Вскоре после возвращения в Бундеслигу Беккенбауэр произнес классическую фразу: «Как только я услышал улюлюкание, я понял, что я дома». Я подозреваю, что он сказал это, потому что знал, что это классика. А может быть, он все еще питал неприязненные чувства к приему, с которым слишком часто сталкивался по всей стране до знакомства с «Космосом», — ведь во второй раз все было совсем не так, по крайней мере в первый год.

Возможно, он был раздосадован тем, что во время его первой домашней игры за «Гамбург» раздавались пронзительный свист, но это было катастрофическое поражение 0:5 от «Сент-Этьена» в Кубке УЕФА, которое привело бы в ярость даже самого снисходительного болельщика. А может быть, он был раздражен тем, что его постоянно освистывали во время товарищеского матча с бременским «Вердером», выступавшим тогда во втором дивизионе, в марте 1981 года. Но «Вердер» был злейшим соперником «Гамбурга». Другими словами, теперь его оскорбляли за то, что он игрок «Гамбурга», а не за то, что он Франц Беккенбауэр. Правда, помогло то, что он больше не играл за «Баварию». Но это было еще и потому, что люди обнаружили, что им его не хватает.

Это не значит, что по возвращении в Западную Германию Беккенбауэра не ждали неприятные сюрпризы. За две недели до того, как Нетцер отправился в Нью-Йорк, чтобы обсудить возвращение Кайзера, Бранко Зебец заснул на скамейке запасных во время матча Бундеслиги в Дортмунде. Теперь клуб уже не мог скрывать и терпеть пьянство Зебеца, дни тренера на работе были сочтены. В середине декабря «Гамбург» разгромил «Мюнхен 1860» со счетом 4:1. Беккенбауэр, проводивший свой 400-й матч в Бундеслиге, был в прекрасной форме. Зебец в меньшей степени. Во время матча он сделал две странные замены, которые заставили игроков ломать голову. Его послематчевая пресс-конференция была непонятна. Через два дня он был немедленно освобожден от своих обязанностей.

Когда Беккенбауэр узнал об этом, он ворвался в кабинет Нетцера и высказал свои претензии. По его мнению, главная причина, по которой он подписал контракт с клубом, только что была устранена. «Я был очень удивлен, что Франц так полюбил мистера Зебеца, — говорит Дитмар Якобс, тогда 27-летний защитник, проводящий свой второй сезон в клубе, — потому что тренировки и предсезонная подготовка были очень, очень тяжелыми. Состояние здоровья было очень важным для мистера Зебеца. Сегодня люди ни за что не поверят, что нам приходилось много бегать. Собственно, именно по этой причине нас покинул Кевин Киган. Он просто не мог больше выносить методы обучения мистера Зебеца».

Конечно, Беккенбауэр и сам был хорошо знаком с этими методами. Возможно, он посчитал, что набрать отличную физическую форму — именно то, что ему было нужно после почти четырех лет без игры на самом высоком уровне. «Он был сенсационным игроком, — вспоминает Якобс. — Но он также был непревзойденным профессионалом, первым человеком приходящим на тренировочную базу и последним уходящим. Он был примером для подражания для всех нас. Жаловался ли он Нетцеру? Я об этом ничего не знаю. В раздевалке он был просто одним из парней, без всякого эпатажа и изящества. Во всяком случае, с Эрнстом Хаппелем он потом тоже прекрасно ладил». Легендарный австрийский тренер, которого Беккенбауэр позже назовет «гением, если такие существуют в футболе», возглавил «Гамбург» летом 1981 года. Но к тому моменту великое возвращение Беккенбауэра уже давно перестало быть сказкой, которой оно должно было быть.

Якобс, который сейчас работает страховым брокером (в том числе консультирует профессиональных футболистов), объясняет, что «у Франца начали появляться мелкие недомогания. Он винил в этом все годы игры на искусственном покрытии, и он вполне может быть прав». Во время первого сезона на родине Кайзер не пропускал много игр, но и не был в хорошей форме. Казалось, его преследовала бесконечная череда мелких мышечных проблем, как правило, растяжение паха или старые проблемы с пяточным канатом. Этого редко хватало, чтобы отодвинуть его на второй план, но всегда было достаточно, чтобы вызвать тупую, подсознательную боль.

Сезон завершился июньским туром по Гватемале, Мексике и западному побережью США. В Лос-Анджелесе игроки встретили Мухаммеда Али, который указал на Беккенбауэра и крикнул: «Ты! Ты — величайший!» Кайзер со смехом ответил: «Нет, Пеле — величайший». Тогда Али в шутку нахмурил брови и сказал: «Кто это? Когда он занялся боксом?»

Через несколько недель Беккенбауэр встретил еще одного великого тренера, которого впоследствии назовет лучшим из всех. Существует известная, но, возможно, апокрифическая история о первой тренировке Эрнста Хаппеля с «Гамбургом». Согласно этому анекдоту, австриец попросил Хрубеша поставить на перекладину банку кока-колы. Затем он положил мяч на землю в двадцати метрах перед воротами и с первой же попытки выбил банку из-под перекладины. Он попросил свою новую команду сделать то же самое. Утверждается, что единственным игроком, который попал в банку, был, без приза за догадку, Беккенбауэр.

Эту историю обычно рассказывают, чтобы объяснить, что Хаппелю, который последние пару лет работал в Бельгии, пришлось заслужить уважение своих игроков — и он сделал это, не прибегая к старым надоевшим дисциплинарным методам. Но это также иллюстрирует, что между Хаппелем и Беккенбауэром существовала негласная связь. Австриец всегда сетовал на отсутствие техники, изящества и мозгов в немецкой Бундеслиге, где, по его мнению, в нездоровой степени доминирует физическая составляющая.

Хаппель очень, глубоко и искренне любил Кайзера, но, конечно, никогда не говорил об этом. Это потому, что Хаппель вообще мало говорил, и не в последнюю очередь потому, что с его губ всегда свисала сигарета Belga. А если он и говорил, то на своем собственном наречии — смеси австрийского, голландского и французского языков, а также диалектов, которые лингвисты до сих пор пытаются идентифицировать. Сначала другие игроки попросили баварца Беккенбауэра перевести для них, но Кайзеру пришлось признаться, что он был таким же невеждой, как и они.

Австриец быстро привел свой новый клуб к титулу чемпиона 1981/82 годов, но для Беккенбауэра это была еще одна разочаровывающая кампания. После многообещающего дебютного матча в середине августа, в котором он был в прекрасной форме, клуб отправился в Брюссель на международный турнир. Западные немцы вышли в финал против хозяев «Андерлехта», который завершился серией пенальти. Когда Беккенбауэр выполнял удар с точки, он почувствовал резкую боль в паху. Он порвал приводящую мышцу правой ноги и выбыл из строя далеко за октябрь, через месяц после своего тридцать шестого дня рождения. Деморализованный и расстроенный, Беккенбауэр объявил о планах проведения своего прощального матча по окончании сезона. По его словам, он надеется получить прибыль в размере 1 млн. марок, которые затем передаст на благотворительность. В итоге кому-то из его близких пришла в голову другая, еще более удачная идея.

По общему мнению, Хаппель все еще надеялся, что проклятие травмы Беккенбауэра рано или поздно будет снято и игрок пересмотрит свою позицию. Если это так, то последующие недели и месяцы убедили Кайзера в том, что он был прав. В начале марта 1982 года, когда «Гамбург» играл со швейцарским клубом «Невшатель Ксамакс» в Кубке УЕФА, из-за ошибки Беккенбауэра хозяева забили гол в первом тайме, и вдруг с трибун послышались освистывания и скандирования «Беккенбауэр, вон!» В перерыве Кайзер сказал Хаппелю, что его нужно заменить, потому что он не может нормально дышать из-за ушиба ребра. Беккенбауэр наблюдал за вторым таймом не со скамейки запасных, а, стоя в одиночестве на холодном юго-западном ветру, из ворот, через которые марафонцы выходили на стадион для прохождения последних кругов. На следующий день он попросил Хаппеля больше не выпускать его на поле без крайней необходимости. «Я не в состоянии помочь этой команде», — сказал он.

Такая необходимость возникла в конце того же месяца, когда «Гамбург» недосчитался нескольких ключевых игроков. Хаппель дал Беккенбауэру футболку с №6 и выпустил его в полузащите против «Штутгарта», что, должно быть, пробудило в нем атакующие инстинкты. Кайзер пробил в штангу, а затем, через пять минут после перерыва, головой переправил мяч в ворота соперника. При этом он столкнулся со своим партнером по команде Хрубешем и получил разрыв почки. Не было двух вариантов: кто-то или что-то пыталось сказать ему, что все кончено.

Одним из тех, кто неизбежно проводил много времени с Беккенбауэром в те месяцы, был физиотерапевт «Гамбурга» доктор Фридрих Ноттбом. Энергичный человек, которому предстояло в девятый раз выиграть городской чемпионат по парашютному спорту, 38-летний Ноттбом спросил Беккенбауэра о его планах относительно доходов, полученных от проведения прощального матча. Когда Кайзер ответил, что думает пожертвовать их ЮНИСЕФ, Ноттбом сказал: «Ты не рассматривал вариант создания фонда?»

Это была вдохновляющая идея. Прибыль от проведения этого турнира в итоге составила 800 тыс. марок, которые Беккенбауэр увеличил до 1 млн. из собственного кармана. Это был стартовый капитал Фонда Франца Беккенбауэра, который сегодня ежегодно перечисляет вдвое большую сумму, около €1 млн., благотворительным предприятиям и группам, семьям или отдельным нуждающимся. Ноттбом занимал место в попечительском совете до тех пор, пока не сменил бывшего президента «Гамбурга» Вольфганга Кляйна на посту управляющего директора фонда (Эти два человека, Кляйн и Ноттбом, умерли в течение двух месяцев друг от друга в 2017 году).

Прощальный матч Беккенбауэра вошел бы в анналы не только как отправная точка для создания фонда игрока, что было тогда новаторской идеей, но и для одной из его специальностей, о которой мы до сих пор забывали упомянуть. В начале 1975 года состоялось собрание команды «Бавария», на котором обсуждались обязанности по опеке на угловых. Вдруг Зепп Майер заговорил. «Мистер Крамер, не лучше ли Катше позаботиться о самом опасном человеке?» По множеству вопросительных лиц он определил «самого опасного человека»: «Это Франц, конечно же». Люди, которые были там, говорят, что Беккенбауэр глазел на него так, что это мгновенно убило бы и не таких людей, как Майер, но вратарь был прав. Кайзер был известен тем, что порой забрасывал мяч не в те ворота.

И, вы угадали, он даже сделал это, когда его команда «Гамбург» встречалась со сборной Западной Германии, которая готовилась к чемпионату мира 1982 года. В тот день, 1 июня, Беккенбауэр забил удивительный автогол почти с восемнадцати метров. Однако и в нужный момент он метким ударом поразил и нужные ворота, а «Гамбург» проиграл матч со счетом 2:4. После игры все говорили о Кайзере, и не потому, что DFB сделал его лишь третьим почетным капитаном своей сборной после Фрица Вальтера и Уве Зеелера. Напротив, он играл очень, очень хорошо. Хеннес Вайсвайлер заявил, что «Франц, безусловно, был лучшим игроком в своей команде». Его бывший товарищ по «Баварии» Вернер Ольк добавил, что «он не играет в футбол, он празднует футбол. Сегодня он сделал то, что игроки не смогут повторить и через десять лет». Даже тренер сборной Юпп Дервалль поддержал его. «Я понимаю, почему Эрнст Хаппель хочет, чтобы он продолжал работать».

Тот вечер должен был стать концом Франца Беккенбауэра-футболиста, и действительно, почти все книги и статьи, написанные о нем (или даже якобы им самим), посвящают в лучшем случае одну строчку тому, что произошло в 1983 году. Но дело вот в чем: через год после своего прощального матча и за 6500 километрах от Гамбурга Беккенбауэр забил еще один потрясающий автогол с восемнадцати метров! На этот раз он не просто пустил мяч мимо своего вратаря, а перекинул его. Покачивая головой, он вернулся к линии штрафной и выглядел настолько подавленным, что два игрока соперника — Джефф Дурган и Перри Ван дер Бек — подошли к нему, чтобы утешить Кайзера.

Дурган и Ван дер Бек были членами команды весьма своеобразного клуба NASL, известного как «Команда Америки». Это было детище президента NASL Говарда Дж. Сэмюэлса, призванное спасти спорт, бывший на последнем издыхании. В сезоне 1982 года не менее семи клубов NASL распались, в том числе и «Лос-Анджелес Ацтекс», и даже могучий «Космос» иногда собирал всего 18 000 зрителей. Сэмюэлс пришел к выводу, что людям больше не интересно наблюдать за стареющими иностранцами, поэтому он создал команду в Вашингтоне, состоящую только из граждан США. Она с самого начала была обречена на провал. Такая звезда, как Рик Дэвис, предпочел остаться в Нью-Йорке и быть в команде с Нескенсом, а сильные игроки, проявившие интерес, не были отпущены своими клубами. «Команда Америки» финишировала с худшим результатом в лиге, и ей на самом деле нужны были автоголы от угасающих легенд, чтобы просто попасть на табло.

Печальная история этого клуба иллюстрирует, насколько ужасно обстояли дела в американском футболе в 1983 году. И вот приходит Беккенбауэр. В сентябре 1982 года он ненадолго вернулся в Нью-Йорк, чтобы блеснуть в прощальном матче Карлоса Альберто, и тогда он сказал журналистам, что не исключает возможности снова сыграть за «Космос». В конце концов, у него все еще был контракт с Warner Communications на рекламную работу у них. А что может быть лучше, чем играть за команду, которой владели Warner? В апреле 1983 года было объявлено, что Беккенбауэр выйдет с пенсии, чтобы снова играть в футбол. Он подписал контракт на пять месяцев, стоимость которого оценивается в $250 тыс. Его новый тренер, бразилец Жулио Маццеи, не преминул заметить, что это не рекламный трюк, чтобы заманить болельщиков обратно на «Джайентс Стэдиум». «Я думаю, что публика увидит лучшего Беккенбауэра, которого она когда-либо видела», — сказал Маццеи. Если это прозвучало несколько чересчур, у него всегда было наготове объяснение. «Он будет играть последнего защитника. Такова его позиция. Он произвел революцию на этой позиции. До этого он играл в полузащите в «Космосе», потому что здесь был Карлос Альберто».

Беккенбауэр пропустил первую игру нового сезона, потому что на родине он был еще и обозревателем таблоида Bild, а в апреле ему пришлось освещать два отборочных матча Западной Германии к чемпионату Европы 1984 года. Но 1 мая 1983 года он снова вышел на поле. «Приходите и спросите меня в октябре, было ли решение снова играть правильным, — сказал он в интервью New York Times. — Я хочу помочь команде. Мне кажется, что я никогда не уезжал, но нужно время, чтобы войти в ритм».

В матче с «Монреаль Мэник» он организовал четвертый гол «Космоса», после чего был заменен за десять минут до конца матча. «Я мог бы играть и девяносто минут, — объяснил он, — но заметил, что мышцы напряглись, а мы вели 4:0». Когда автор текста Алекс Яннис спросил его, какую мышцу он имеет в виду, Кайзер указал на голову. После всех этих месяцев, проведенных на лыжах в Австрии — он купил дом в Китцбюэле в Тироле — или на карнавале в Рио-де-Жанейро со своей девушкой Дианой, ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он снова носит шорты и бегает по ужасному искусственному покрытию.

«Он все еще был фантастическим — когда он был с мячом, по толпе проносился ропот», — вспоминает уроженец Германии Хуберт Биркенмайер, тогдашний основной вратарь «Космоса». — Он всегда поддерживал с нами связь. Когда он выступал за «Гамбург», Карлос Альберто, Джорджио Киналья и ваш покорный были на трибунах, потому что мы оказались в Европе, и он пригласил нас. Когда он вернулся, для клуба наступило трудное время. Warner теряла деньги, потому что Atari больше не продавалась, зарплаты урезались и все такое. Но Франц оставался Францем. Кумир для детей, отличный товарищ на поле и вне его и идеальный джентльмен».

Под руководством Беккенбауэра «Космос» снова выиграл свой дивизион, но затем выбыл в четвертьфинале плей-офф против «Монреаля». Но был один очень запоминающийся день. 16 июня ньюйоркцы принимали команду, которая только что выиграла Кубок европейских чемпионов у «Ювентуса». Это был не кто иной, как «Гамбург» Эрнста Хаппеля. Немного разочарованная толпа в 31 000 человек пришла на «Джайентс Стэдиум», чтобы стать свидетелем того, что оказалось одним из самых великих и легендарных вечеров в истории «Космоса».

В перерыве западные немцы вели со счетом 2:1, но уже были явные признаки того, что они не смогу легко переиграть американцев. Хаппель был одним из пионеров игры в прессинг, и хорошо отлаженная офсайдная ловушка была неотъемлемой частью этой тактики. Но «Космос» снова и снова оказывался за линией обороны, например, когда Нескенс и Владислав Богичевич выходили один на один с вратарем Ули Штайном, который оба раза блестяще спасал. После игры Беккенбауэр заявил, что ««Космос» — неплохая команда. Мы хорошо настроились после первых двадцати минут или около того. Мы слишком боялись их, но потом поняли, что можем с ними играть».

После перерыва Киналья сравнял счет, и когда за пятнадцать минут до конца матча счет оставался 2:2, гости смирились с тем, что это будет не та победа, на которую они рассчитывали. Должно быть, они тоже сильно устали, ведь приземлились в Нью-Йорке всего за день до матча. К тому же было очень жарко, а через несколько часов должен был начаться их отпуск. Поэтому игроки «Гамбурга» решили просто доиграть матч до конца и свести его вничью. Ошибка.

«Многие команды, приехавшие играть с нами, недооценили условия, — говорит Биркенмайер из своего дома в Нью-Джерси. – Искусственное покрытие может быть сложным. Мы обыграли много сильных команд. У нас были проблемы только с «Андерлехтом», потому что они догадались об этом и перед игрой с нами тренировались на искусственном поле». Но мало какая команда развалилась так основательно, как бывший клуб Беккенбауэра. Неопекаемый Нескенс вывел «Космос» вперед, затем Киналья реализовал пенальти, после чего Дэвис и Роберто Кабаньяс забили по голу, ловко пройдя через заднюю линию «Гамбурга». Наконец, Богичевич сделал счет 7:2 простым добиванием в ворота. Гюнтер Нетцер был потрясен. «Отпуск команды начинается тогда, когда мы скажем, и ни днем раньше, — сказал он. — В Германии нам найдут оправдание, но правда в том, что мы были опозорены».

«Космос» выбыл из плей-офф 12 сентября, на следующий день после тридцать восьмого дня рождения Беккенбауэра. Тем не менее, он снова попал в команду всех звезд лиги, и клуб предложил ему еще один контракт. Кайзер довольно долго размышлял над ним, но в итоге решил отказаться, вероятно, следуя старой поговорке о том, что, когда вы обнаруживаете, что едете на мертвой лошади, лучшая стратегия — сойти с нее. Спустя 16 месяцев NASL приостановила свою деятельность.

Всего через несколько месяцев после того, как Беккенбауэр навсегда повесил свои бутсы, то же самое сделал и чуть более молодой Йохан Кройфф. Это была еще одна параллель в длинном ряду параллелей между Кайзером и Королем. Голландский автор Марсель Рёзер, опубликовавший в 2007 году книгу об этих двух легендах, припас еще несколько. «У них обоих не было отцов, — начинает он. — Отец Йохана умер, когда он был еще мальчиком. Отец Франца был жив, но не был для него отцом. Поэтому оба они искали отцов и нашли их в своих агентах, которые, как оказалось, были примерно одного возраста. У обоих игроков было по одному старшему брату, которому пришлось смириться с тем, что он навсегда останется просто «братом того-то»». Однако Рёзер видит одно отличие. «Думаю, одно из главных различий между Беккенбауэром и Кройффом в том, что Франц вырос, а Йохан — нет».

Сам Беккенбауэр неоднократно заявлял, что ему не пришлось взрослеть, пока он не переехал в Нью-Йорк. С другой стороны, есть и те, кто утверждает, что «Космос» был величайшим детским садом в истории футбола и что Беккенбауэр по-настоящему повзрослел только в 2015 году, когда на него обрушился удар судьбы, которого не пожелаешь и злейшему врагу. В любом случае, между ним и Кройффом есть еще несколько различий, начиная с того, что голландец был непоколебимым аколитом Puma. Другое дело, что Кройфф обладал видением и всегда знал, чего хочет — денег, как говорили его недоброжелатели, или лучшего футбольного мира. Но Беккенбауэр, в отличие от него, никогда не был провидцем. Кроме того, казалось, что его никогда не заботили деньги и материальные блага. Он восхищался беглым, атакующим футболом, но при этом мог быть крайне прагматичным, как в качестве игрока, так и в качестве тренера. И самое главное — он никогда не знал, чего хочет.

Когда незадолго до своего семьдесят пятого дня рождения Беккенбауэра спросили о всех этих внезапных и глубоких переменах в душе, которыми была наполнена его карьера, все, что он смог сказать, это: «Наверное, это символизирует мою жизнь. На самом деле, все это было немного беспорядочно». Он имел в виду, что никогда не планировал ничего другого, кроме как вступить в клуб и стать футболистом. Все остальное как-то само собой получилось, обычно потому, что, как говорят его друзья, он не умеет говорить «нет».

А иногда он не мог сказать и «да». Существует множество историй о том, как Шван снабжал прессу внутренней информацией, чтобы в результате освещение событий заставило его клиента определиться с тем или иным вопросом и принять решение, поэтому Нетцер сразу же заподозрил фотографов в «Реджинес». Самый известный из всех этих случаев постепенно развивался в течение нескольких месяцев после второго возвращения Беккенбауэра из Нью-Йорка, пока не достиг точки кипения летом 1984 года.

Миф о том, что Беккенбауэр стал вторым футболистом, выигравшим чемпионат мира в качестве игрока и тренера, никогда не хотел заниматься тренерской деятельностью, является частью мифа о Беккенбауэре как о светлом человеке. Звучит хорошо, но это неправда. Уже в августе 1981 года он рассказал газете Die Welt о своих планах на вторую карьеру. «Я бы хотел оставаться рядом со спортом. Может быть, работать журналистом, может быть, бизнес-менеджером в клубе. Я также получу свои тренерские лицензии в Спортивном университете в Кельне». В том же интервью он горько пожаловался на обращение с ним журналистов после возвращения из США. «Хеннес Вайсвайлер предупреждал меня о публике, — объяснил он. — Он сказал, что СМИ все больше и больше ищут негативные сенсации. Боже, я не витаю в облаках, я знал, что меня ждет. Но все равно было неприятно, что на меня так набросились».

Те же самые СМИ, которые набросились на него, когда он испытывал трудности на поле во время работы в «Гамбурге», теперь с удовольствием рассказывают о нем как о следующем менеджере Западной Германии. Немцев не перестает удивлять тот факт, что после победы на Евро-1980 и выхода в финал Кубка мира-1982 Юпп Дервалль был настолько непопулярен, что пресса (да и болельщики, по правде говоря, тоже) требовали его головы. Это довольно просто. После чемпионата мира было распространено мнение, что национальная сборная морально развращена и является чуть ли не позором, несмотря на успехи на поле.

С точки зрения Западной Германии, турнир в Испании был омрачен не только печально известным инцидентом с Патриком Баттистоном (когда вратарь Харальд Шумахер грубо и цинично нокаутировал французского защитника в полуфинале). Кроме того, в команде царила раздражающая атмосфера высокомерия, например, когда Дерваль после сенсационного поражения в матче с Алжиром признался, что не предупредил своих игроков о сопернике, потому что «они бы не восприняли это всерьез». Команда также ужасно вела себя по отношению к собственным болельщикам.

Наконец, отсутствие дисциплины отбросило в тень даже «Космос». Вскоре Шумахер опубликует книгу, в которой расскажет шокирующие подробности о подготовительном лагере в Шлухзе, которому суждено было войти в историю немецкого футбола как Шлухзе — озеро Свиг. По его словам, некоторые игроки играли в азартные игры «как наркоманы», другие «трахались до рассвета, а потом приползали на утреннюю тренировку, выглядя как мокрая тряпка, а третьи — пили виски на манер запойных алкоголиков».

В октябре 1983 года, спустя всего несколько недель после последней игры Беккенбауэра и до того, как он отклонил последнее предложение «Космоса», репортер иллюстрированного новостного журнала Quick напрямую его спросил: «Не хотели бы вы тренировать сборную Германии? Миллионы футбольных фанатов втайне хотят этого. Они жаждут кого-то, кто знает об игре все, кто повидал мир. У кого могут учиться даже звезды, кто знает все трюки на поле и за кулисами. Кто-то с опытом и авторитетом». Беккенбауэр ответил: «Эта тема точно не будет стоять на повестке дня еще четыре года. В любом случае, у меня нет необходимых тренерских лицензий. Но когда-нибудь в ближайшие годы я их получу». Затем он сообщил, что безуспешно вел переговоры со Спортивным университетом в Кельне, выдающим эти лицензии, об «особых условиях», то есть о сокращении курса.

Как и положено «сбитым летчикам», Дерваль оказался упорным. Через несколько недель после статьи в Quick Западная Германия вышла на оставшиеся два отборочных турнира чемпионата Европы, где ей нужно было набрать всего два очка, чтобы пройти дальше. Первую игру они сразу же проиграли дома против Северной Ирландии. Когда восемнадцатилетний Норман Уайтсайд с близкого расстояния переиграл Шумахера, команда Билли Бингема неожиданно возглавила турнирную таблицу. Западные немцы, казалось, были в безопасности, потому что их заключительная игра в группе была еще одним домашним матчем — против «ничтожной» Албании. Шокированные гости вышли вперед на двадцать второй минуте матча. Карл-Хайнц Румменигге вскоре сравнял счет, но за его голом последовал почти час напряженной борьбы за мяч, пока либеро «Кельна» Герд Штрак, носящий №5 Кайзера, не забил поздний победный мяч.

Тренер сборной Дерваль в очередной раз обманул виселицу, и он был очень, очень близок к тому, чтобы сделать это еще раз на финале Евро-1984 во Франции. Для выхода в полуфинал Западной Германии нужна была только ничья в последнем групповом матче с Испанией. Команда начала резво, дважды попав в перекладину и один раз в штангу ворот еще до истечения получаса игры. Но голкипер сборной Испании Луис Арконада сыграл блестяще, и на последней минуте встречи счет так и не был открыт. Затем Хуан Сеньор подал справа, и Антонио Македа головой переправил мяч в ворота Шумахера. Он также был либеро своей команды.

На следующий день 39-летний репортер газеты Bild Йорг Ф. Хюльс общался со своим новым коллегой, обозревателем Беккенбауэром. Оба мужчины понимали, что Дерваль уже стал историей, но кто мог последовать за ним? Не в смысле тренерских лицензий или опыта работы, а в смысле положения. Ведь следующему тренеру сборной предстояло восстановить не только качество игры западногерманской команды, но и ее репутацию. Французская газета Libération только что отпраздновала вылет команды Дерваля с Евро. «Немецкий футбол, это грубое животное, заслуживает того, чтобы быть утопленным в собственной моче. Немецкий монстр пережил слишком много сезонов, слишком много международных турниров. Немцы страдали от мучительного заблуждения, что история на их стороне, что судьба всегда обеспечит им счастливый конец». Скупые слова явно не в газетном стиле.

— Эрих Риббек, — подсказал Хюльс.

— Ладно уж! — сказал Беккенбауэр.

— Берти Фогтс.

— Вы, должно быть, шутите.

— А как насчет Хельмута Бентхауса? — предложил Хюльс, имея в виду 45-летнего немецкого тренера, который только что привел «Штутгарт» к неожиданному титулу чемпиона Бундеслиги. Бентхаус, преподаватель по образованию, был приятным и утонченным человеком. И цель номер один для DFB.

— В таком случае все сдадут экзамены на пятерки, — шутил Кайзер, — но так и не смогут играть в футбол.

— Ну, тогда вам придется сделать это самому.

— Теперь вы совсем рехнулись!

Как ни старался, Хюльс не смог добиться от Беккенбауэра ничего более существенного, кроме того, что он готов вступить в переговоры с DFB и что «нужно будет обсудить ответственность». Затем журналист составил из этого разговора интервью и отправил его в редакцию в Гамбурге, чтобы оно было опубликовано на следующий день, 22 июня. Но редактор из Гамбурга, должно быть, почувствовал, что статье не хватает настоящего удара, потому что он придумал заголовок «Дерваль ушел — Франц: я готов».

Даже по меркам самых печально известных немецких газет это было дерзко. Кто-то должен был прояснить ситуацию, и вот руководитель спортивного отдела таблоида Вернер Кёстер позвонил по телефону. Некоторые утверждают, что он звонил в отель «Павилион Генри IV» в Сен-Жермен-ан-Ле, где Беккенбауэр пил красное вино с Хюльсом и другими сотрудниками Bild. Согласно этой версии, потребовалось немало уговоров (и много выпивки), пока Кайзер не дал заголовку зеленый свет.

Другая теория, более вероятная, гласит, что телефонный звонок из Гамбурга был сделан в Китцбюэль. Роберт Шван, большая белая птица, нашел готовое гнездо и теперь жил в квартире над Францем и Дианой в доме, который Беккенбауэр недавно купил в маленьком австрийском городке. Эта версия более вероятна, поскольку Беккенбауэр всегда утверждал, что заголовок застал его врасплох. В своей автобиографии 1992 года он объяснил, что «этот заголовок в Bild появился благодаря Роберту Швану и руководителю спортивного отдела газеты». Единственный надежный биограф Беккенбауэра, Торстен Кёрнер, утверждает, что Кайзер был «искренне удивлен» заголовком.

И по сей день люди из Bild похлопывают себя по спине и утверждают, что их газета сыграла важную роль в том, чтобы сделать Беккенбауэра тренером сборной. Правда это или нет, во многом зависит от определения «сделать» — не говоря уже о «тренере сборной». Заголовок и последовавшая за ним шумиха действительно заставили две несколько неохотно идущие стороны — Беккенбауэра и DFB — вступить в переговоры. Однако поначалу никто из них не ожидал, что это будет не просто временное решение. DFB все еще хотел заполучить Бентхауса, но проблема заключалась в том, что в те стремительные дни в июне 1984 года с ним нельзя было даже связаться, потому что он отдыхал где-то в канадской глуши. Автору журнала Kicker удалось связаться с невесткой Бентхауса, которая жила там на отдаленном ранчо, но все, что она смогла сказать, — это то, что видела тренера пару дней назад и что он может вернуться завтра или на следующей неделе. Автор попросил ее передать Хельмуту Бентхаусу, что Юпп Дервалль уволен, а дальше он сам догадается.

Одним из тех, к кому не только можно было обратиться за комментарием, но и кто стремился вставить словечко, был президент «Штутгарта», высокопоставленный политик Герхард Майер-Ворфельдер. «Мы не будем освобождать господина Бентхауса от контракта, который действует до 1985 года, — заявил он. — Где мы сможем так быстро найти нового тренера?» Это вынудило DFB пойти навстречу. Конечно, нередко безжалостные тренеры расторгали контракты, но Бентхаус был так популярен именно потому, что он не был таким тренером. Если бы «Штутгарт» твердо стоял на своем, Бентхаус никогда бы не отказался от своего слова.

За день до финала Евро-1984 президент DFB Герман Нойбергер встретился с Беккенбауэром, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Президент наверняка насторожился, ведь это был не первый раз, когда он говорил с Кайзером о должности в сборной. В 1977 году, незадолго до того, как Беккенбауэр подписал контракт с «Космосом», Нойбергер убеждал его остаться в Западной Германии и обещал, что однажды он станет тренером сборной. Пять лет спустя, по случаю прощального матча Беккенбауэра в Гамбурге, президент повторил свое предложение. А по словам редактора Kicker Карла-Хайнца Хайманна, Нойбергер предпринял третью попытку всего месяц назад в Цюрихе, когда Западная Германия играла с Италией в честь восьмидесятилетия ФИФА. Трижды получив отказ, Нойбергер был настороже.

Тем не менее, двое мужчин пришли к взаимопониманию. Беккенбауэра назначили «техническим директором» сборной до тех пор, пока не освободится Бентхаус. В течение этого года Кайзеру будет помогать сотрудник DFB, обладающий необходимыми тренерскими лицензиями. «Я, наверное, не понимаю, во что я ввязался», — сказал Беккенбауэр журналисту и добавил: «Как только будет найден новый тренер сборной, я отступлю».

Почему же он вообще согласился помочь? Как вскоре заметили наблюдатели, он был человеком противоречивым. Многие считали его неразговорчивым, другие — болтливым. У него был от природы дружелюбный нрав, но его язык мог быть злым. Он часто бывал вялым, а потом вдруг становился нетерпеливым. Такой неуравновешенный человек, по его собственному выражению, по темпераменту не подходил для этой вакансии. И все же он согласился на эту работу. Неужели все дело в том, что он не мог сказать «нет»? Или он сделал это из чувства долга? Может быть, потому, что ему нужно было снова почувствовать, как в нем бурлит соревновательный дух? Как он сказал Kicker, это было сделано потому, что ему надоело, что его друзья не немцы смеются над национальной командой? Как он сказал в интервью New York Times, это было связано с тем, что кто-то должен был сделать что-то, чтобы остановить гниение, и все сказали, что он единственный, кто может это сделать? Как сказал бы ирландский комик Дэйв Аллен: «Да».

Сделку, которую заключили Беккенбауэр и Нойбергер, пришлось корректировать всего два дня спустя. В последний четверг июня Бентхаус вернулся из отпуска за границей и провел тридцатиминутный телефонный разговор с президентом DFB. Если Нойбергер ожидал, что тренер будет ликовать, то его ждал сюрприз. По мнению Бентхауса, у него могут быть большие неприятности, если он возьмет на себя обязательства сейчас. А что, если Кайзер окажется успешным? И наоборот, что если «Штутгарт» проведет неудачный сезон? Слишком много всего может произойти в течение следующих двенадцати месяцев. Поэтому Бентхаус сказал Нойбергеру, что подождет до апреля 1985 года, чтобы принять решение о том, принимать ли ему национальную команду. Конечно, такая неопределенность была не идеальна для DFB, особенно в преддверии чемпионата мира. И тогда Нойбергер спросил Беккенбауэра, не подпишет ли он контракт на два года вместо одного, на что Кайзер согласился.

В соглашение было внесено еще одно изменение, когда Нойбергер придумал название должности, которое нравилось ему больше, чем технический директор. Он предложил Teamchef, в смысле Шеф команды («шеф» для немцев не имеет кулинарного значения). Беккенбауэр ответил, что ему безразлично, как он на самом деле будет называться — менеджер, тренер, директор. Так почему бы не шеф?

Нойбергер также предложил двух потенциальных помощников с этими важными лицензиями: опытного Эриха Риббека или 36-летнего Хорста Кёппеля, бывшего игрока «Гладбаха», который стал правой рукой Дерваля еще летом 1983 года. Беккенбауэр выбрал Кёппеля. «В DFB меня спросили, хочу ли я работать под началом Франца, и я, конечно, ответил «да», — вспоминает Кёппель. — И он позвонил мне. Думаю, мы проговорили не более пяти минут. Насколько я понимаю, Эрих Риббек не был заинтересован в том, чтобы стать помощником тренера, но я могу ошибаться. В любом случае, мы с Францем сразу же нашли общий язык». Наверное, так оно и было, потому что Беккенбауэр публично заявил: «Я делаю это с Кёппелем — или возвращаюсь на поле». Он имел в виду поле для гольфа — вид спорта, который он освоил благодаря Диане Сандманн (об этом позже) и в который однажды будет играть вполне прилично, имея гандикап семь, а также сыграв один раунд с Тайгером Вудсом.

В середине июля на очередном заседании совета директоров западногерманского игрового союза Нойбергер официально объявил о том, о чем все уже прочитали в газетах. До чемпионата мира в Мексике Франц Беккенбауэр будет новым тренером сборной под любым другим названием. Это была пятница, тринадцатое число, и соглашение будет иметь самые разные последствия для жизни Беккенбауэра. А все потому, что отныне его поездки за границу будет организовывать 38-летняя секретарша DFB Сибилла Ваймер. Teamchef нашел ее довольно привлекательной.

Приглашаю вас в свой телеграм-канал, где переводы книг о футболе, спорте и не только!