельствах, когда взрослые люди наперегонки соревнуются в том, кто быстрее «выкупит» новое «новое молодежное движение» и как-то по-особенному его назовет, отслеживают циферки «биологического возраста» и наивно рассуждают, как успешно их в будущем прокормит «хобби» – советы «быть как ребенок» перестают работать. Странно говорить ребенку «будь как ребенок, ибо он и так им является. Более релевантна рекомендация наконец повзрослеть и перестать заниматься ерундой.
Необходимость в «детской оптике» и «чистом восприятии» существовала в сравнительно строгих традиционно-иерархических обществах. Там, где человек развивался более-менее линейно, проходя маршрут от «детскости» к «взрослости», а после погружался в пучину так называемой стариковской «мудрости».
И сама возможность называть себя «взрослым» требовала огромных жертв: в древности ребенок был вынужден участвовать в ужасном обряде инициации, в более «продвинутых» обществах проходил длительное обучение под наздором «мастера», сталкиваясь по мере взросления с всё более и более обременяющими тяготами «взрослой» жизни. И только спустя время получал возможность зваться «взрослым», что, в свою очередь, давало множество преимуществ – от уважительного отношения, заканчивая набором знаний и умений, недоступных молодняку.
Спорт долгое время сохранял на себе отпечаток вышеописанной «традиционности». В спорте, как и во многих других небольших маскулинных общностях (в тюрьмах также, например), объединенных одной большой целью, быстро сформировался свод негласных правил и понятий. Вы стопудово слышали истории про то, как молодые игроки чистили бутсы «старшим», «ветераны» команды всячески измывались над новичками, параллельно обучали и давали советы, а тренерский авторитет, при прочих равных, был практически непотопляемым. Молодой игрок поступательно проходил процесс разрыва с «детскостью» и входил во «взрослое» состояние без лишнего давления извне.
Существовала определенная иерархия и преемственность, когда опытный игрок подходил к молодому и уверенно говорил: «там, где я по яйца брал – ты на залупе поперхнулся, понял? (с). И молодой действительно всё понимал. Ставь лайк, если жизненно...
Такое положение вещей сохранялось довольно долгое время. До тех пор, пока «современность», приняв идею линейного прогресса, не превратила «взрослость» в синоним зашоренности и унылости. Ведь, если человечество движется вперед и это хорошо, то старое по определению хуже нового.
Причиной этому мне видится переход спорта из мира «традиции» в состояние «модерна». Модерн – это явление «анти-историчное», принципиальным условием которого было «созидательное разрушение» (об этом много пишет Дэвид Харви в «Состояние постмодерна»). В конце концов, как можно построить что-то кардинально новое, не разрушив прошлое до самого основания?
Проблема кроется в том, что принцип «созидательного разрушения», собственно, разрушил традицию поступательного развития, передачу опыта и описанные выше практики «инициации» через разнообразные ритуалы, взамен ничего не предложив, кроме сокращенного маршрута в основную команду.
Несмотря на внешнюю «позитивность» изменений (всегда прикольно видеть молодых в составе), мне кажется, сейчас худший момент для того, чтобы быть молодым пацаном, умеющим хорошо играть в футбол. Потому что ты вынужден существовать в обстоятельствах, требующих от тебя «взрослости», но как именно быть «взрослым» тебе никто не рассказал. «Опыт», «интуиция», длительный процесс обучения под контролем «старших» – всё это модерн нарек архаичными пережитками. Так что двигайся как посчитаешь нужным. Если не будет получаться – не переживай, бро. Тебе просто придет…
Разрушились и привычные традиционному укладу нарративы. Так, например, идея «вечной лояльности» по типу Тотти в «Роме» или Джеррарда в «Ливерпуле», вынося за скобки все подробности и неудавшиеся переходы, – исчезла, ввиду архаичности. Крайне странно в ситуации торжества Разума и рациональности продолжать поддерживать существование иррациональных (традиционных) идей «верности».
Что это значит для молодого игрока?
Молодой игрок попадает в систему, внутри которой он едва ли имеет право на «время для взросления» и еще менее вероятно, что у него будут наличествовать мало-мальские ориентиры. От него начинают требовать результата здесь и сейчас: давят «медиа», давят болельщики, давят статистические метрики. На каждого Ямаля или Беллингема приходится по двадцать Ансу Фати. Сейчас ряды загнанных молодостью рискует пополнить и Эндрик.
Мне кажется, в этом причина возмущения «традиционных» тренеров, которым тяжело дается адаптация под новый тип молодых игроков. Было бы просто сказать, что они правы, называя современный молодняк мягкотелыми сибаритами и не готовыми к столкновению с реально большим давлением или требовательным к ним отношением, но реальность такова, что они как раз продукт бесконечного давления: загнанные, инфантильные и эгоистичные, сумевшие выстроить карьеру вне традиционных нарративов «верности», «взросления» и «преодоления» и справедливо не видящие в них смысла и сейчас.
Но если упомянутые выше Ямаль, Эндрик и остальные, несмотря на паршивые обстоятельства беспрецедентного для такого молодого возраста давления (просьба сохранять благоразумие и не писать «ну они же много получают!»), по крайней мере обитают в традиционно-нарративных «системах», внутри которых, как минимум, за счет идей смогут «повзрослеть». То вот что делать молодым игрокам, застрявшим в лимбе функциональности, в командах по типу современного «Страсбура» или «Брайтона» – я не очень понимаю.
Показателен пример звезды «Страсбура» Эмануэля Эмеги – молодого таланта, который весь сезон: 1) пребывает в личном ментальном аду, изнывая от юдоли быть набором функций в потерявшей всякий экзистенциальный смысл команде 2) попадает в скандалы, освистывается трибунами за то, что постоянно (неосознанно) подчеркивает нелепость своего положения и команды, как бездушного конвейера по производству данных. Несмотря на глупость его действий, Эмеге сложно не сочувствовать, особенно, если держать в голове, что в следующем сезоне он окажется в «Челси».
Посему совсем неудивительно, что в последние годы в фанатском сообществе цветет и пахнет (дурно, как правило) ностальгия по сказочному «прошлому». Вся эта тоска по буффонам, роям кинам и другим старичкам мне видится сублимированным ужасом от наблюдения за функциональным адом тотальной «питер-пеновщины». Тоскуют не столько по итальянскому вратарю или британскому костолому, а по временам, когда быть взрослым человеком в спорте означало нечто большее, чем просто быть полезным на рынке.
Вот это я нагундел.
