«Прошу вас проявить терпение, Кассано — достояние итальянского футбола». Воспоминания Клаудио Джентиле
Неуважение напоследок
Чемпионат мира, как это часто бывает, становится поворотным моментом в карьере главных тренеров.
В 1998 году, после вылета Италии на турнире во Франции, Чезаре Мальдини покидает скамейку сборной, и его сменяет Дино Дзофф. Тарделли повышают до главного тренера молодежной сборной U21, а я, работавший рядом с ним в роли ассистента, занимаю его место у руля U20.
Это — решающий опыт, который помогает мне вырасти как тренеру. Я чувствую себя абсолютно комфортно в новой роли, даже несмотря на то, что на протяжении многих лет оставался вне большого футбола. Работать с U20 мне очень нравится, но уже через несколько месяцев — новый поворот: после поражения по правилу «Золотого гола» в финале Евро-2000 против Франции Сильвио Берлускони без всяких оснований критикует Дзоффа, обвиняя его в тактических ошибках и неправильном выборе состава.
Дино, человек прямой, как и Беардзот, подаёт в отставку. В этот момент президент Федерации Ниццола зовёт на его место Трапаттони — ещё одного представителя старой «ювентусской» школы. А вскоре Трапаттони звонит мне:
— Клаудио, не хочешь поработать рядом со своим старым тренером в качестве его помощника в сборной?
Ответ был очевиден.
Я прихожу к Трапаттони с тем же смирением, с каким когда-то тренировался у него, отрабатывая навесы с фланга в те вечера, когда в «Ювентусе» оставался после занятий на дополнительные упражнения на старом стадионе «Комунале» в Турине. Я снова нахожу того же Трапа — человека, который свистит, подстёгивает и никогда не останавливается.
— Давай, Дженто, иди сюда, Дженто.
Он по-прежнему зовёт меня так же, как и тогда, в «Ювентусе».
И теперь, когда мы фактически коллеги, он предлагает мне перейти на «ты»:
— Хватит называть меня мистером, ты больше не игрок.
Но я не могу.
— Это сильнее меня, простите, мистер, но у меня не получается. Это вопрос уважения.
Я помогаю ему на тренировках, внимательно слушаю его советы, стараюсь быть рядом как можно ближе, потому что он настоящий мастер — прежде всего в психологии, в умении работать с футболистами.
Мой дебют на скамейке сборной в роли ассистента Трапаттони состоялся в Будапеште — в отборочном матче чемпионата мира против Венгрии, завершившемся со счётом 2:2 после дубля Филиппо Индзаги. Команда, которая готовится к чемпионату мира 2002 года в Японии и Южной Корее, по сути та же, что играла на чемпионате Европы. Эта перспектива меня завораживает — ровно через двадцать лет после моего последнего, незабываемого чемпионата мира в Испании.
Но, поскольку моя жизнь и карьера всегда были полны сюрпризов, к тому чемпионату мира я даже не приблизился. После первых двух отборочных матчей, выигранных у Румынии и Грузии, в начале октября Тарделли внезапно покидает сборную U21, чтобы уйти в «Интер» на место уволенного Липпи. И тогда Ниццола звонит мне ещё раз:
— Клаудио, раз Тарделли уходит, мы подумали поручить тебе его сборную U21. В конце концов, ты два года работал с Марко и хорошо знаешь ребят.
Покидать сборную в целом и Трапаттони в частности мне жаль, но и на этот раз я не могу сказать Ниццоле «нет». К тому же возглавить U21, попытавшись повторить триумф на молодёжном чемпионате Европы 2000 года, — это мощный стимул. К счастью, Трапаттони меня понимает и не сердится. Мой уход — не предательство, и тем более не бегство, и он это знает.
— Дженто, я рад за тебя. Ты заслужил этот шанс, и правильно, что ты строишь свою карьеру. Ни пуха ни пера. И помни: для тебя я всегда рядом.
Великий Трап. Такие слова дают мне сумасшедший заряд, даже если по характеру я в них и не нуждаюсь. Я никогда не смогу отблагодарить его и Беардзота — моих учителей — в полной мере. И, думая о них, с головой ныряю в новое приключение.
Ассистент Тарделли в U20, затем главный тренер U20, потом ассистент Трапаттони в сборной — и вот, с 12 октября 2000 года, я — главный тренер U21. Жаловаться не на что: за несколько лет я прошёл большой путь. Чувствую себя всё более зрелым и всё более уверенным, но главное — у меня безумное желание работать и побеждать с моей новой командой.
За исключением Пирло и Феррари, которые уже играли у Тарделли в U21, остальных я знаю отлично: они были со мной в U20, и вместе с ними я готовлюсь к отборочным матчам чемпионата Европы 2002 года. Помогают мне Романо Фольи и Розарио Рампантти — люди с большим, чем у меня, опытом; они сразу проявляют себя как отличные помощники во всех смыслах — и профессиональном, и человеческом.
В том числе благодаря их советам мы квалифицируемся в финальную стадию в Швейцарии, где выигрываем группу, опередив самих хозяев, а также Португалию и Англию. В полуфинале встречаемся с Чехией: основное время заканчивается со счётом 2:2 — гол Маккароне и пенальти, реализованный Пирло. Но на 4-й минуте первого дополнительного тайма мы уступаем и вылетаем из-за «Золотого гола» — самого антиспортивного правила, которое только знала история футбола. Мы завершаем турнир третьими, хотя заслуживали выхода в финал.
Как всегда в U21, по окончании двухлетнего цикла почти все игроки покидают команду по возрасту. Пирло окончательно переходит в основную сборную Трапаттони — он уникален. Но и в моей команде хватает интересной молодёжи. Самый одарённый технически — Кассано, но его голова такая, какая есть, и я первым это понимаю. Антонио всего двадцать лет, он — капитал «Ромы», предначертанный чемпион, на которого делают ставку все. Жаль только, что он не проявляет ни малейшей скромности — и не только по отношению к партнёрам, уставшим от его провокаций и от того, что он постоянно повторяет, будто он лучший, а они — никто.
Однажды вечером он приезжает на базу сбора в Тоскане на своей машине и, обнаружив опущенный шлагбаум парковки, начинает спорить с охранником.
Разгорается настоящий скандал, и директор отеля собирается подать на Кассано заявление. Чтобы разрядить ситуацию, мы дарим ему и охраннику майки и мячи с автографами всех игроков.
Вопреки тому, что потом говорили, с Антонио я никогда не ссорился. Для этого есть Фольи и Рампантти, которые стараются донести до него важность дисциплины вне поля, уважения к расписанию и правилам, но сделать ничего невозможно: он абсолютно неуправляем.
Карраро, новый президент Федерации, узнаёт обо всём и понимает, что моя задача сложна, потому что я должен руководить всей группой, а не только одним игроком. Однажды утром он звонит мне — надо признать, в очень вежливой манере — и говорит:
— Джентиле, прошу вас проявить терпение. Кассано — достояние итальянского футбола.
Я выслушиваю его и отвечаю:
— Президент, я это знаю. Но вы предпочитаете терпение или результат? Дайте мне работать, потом будете судить — по результатам. Доверьтесь мне. Иначе — останемся друзьями, как прежде, а я уйду немедленно.
К счастью, Карраро меня понимает. Остальные — нет. В Риме меня обвиняют все: журналисты и болельщики защищают Кассано, не осознавая, что таким образом не помогают ему расти. А это настоящая трагедия, потому что он — самый сильный игрок, которого я когда-либо тренировал. Уровня Зико, если говорить прямо, а может, и Марадоны. Но, увы, он станет и самым большим несостоявшимся талантом итальянского футбола.
Я всегда надеюсь, что он поймёт, изменится хотя бы частично, но всё бесполезно. Когда я понимаю, что мои усилия, усилия Фольи и Рампантти напрасны и, главное, что невозможно удерживать его в команде с партнёрами, которым тяжело его принимать, — после четырёх матчей я принимаю решение больше его не вызывать, прекрасно понимая, что первым под удар попаду я сам.
Оставив Кассано в прошлом, я делаю ставку на остальных. Амелия — хороший первый номер, который в 2006 году станет чемпионом мира в роли третьего вратаря. Вместе с ним — другие ребята, которые добьются успеха с Липпи в Берлине: Бардзальи, Дзаккардо, Де Росси, Яквинта и Джилардино. Не забывая и о Бонере, Бово, Моретти, Место, Паломбо, Донаделе, Бриги, Д’Агостино, Пинци, Караччоло.
Формируется отличный коллектив, и в финальной стадии в Германии, которая, как видно, приносит удачу Италии, мы занимаем первое место в группе, опередив Сербию и Черногорию, Белоруссию и Хорватию. В полуфинале обыгрываем Португалию 3:1, а в финале уверенно побеждаем Сербию и Черногорию 3:0. Джилардино с четырьмя голами становится лучшим бомбардиром, а сборная Италии U21 вновь — чемпион Европы. Даже без Кассано.
Я, впрочем, не ищу реванша: пусть другие судят о том, что я сделал и как я это сделал.
Сразу после этого нас ждёт приключение на Олимпиаде в Афинах, потому что, по абсурдному календарю, в одном и том же году проходят и чемпионат Европы, и Олимпийские игры. К тому же есть проблема дополнительных футболистов более старшего возраста, которых мы имеем право заявить на турнир. Из принципа и из благодарности по отношению к моим ребятам, только что выигравшим титул, я хотел бы подтвердить весь состав целиком, отказавшись от трёх разрешённых исключений. Я обсуждаю это с Карраро и говорю ему:
— Президент, поставьте себя на моё место. Как мне оставить дома тех, кто победил, чтобы вызвать вместо них трёх новых игроков?
— Я вас понимаю, Джентиле, но если мы откажемся от них — говорит Карраро, — создастся впечатление, будто мы пренебрегаем Олимпиадой, которая на самом деле является для нас очень важной целью.
Как говорил Маурицио Феррини в передаче Quelli della notte Ренцо Арборе: «Я не понимаю, но приспосабливаюсь». И вот я вызываю Пелиццоли, Феррари и Пирло.
Как будто мало было неопределённости с возвращением этих трёх старших футболистов в коллектив, возникает ещё и проблема подготовки: после чемпионата Европы игроки ушли в отпуск. Команда может собраться только 1 августа, а уже 12-го — стартовый матч. Форма не может быть идеальной, особенно если сравнивать её с формой сборных других стран, которые готовятся уже много недель.
В стартовом матче мы играем вничью 2:2 с Ганой, затем обыгрываем Японию и уступаем Парагваю. Тем не менее выходим в четвертьфинал и проходим Мали, но в полуфинале сдаёмся очень сильной Аргентине, которая выходит вперёд благодаря некому Тевесу — неслучайно лучшему бомбардиру турнира. Пока мощная команда Бьелсы, ведомая Маскерано, Савиолой и новым феноменом Д’Алессандро, завоёвывает золотую медаль, мы обыгрываем Ирак благодаря очередному голу Джилардино и берём бронзу.
Это — выдающийся результат, потому что сборная Италии по футболу не брала олимпийских медалей с 1936 года, времён золота Витторио Поццо, а в последние годы довольствовалась лишь провалами. Именно поэтому, на мой взгляд, олимпийская бронза стоит больше любого европейского титула сборной U21.
И всё же, когда мы возвращаемся в Италию и нас принимает президент Республики Скальфаро, игроки получают премию в 40 000 евро от Олимпийского комитета, тогда как не признают никаких моих заслуг и даже отказывают в денежной премии. Жаль, потому что после четвёртого места на чемпионате мира в Аргентине я стал кавалером, после триумфа в Испании — офицером ордена, а после бронзовой медали мечтал стать «коммендаторе» за спортивные заслуги. Ещё одно разочарование. Но что мне делать? Выходить на протесты из-за того, что не получаю ни званий, ни премий? Я решаю молчать, хотя это неуважение я так до конца и не переварю.
Как всегда, засучив рукава, я снова принимаюсь за работу — готовиться к чемпионату Европы 2006 года в Португалии с новыми игроками. Именно в Португалии тем временем завершается карьера Трапаттони в сборной. На его место у руля национальной команды приходит Липпи — ещё один бывший ювентиец, как подтверждение исторической силы «бьянконери». И Липпи, едва приступив к работе, сразу делает основными Де Росси и Джилардино — знак того, что я хорошо поработал со своей U21.
Новый главный тренер звонит мне из Виареджо, чтобы объяснить свои планы, и я предлагаю ему полное сотрудничество, как уже делал ранее с Тарделли и Трапаттони. Липпи летом приглашает меня к себе домой в Виареджо и рассказывает о футболистах, которых хотел бы вызвать, спрашивая моего мнения.
Он называет несколько имён, но я не хочу вмешиваться в выбор и не выношу суждений:
— Ты — главный тренер, выбирай свободно.
Затем он делает первый вызов и включает в список одного игрока, о котором мне даже не говорил. У меня возникает подозрение, что он хотел встретиться, чтобы проверить, не передал ли я его идеи журналистам. Разумеется, я никому ничего не говорю. Но с того момента я его больше не слышу. Он исчез. Он не звонит мне, я не звоню ему.
Я иду своей дорогой, с новыми игроками — среди них Кьеллини в защите, Палладино и Роландо Бьянки в атаке. Команда хорошая, но в финальной стадии в Португалии мы не проходим дальше группового этапа: играем вничью 3:3 с Данией, обыгрываем Украину 1:0 и затем уступаем Голландии, которая в итоге выигрывает турнир. Мы вылетаем.
Хотя мой контракт подходит к концу, я надеюсь остаться, потому что работа была сделана хорошо, и вылет от самой сильной команды не может перечеркнуть ни европейский титул двухлетней давности, ни бронзовую медаль Олимпиады.
Я смотрю по телевизору чемпионат мира 2006 года в Германии, пока бушует скандал Кальчополи, и «Ювентус» оказывается под прицелом. Когда в середине июня становится ясно, что Фабио Капелло может покинуть стан «бьянконери», мне неожиданно звонит Бониперти — мой старый и дорогой президент, который, как видно, продолжает меня ценить:
— Клаудио, как у тебя обстоят дела с Федерацией? Если ты свободен, здесь у нас может появиться возможность…
«Ювентус», предлагающий мне скамейку первой команды? Невероятно! Я на мгновение замираю в тишине, прежде чем сказать:
— Спасибо, президент. По правде говоря, мой контракт с Федерацией истекает в конце месяца, 30 июня. Но прежде чем дать вам ответ, который для меня уже “да”, из соображений корректности я предпочёл бы сначала поговорить с руководством Федерации. Вы меня знаете и понимаете, какой я человек.
— Понимаю, Клаудио. Именно потому что знаю тебя. Тогда жду твоего ответа, дай мне знать.
«Ювентус» всегда остаётся «Ювентусом» — в Серии A или в Серии B, куда он рискует попасть, — но я чувствую себя в долгу перед Федерацией, которая дала мне возможность стать тренером, пусть даже Ниццолы там уже нет. И потом, у лазурной майки U21 есть своё очарование. Мне было хорошо со всеми, и я не хотел бы проявить неблагодарность по отношению к тем, кто мне доверился, только потому что зовёт другой клуб — пусть этим клубом и является «Ювентус». Для меня это вопрос уважения и порядочности — ценностей, которые всегда направляли меня в карьере.
Поскольку Карраро только что подал в отставку, я звоню Джанкарло Абете, который находится в Германии в качестве главы делегации сборной:
— Президент, я хотел сообщить вам, что получил предложение от одного клуба. Скажите, что мне делать.
— Дайте мне несколько дней, Джентиле, потом я вам сообщу.
Тем временем сборная Италии продолжает путь на чемпионате мира, и в начале июля мне звонит Деметрио Альбертини, недавно назначенный заместителем комиссара Федерации и правая рука чрезвычайного комиссара Гвидо Росси:
— Спокойно, Клаудио, как только мы вернёмся в Италию, всё уладим.
Я доверяюсь — считая, что подтверждение всего лишь формальность — и тогда звоню Бониперти:
— Президент, мне жаль, но мне дали понять, что контракт продлят, и я не чувствую в себе сил бросить тех, кто оказал мне доверие. Мне это показалось бы ударом из-под тишка.
— Конечно, Клаудио. Тогда ни пуха ни пера.
Но, увы, время идёт — и ничего не происходит. Сборная выигрывает чемпионат мира, а 18 июля Гвидо Росси созывает в Риме пресс-конференцию, чтобы представить нового главного тренера — Роберто Донадони.
Я удивлён, тем более что ходили разговоры о моём имени как о возможном преемнике Липпи после его отставки. Сам Энцо Беардзот в интервью La Gazzetta dello Sport заявил, что именно я был бы идеальным главным тренером после успешного опыта с U21. И, признаюсь, я об этом задумывался.
Среди множества вопросов, адресованных комиссару Федерации, есть и один, касающийся меня. Журналист спрашивает, какую должность займёт Джентиле. Гвидо Росси отвечает, что в течение недели должно быть оформлено продление моего контракта на посту главного тренера U21. И запись этого заявления хранится у меня на DVD, который я берегу как зеницу ока.
Но через пару дней мне звонит сам Гвидо Росси:
— Джентиле, сообщаю вам, что вы больше не являетесь тренером сборной U21. К сожалению, такое решение было принято.
Тридцать секунд — ни секундой больше — чтобы меня «уволить». И тогда я выхожу из себя:
— Так вы, помимо того, что лишили меня U21, ещё и закрыли мне возможность возглавить клубную команду, потому что теперь у всех уже есть тренеры. Вы понимаете, какой ущерб мне нанесли?
По его ответу я понимаю, что решение было не его, а принято другими.
На следующий день я обращаюсь к Ренцо Уливьери, президенту Ассоциации тренеров:
— Послушайте, Уливьери, профсоюз готов меня защитить в конфликте с Федерацией?
Он отвечает холодно:
— А вы больше не тренер U21?
Я теряю дар речи. Как это возможно? Президент ассоциации тренеров и федеральный советник не знает того, о чём уже несколько дней говорят и пишут телевидение и газеты?
Мораль такова: из-за излишней корректности и порядочности, которыми другие, несомненно, не стали бы руководствоваться, я теряю возможность тренировать не какую-то команду, а «Ювентус» — мой старый и любимейший «Ювентус». Ущерб и насмешка в одном лице: я остаюсь ещё и без скамейки. 24 июля объявляют, что моё место займёт Пьерлуиджи Казираги.
Психологический удар — колоссальный. Хуже, чем проиграть финал. Я чувствую себя разрушенным и по-человечески, и профессионально. И тогда, после двух лет, в течение которых ничего не происходит, решаю подать в суд на Федерацию, представив в качестве доказательства тот самый DVD с заявлением Гвидо Росси. Этим шагом, однако, я окончательно оказываюсь вне игры. И, как ни странно, меня больше никто не ищет в Италии — словно я никогда и не работал с U21. Поступают лишь отдельные предложения из-за границы… но зачем мне уезжать?
Я хочу тренировать здесь. Я считаю, что у меня есть качества и заслуги для этого.
Я жду и надеюсь, поддавшись искушению лишь однажды — в начале июня 2014 года, когда мне звонит президент «Сьона» Кристиан Константин. Идея тренировать в Швейцарии мне нравится, планы клуба выглядят разумными, но есть что-то, что меня не убеждает. После множества устных обещаний президент так и не подтверждает контракты для членов моего штаба. Я понимаю, что доверять нельзя, и тогда пишу письмо об отставке ещё до начала работы, сообщая, что даже не приеду на сбор. Константин потом обвиняет меня, утверждая, что ничего не знал, но это неправда. Терпение. Видимо, так было суждено.
Зато, как всегда, моя совесть чиста.
Я и дальше буду идти вперёд только с высоко поднятой головой.
Перевод и адаптация – Алексей Логинов
Продолжение следует.
Этот текст — часть большого проекта об Италии и кальчо.
🟢 Открытые каналы
Telegram — ежедневные заметки и реакции
Дзен — архив и статьи в свободном доступе
🇮🇹 Премиум «Моя Италия»
Лонг-риды о кальчо
История, тактика, судьбы, культура
Более 70 текстов — и библиотека постоянно растет
Подписаться на премиум в Telegram можно здесь →
Для тех, кому удобен формат Дзена,
на премиум-подписку в Дзен можно перейти здесь →
