Как живет академия «Зенита» и нужна ли она команде? Мы поговорили со всеми – от Аршавина до Семака
Вадим Кораблев – с улицы Верности.
Воспитанники «Зенита» и петербургского футбола – бренд. Аршавин, Кержаков, Денисов, Быстров, Радимов, Малафеев и многие другие. Первые большие победы в России, Кубок УЕФА, трансферы в «Арсенал» и «Севилью» – так создавалась репутация команды, в которой среди лидеров всегда найдется талантливый пацан.
В 2010-е «Зенит» уже не выращивал суперзвезд, но все равно давал время своим – от Ионова и Канунникова до Кузяева и Михаила Кержакова.
А потом настала эпоха бразильцев.
И где сейчас воспитанники?
Сегодня этим вопросом инфополе жалит «Зенит», подразумевая, что жажда бесконечного успеха размывает самобытность. Этот же вопрос все последние годы задают болельщики в Петербурге – руководству, штабу Семака и, конечно, самой академии.
Короткий ответ многих удивит: воспитанников (и игроков, которые занимались в академии несколько лет) много – просто они в других местах. 36 человек в РПЛ – больше, чем дал любой другой клуб.
Несколько футболистов – в зарубежных лигах. Например, Саба Сазонов – в «Торино», Рамиль Шейдаев (сначала СШОР, потом – «Зенит») – в «Карабахе», Евгений Башкиров – в финском «Гнистане».
Еще деталь: в 2024-м «Зенит» U17 выиграл ЮФЛ-2 и побил сразу три рекорда – по очкам (93), победам (31) и голам (160). В октябре 2025-го «Зенит-2» вышел в дивизион А Второй лиги (из дублей команд РПЛ там только «Динамо-2»), а в ноябре «Зенит-м» стал чемпионом МФЛ (лига для юниоров до 21 года).
Вадим Кораблев отправился на улицу Верности и встретился с ключевыми людьми академии, ее боссом Андреем Аршавиным, а также председателем правления «Зенита» Константином Зыряновым и главным тренером Сергеем Семаком.
Чтобы исследовать:
● Как устроена академия, которая воспитала так много конкурентных игроков?
● Почему эти игроки – не в «Зените»?
● Какие отношения между академией и главной командой; нет ли противоречий и обид?
Как академия отбирает учеников? 5 ключевых критериев
В академии «Зенита» семь футбольных полей: пять искусственных, одно натуральное и одно синтетическое (с подогревом для зимних тренировок). В сентябре открыли комплекс на 17 тысяч квадратных метров: в нем помимо спортивных помещений (поля, медицинского блока, тренажерного зала) есть образовательные пространства – школа и библиотека. Раньше воспитанники ходили в городскую школу через дорогу.
В академию невозможно попасть напрямую – сначала нужно пройти отбор в филиал. В разных районах Петербурга и Ленинградской области их 15 штук, еще один – в башкирском городе Салават.
В филиалах занимаются дети от 5 до 9 лет, новичков просматривают в дни открытых дверей.
Полный маршрут до академии выглядит так: проходишь отбор в филиал ➡️ через два года попадаешь в сборную филиала ➡️ год успешно работаешь в сборной ➡️ зачисляешься в группу начальной подготовки.
Всех детей – и с улицы, и тех, кого просматривают из других клубов, – оценивают по пяти критериям:
1. Понимание игры.
2. Способность к обучаемости.
3. Физические качества. В приоритете – быстрота и легкость.
4. Ментальные качества. «Насколько ребенок хочет быть на мяче, насколько хочет быть первым в тестах и соревнованиях и не хочет проигрывать. Играет до конца и не останавливается», – расшифровывает Василий Костровский, который в момент создания текста работал координатором детско-юношеских команд и провел в академии 40 лет (о его уходе из структуры клуба сообщили 9 января). Среди воспитанников Костровского – Игорь Денисов, Владимир Быстров, Олег Власов.
5. Техническое оснащение.
– В пять-шесть лет у ребенка нет навыков, – подчеркивает Костровский. – Есть определенные умения и что-то заложенное природой.
– Старше какого возраста ребенок попасть в академию не может?
– Старше 18.
– Высокий порог.
– Бывает, что ребята приходят уже на выпуске. Если нам интересен парень, который проявляет себя в другом клубе, приглашаем его. Некоторые приходят сами, и мы их просматриваем.
Я вас удивил? Так работают почти все академии.
– Честно говоря, да. Например, в [главную академию Франции] «Клерфонтен» не просматривают детей старше 13 лет.
– У нас такого нет. Могут попасть ребята 16-17 лет. Мы их, правда, рассматриваем под призмой молодежных команд, но они тоже относятся к академии.
В «Зените» оценивают «мужские качества» детей. Это как?
Главное в детских командах – техника. «До 13 лет у ребят меньше мячи и площадки, меньше ворота, меньше игроков в командах, – рассказывает Костровский. – Они меньше пробегают, потому что физиологически еще маленькие. Мы даем им больше отдыхать, есть обратные замены. Все направлено на то, чтобы дети чаще встречались с мячом.
Это основы работы. Не зная психологии и физиологии определенных возрастов, невозможно работать с детьми. Если придет человек из профессионального спорта и будет относиться к детям как к большим мужчинам, может наломать дров. Негативно повлиять на здоровье ребенка».
Другие важные направления для детей 6-10 лет:
● Развитие ловкости и координации.
● Внимательность: дети не должны повторять ошибок, которые выявляют тренеры.
● Чтение игры: тренер должен сделать так, чтобы ребенок понимал игру как взрослый, но наслаждался куражом. Радовался, что у него получается.
«Нам важно прививать любовь к футболу, – рассуждает Костровский. – Футбол – это не работа. Это игра, которая должна доставлять удовольствие. Если ребята будут воспринимать футбол как работу, к 11 годам станут глубокими стариками».
В 10-14 лет акценты смещаются – на групповые тактические взаимодействия. «Важно проговорить: совершенствование технического оснащения идет вплоть до старших возрастов, – объясняет Костровский. – То же можно сказать про тактику. Потому что тактика начинается с игры один в один. Потом она переходит в групповую – до выхода на большое поле. А когда в 13-14 лет начинаем 11 на 11, появляется тактика, какой мы ее знаем».
В этот же отрезок важно, чтобы ребенок проявлял характер и, как говорит Костровский, мужские качества. В пример он приводит Игоря Денисова, которого называет «одним из самых духовитых футболистов».
«Мы хотим, чтобы ребята проявляли желание победить, – объясняет Костровский. – Не удовлетворялись тем, что могут быть вторыми. Не мирились не только с поражениями, но и с проигранными единоборствами. То, что в принципе и определяет мужчин: желание всегда быть первым.
Мы работаем над развитием характера. Понимаем, что скачок обычно происходит после полового созревания. Если в 15-16 лет парень мужских качеств не показывает, скорее всего, никогда показывать уже не будет».
«Мы не хотим любой ценой достигать результата». Академия зовет только местных тренеров, всем детям гарантируют игровое время
Академия старается звать тренеров только из Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Приоритет – филиалам: это основной резерв, где работают 30 человек.
Тренер другой команды Петербурга тоже может попасть в академию, если понравился руководству. А вот пробиться из другого региона почти невозможно – только если речь о большом спеце с именем.
– Это сознательная философия? – спрашиваю Костровского.
– Поскольку мы стараемся растить городских мальчишек, применяем это и к тренерам. Легче вырастить тренера самим, чем пригласить уже готового. Сразу вложить наши правила и принципы. Все-таки мы – коллектив. Коллектив единомышленников, который хочет качественной работы на любом участке любой возрастной категории. Потому что один тренер не работает [с одним составом] от набора до выпуска.
– Не беспокоитесь, что такой локальный скаутинг может сказываться на уровне тренеров?
– Возможно. Но это наш путь. Считаю, он оказывает большую помощь в развитии футбола в регионе. И опять же: важно, чтобы тренер понимал наши методики, и мог как можно грамотнее и быстрее выстроить процесс.
– Вы обращаете внимание на возраст тренера?
– Молодой и средний возраст. Так легче влиться в коллектив, легче учиться, легче совершенствовать взгляды.
– Как оцениваете эффективность?
– Есть определенная шкала эффективности: подготовка мальчишек и передача их дальше по возрастам. Не менее 50% ребят, которых мы набираем в юношескую академию (до 12 лет), должны перейти в профессиональную академию. Из профессиональной не менее 50% должны перейти в молодежный состав. Важен прогресс.
Главная оценка работы: когда игроки подписывают контракт с «Зенитом» или другими клубами РПЛ, когда их вызывают в сборные – от основной до юношеских.
– Но вы отмечаете тренеров, которые чаще других побеждают? Или это вторично?
– Надо понимать, за счет чего тренер побеждает. Каким путем идет. В городе есть тренеры, которые побеждают, но их методы для нас не совсем приемлемы. Мы не хотим любой ценой и любым путем достигать результата. Например, бывает, что тренер выигрывает 12-13 игроками – а все остальные сидят.
В малышах в каждом матче ребенок должен получать не менее 50% игрового времени. Да, бывают принципиальные соперники, матчи за высокие места. Тогда говорю: «Ребята, вы себя показали на предварительном этапе, где все играли одинаково. Теперь тренер имеет право дать больше времени определенным игрокам». Но это не значит, что другие не сыграют вообще – просто получат не 50% времени, а 30%.
Каждый год у нас перестановки в тренерском штабе – это показатель оценки. Например, человек был ассистентом, а на следующий год получает работу главным. Оценка сказывается на финансовой составляющей: есть процент, который зависит от качества работы. Люди это видят и чувствуют.
– Можете рассказать про зарплаты?
– Мы не бедствуем. Но у нас и не самые высокие зарплаты. Иногда тренеры в частных школах получают больше. Если берем городские школы с государственным обеспечением, где средние зарплаты достаточно низкие, то наши зарплаты выше. Но если берем тренера, который работает в государственной школе, а потом еще берет подработки, это может быть схоже.
У нас частные подработки запрещены. Финансовый источник должен быть один.
***
Андрей Аршавин ответил, что зарплаты тренеров соизмеримы со средней в Петербурге. По данным Петростата, это 118 тысяч рублей.
Что близко к правде. По моей информации, сегодня тренеры академии зарабатывают от 80 до 130 тысяч рублей.
«Они поражались: «Вы готовите легкоатлетов?» В академии шесть лет работала голландская система – что с ней сейчас?
Новая история академии началась в 2008-м, когда в эпоху Дика Адвоката вся перестроились на голландскую систему подготовки. Она запустилась при тренере Арно Пайперсе и развилась при Хенке ван Стее (возглавлял академию с 2009 по 2015 год). Тогда «Зенит» расстался с большей частью технического персонала и серьезно обновил тренерский состав. Сохранили только ветеранов легендарной школы «Смена» – они занялись селекцией.
При Ван Стее появилась система филиалов и стажировки в европейские клубы. Еще он много говорил о проблемах детского футбола. Например, что для таких северных условией Петербургу не хватает манежей, тренеры слишком долго (по 7-10 лет) ведут воспитанников, а бывшие звезды клуба не хотят работать с детьми, хотя в Нидерландах это норма (упоминал Бергкампа и Де Бура в школе «Аякса»).
Когда в 2015-м Ван Стее ушел, петербургские медиа именно его обвиняли, что из основы «Зенита» пропали воспитанники.
– Подход сильно отличался от подхода советской школы, – говорит Василий Костровский. – Голландцев поражало, что наши игроки в какие-то дни недельного цикла работают только над бегом, легкой атлетикой. Они спрашивали: «Вы готовите легкоатлетов? – Да нет, это наша система. – Мы понимаем, что нужно работать над физическими качествами. Но такая работа должна в большой степени идти через мяч».
Так вся тяжелая и нудная работа, которая раньше не нравилась ребятам, стала гораздо интереснее. И что еще важнее – эффективнее.
– Насколько система в целом была эффективна?
– Многие ее критикуют, но я считаю, что голландцы внесли многое из того, что сейчас работает. Хотя у академии не получилось выпускать по два Денисовых в год, как они говорили.
– Насколько успешно можно перекладывать европейский опыт на наш? Есть мнение: у нас другие дети, с особенным менталитетом и с особенным физическим развитием.
– Конечно, есть нюансы. Но, когда мы играем с зарубежными командами, всегда говорю ребятам: «Там такие же люди. У них две руки, две ноги, одна голова».
На что обращаем внимание мы, обращают внимание более-менее везде. В южных странах Европы – Испании, Италии, Португалии – ребята развиваются чуть раньше. В Северной Европе – мальчишки мощнее. Но у нас есть свои преимущества.
– Какие?
– Умение преодолевать трудности. Наверное, это есть в нашем народе. Мы можем долго выдерживать сильный пресс – и в результате проявить себя. Часто зарубежные команды, у которых много экспрессии, рано ее выплескивают и не выдерживают борьбы в длительном давлении. Проигрывают психологически. Наши ребята в этом плане куда тверже.
– Что изменилось после ухода голландцев?
– Мы сохранили голландские основы (добавили мяч практически во все упражнения – Спортс’’), но учли элементы российского характера и добавили толику петербургского налета. Обратил бы внимание на этические моменты: мы полностью запретили накачку, идиоматические обороты, постоянный подсказ, давление и разбор действий судей.
В первую очередь смотрим на собственную игру. Не думаем, как работает арбитр. Да, он может ошибаться, повлиять на настроение, но не он учит ребят бить по мячу. Не судьи помогают игрокам развиваться.
Постоянно говорим родителям: мы болеем за ребят и поддерживаем их только в положительном смысле. Не болеем против соперника, не обсуждаем его игру. И не кричим «Судью на мыло».
Это во многом отличает наш подход от большинства школ и академий. Недавно были две игры, где наш тренер, увидев удаление соперника, спрашивал судью, можно ли заменить его другим игроком. Когда судья отказал, тренер убрал одного игрока из нашей команды. При том, что мы играли с принципиальными соперниками в городе – СШОР «Зенит» и «Алмаз-Антеем».
И это не посыл от меня. Это есть внутри тренера. И как раз говорит о том, что это наш дух. Мы хотим соревноваться в равных условиях, чтобы ребята развивались. Более того, если наши возраста в ЮФЛ играют против ровесников, то на чемпионате города мы играем составами на год младше. И теми, кто не попадает в ЮФЛ.
Я понимаю радость соперников, когда они обыгрывают такую команду академии. Но мы получаем удовлетворение, что создаем достойное сопротивление для наших игроков. Что они развиваются.
В академии не играют по схемам главной команды
В нашем понимании футбола устойчив тезис: академии топ-клубов играют по схемам основной команды, чтобы потом воспитанники легче вписывались в модель. Как с этим в «Зените»?
«Основная команда не спускает нам фундаментальные схемы, – говорит Костровский. – Изначально мы приняли за основу голландский подход – 4-3-3. Сейчас понимаем, что не все наши игроки попадут в команды с 4-3-3 и даже с нашим стилем игры. Главное – чтобы парни умели адаптироваться. Мы применяем схемы в зависимости от качества игроков. И в меньшей степени – в зависимости от соперника.
У всех команд академии есть стиль. Мы играем первым номером, играем в атаку. Мы агрессивны. Хотим играть на половине соперника. Стараемся быть активными и тут же забирать мяч при потере. Создать как можно больше голевых ситуаций».
В июле тренер Константин Коноплев, который вывел «Зенит-2» в дивизион А Второй лиги, рассказал, что еще летом тренировки дубля совсем не походили на тренировки основной команды:
«Приведу такой пример: Александр Геннадьевич Анюков сейчас сдает на лицензию PRO. Там есть требование – провести восемь тренировок. Он к нам приходил и высказал мысль: «Упражнений, которые делаем мы, вы не делаете». Мы прислушались и в этом сезоне уже привнесли их».
Главный тренер «Зенита» Сергей Семак не считает, что это проблема:
«Одна схема может быть, если философия клуба подразумевает один стиль. Мы [в основной команде] все-таки используем несколько тактических схем, поэтому и в молодежных надо растить футболистов, понимающих различные идеи. И все-таки главный фокус – растить игрока, а не команду. На мой взгляд, если в молодежных командах есть один-два-три талантливых игрока, нужно подбирать схему под них. Чтобы они максимально раскрывались».
Спрашиваю председателя правления «Зенита» Константина Зырянова:
– Насколько правильно, что главная команда не делится схемами, философией и упражнениями с академией?
– Это хороший вопрос. Он поднимался не один год – еще когда я в академии работал (в 2017-м Зырянов возглавлял «Зенит-2», с 2018-го по 2022-й – «Зенит-М» – Спортс’’). Когда пришли голландцы, они привнесли 4-3-3 – и сейчас академия придерживается этой схемы. Надо понимать: через основную команду прошли и итальянские тренеры, и португалец, и румын, а последние годы работает Сергей Богданович. Я не думаю, что с приходом каждого нового тренера правильно менять схему. Схема и философия не панацея. Нам важно качественно растить игрока, а не команды, которые играют по определенным схемам. И нам важно, чтобы игрок мог вписаться в любую тактику. Сейчас Семак использует и 4-3-3, и трех центральных защитников. Поэтому здесь важно быть универсальным.
Аршавин против подхода голландцев: считает, что тренер должен вести ребенка с 7 до 17 лет
Андрей Аршавин – заместитель председателя правления по спортивному развитию. Если проще – главный в академии по прогрессу воспитанников. Он следит за всеми командами (включая «Зенит-2»), отвечает за тренеров и контракты с игроками.
Встречаю его на одном из полей – с мячом в ногах шутит с парочкой молодых игроков.
– Когда нахожусь в Петербурге, всегда здесь появляюсь. Мне это интересно, не надо заставлять. Сейчас я знаю всех пацанов до 2010 года. Но здесь не нужно суперспособностей – это приходит само собой.
– Вы можете взять парня и поводить его за руку по полю?
– Да. И вожу за руку, и учу бить.
– А подойти к тренеру и сказать «Лучше делай вот так» или «Присмотрись к нему»?
– Немножко другой посыл: могу подойти к тренеру и сказать, что мне что-то нравится в игроке. Или сказать, что бы я сделал по-другому. Но в информационном стиле, а не приказном. Все равно присутствует иерархия: за тренеров и тренировки отвечает старший тренер. Я могу высказывать мнение – но это не инструкция к действию.
То же касается игроков: нет такого, что раз мне кто-то нравится, он будет играть. И, надеюсь, не будет. Тренер может ответить мне, высказать мнение. Я могу ошибаться. Если парня, которого я выделил, например, не выпустят в следующем матче… У меня может быть даже злость, но никаких оргвыводов не сделаю. Я понимаю, что футбол все смотрят по-разному. И даже мы внутри академии, хотя у нас одна направленность.
– Как вы оцениваете тренеров?
– Интуитивно и визуально. Сразу говорю: ошибаюсь редко.
– Интуитивно и визуально?
– Исходя из того, что вижу на поле. Что вижу от команд. Что слышу от тренеров: как они подсказывают, как общаются.
Понятно, что я все равно ориентируюсь на [старшего тренера] Алексея Юрьевича Тихомирова. Он лучше знает методику для юношей, у меня нет таких глубоких знаний. Особенно поначалу Тихомиров лучше формировал тренерские перестановки. Я-то старой формации парень. Для меня тренер должен вести [воспитанников] с 7 лет до 17. А здесь тренируют по три года, иногда и по одному. Когда игроку 17 лет, не с кого спросить. Один говорит, что ему привели не того, другой отвечает, что третий недоучил. Перекладывают ответственность. Поэтому если у тренера сильная команда и она хорошо идет, стараемся тренера не менять.
Бывает и обратное: в одной команде меняем тренера каждый год. Так было с 2009-м – дважды подряд не угадали. Но сейчас тренирует Дмитрий Анатольевич Давыдов (сын Анатолия Давыдова, как игрок выигрывал Кубок России, тренировал «Зенит-2» – Спортс’’), упрашивали его. У него играют… шизики в кавычках. Шалопаи. Человека три-четыре прямо очень трудных. Но Давыдова, как ни странно, они слушают, уважают. Многие как небо и земля стали.
Поэтому сейчас прихожу к выводу, что надо работать в ручном режиме.
– Вам важны победы в турнирах?
– Хочется сказать, что без побед не бывает развития. Но, может быть, это ошибочно. Меня просто воспитывали так: «Мы футбольная школа «Смена». Мы здесь лучшие. Если вы носите футболку «Смены», значит, вы лучшие. Ну а если вы лучшие, должны всех обыгрывать».
И я уверен, что когда академия «Барселоны» едет на турнир, ребятам говорят: «Вы – «Барселона». Только первое место».
За результат еще никого не выгоняли. Но скажу так: хорошие тренеры все равно будут побеждать. Понятно, что зависит от состава, но успехи будут в любом случае.
В академии уже два года нет психолога – это решение Аршавина: «Им должен быть тренер»
Когда Костровский описывал жизнь после голландцев, подчеркнул, что тренерам запрещена накачка детей. Уточняю:
– Можно ли кричать на детей?
– В индивидуальном случае можно работать за счет тембра голоса – чтобы ребенок понимал, есть ли у тренера удовлетворение от каких-то действий. Но еще раз подчеркну: именно крик и идиоматические выражения запрещены. Если тренера уличат в этом, на первый раз он получит серьезное замечание. А на второй возможно увольнение.
– Такое бывало?
– К счастью, нет. Но мы в любом случае видим, есть ли предпосылки. Если есть, переводим либо в другой возраст, либо в ассистирование.
Существуют термины: тренер-педагог и тренер-ментор. Тренер-педагог, который умеет слышать и слушать, в большей степени задействован в младших и средних возрастах. Тренер-ментор, который может мотивировать и дать импульс команде и игроку, больше полезен в старших возрастах.
– Мне сказали, что сейчас в академии нет психолога.
– Все так. У нас был психолог, но какое-то время назад клуб отказался от его услуг.
– Вы отказались от конкретного человека или вообще закрыли позицию?
– Пока закрыли позицию. Уже два года никого не приглашаем.
– Почему? Сегодня психолог кажется важной частью команды – особенно у детей.
– Вам лучше объяснит руководство. Я тоже считаю, что психолог должен быть. Но есть и другое мнение: что тренер сам должен быть хорошим психологом. Некоторые тренеры не очень хотели общения ребят с психологом. Считают, что могут дать то же самое – если не больше.
Но когда что-то не получается, тренеры могут сказать: «Это вопрос психологии». Тогда я спрашиваю: «А как же ваши психологические способности? Значит, нужен специалист, который поможет разобраться».
***
Выясняю у Аршавина:
– Убрать психолога – ваше решение?
– Да. Психолог работал здесь 10 лет. Честно говоря, я не понимал, что такого прорывного случилось за эти 10 лет. Что резко изменилось или улучшилось.
Психолог собирал тренеров, и я слышал их недовольство. Тогда я сказал: «Давайте попробуем убрать психолога?» Во-первых, посчитал, что ничего не изменится. Во-вторых, мне кажется, в футболе, особенно в детской академии, главный авторитет и психолог – это тренер. Как в школе – учитель.
Тренер должен быть психологом. Не знаю, как сейчас, но в мои времена в [университете имени] Лесгафта (выпускает в том числе тренеров, его оканчивал, например, Павел Садырин – Спортс’’) была психология. И хороший тренер не мог не быть хорошим психологом. Не только в академиях, но и во взрослых командах.
За два-три года без психолога хуже мы не стали. Может быть, и лучше не стали. Но важнее, что не стали хуже.
– А вы уверены, что каждый тренер в академии обладает навыками психолога?
– Может быть, и нет, но это его обязанность. Понятно, что все не будут суперпсихологами. Но тренер – это педагог. А педагог должен быть психологом. Кто-то лучше этим навыком обладает, кто-то хуже. Это их ответственность. И часть их работы.
***
Тренеры академии, с которыми я общался, не высказывались против психолога, но делились двумя опасениями:
1. Иногда после сеансов поведение детей менялось, и тренерам казалось, что их авторитет размывается.
2. Им не нравились собрания с психологом, где давались рекомендации, как вести себя с детьми.
Можно предположить, что в ближайшее время ничего не изменится. Константина Зырянова решение Аршавина не смущает:
«Когда я был тренером молодежной команды, в академии был психолог. Мы говорили ребятам: «Кто хочет, у кого есть вопросы, обращайтесь. Это ваше личное дело». Но я считаю, что в первую очередь психологом должен быть тренер. Потому что тренер все видит, все знает и понимает футболистов. Если тренер не справляется с психологией игроков, возможно, ему не стоит быть тренером.
Я уверен, что в академии обращают внимание, хороший ли тренер психолог. Тренер – это ведь педагог. Все они заканчивали высшие учебные заведения, повышали квалификацию в нашей академии, где руководит Сергей Морозов (директор Центра повышения квалификации тренеров, сын легендарного Юрия Морозова – Спортс’’). Естественно, психологии уделяется время. К тому же бывшие спортсмены понимают, какие нужно подобрать ключики к молодым футболистам».
Аршавин хочет вернуть в академию деревянные залы, потому что «современные дети – как стул»
Во время нашего разговора Аршавин часто вспоминает родную «Смену». Его идея: что раньше казалось устаревшим, просто необходимо современным детям, которые плохо чувствуют тело.
– Феномен «Смены» – в качестве тренеров, которых набирал [основатель и ее первый директор] Дмитрий Николаевич Бесов, – рассуждает Аршавин. – Но еще большим плюсом были деревянные залы. К сожалению, в академии это похоронили. Деревяшка – быстрее, требует лучшей работы с мячом. Мы занимались там шесть месяцев. Сейчас все хотят тренироваться в манежах, а я бы наоборот вернул в залы.
Если доживу, здесь будут деревянные залы. Даже не хочу, чтобы клали мини-футбольный паркет – он будет идеально ровным. А деревяшка – это отскоки. Умение бороться. Игра с лету. Больше борьбы, больше встречаешься с мячом.
Со всем этим я вижу проблему. Часто парни даже не знают, как подойти к мячу.
– Сразу вспомнил текст про академию «Палмейраса», где есть кривое поле с гравийным покрытием, чтобы дети играли как во дворе. Тренерам туда вход воспрещен.
– После школы я играл в футбол и на снегу, и на асфальте, и где угодно. К сожалению, сейчас дети потеряли улицу. Им создают условия искусственно. У нас есть вольная борьба, танцы – чтобы развить координацию. Что нам было просто, им тяжело. Говорят, все потому, что мы лазили по гаражам, по всяким ржавым стенам на заводах. Мы-то не думали, что что-то развиваем – это было естественно.
Современные дети – как стул. Или как волк из «Ну, погоди!», который стал ладьей, когда его в шахматах прибили.
Думаю, все удастся вернуть. Мы уже возродили Кубок «Смены» (в 1970-х его придумал основатель «Смены» и ее первый директор Дмитрий Николаевич Бесов – Спортс’’). Покрытие не то, но играем в залах. Что еще бросилось в глаза: в зале начерчены линии, мяч все время за них выходил, и дети половину тренировки за ним бегали, чтобы поставить на линию. Слава богу, теперь играем со стенками. Как раньше.
***
Про идею Аршавина я спросил Зырянова – он не в восторге:
«При том, что я согласен с Андреем Сергеевичем по поводу формы современных детей, думаю, что мы не можем навязывать что-то искусственно. Это пойдет во вред. Обратить внимание на недочеты – в первую очередь задача тренерского штаба академии. Возможно, нужно чуть иначе взаимодействовать с футболистами. Не считать, что у них чего-то нет. А развивать в нынешних условиях».
Физподготовкой управляет человек из хоккея. Он уверен: наши дети слишком поздно идут в тренажерку, поэтому проигрывают в мощи игрокам из Европы
Дети потеряли улицу – так считает и старший тренер по физподготовке Денис Коротышев. Он пришел в академию в 2024-м, и это уникальный трансфер: Коротышев десятки лет работал в хоккее, занимался мышцами в СКА, «Металлурге», «Ак Барсе» и сборной России, курировал многих суперзвезд – например, Павла Дацюка.
«Мы встретились с Аршавиным и [старшим тренером] Тихомировым. Я объяснил, какие вещи мне хочется поправить, какие процессы запустить – вспоминает Коротышев. – Дали испытательный срок. Мы подвигались – и сейчас пытаемся это все систематизировать.
На стажировке в основном «Зените» я спросил у Семака: что первая команда хочет получать от академии? Мы ведь должны понимать запрос. Сергей Богданович честно сказал, что под основную команду мы выпускаем немножко сыроватый продукт. Ребята не могут держать борьбу на уровне основы, быстро принимать решения, быть сильными в единоборствах. Молодые игроки должны не тушеваться, а проявлять атлетические способности».
Об этом же мне говорил Константин Зырянов: «Замечаю, что наши молодые футболисты, попадая на сборы или тренировки основной команды, прилично уступают физически. Когда я работал в молодежке и ко мне приходили футболисты старших возрастов ЮФЛ, они не могли выполнить некоторые упражнения в зале. Даже простые планки. Было очень тяжело. Естественно, мы на это обращали внимание и говорили тренерам, что здесь проблемная зона. Поэтому сейчас в академии несколько тренеров по физподготовке – чего раньше не было».
Вот 10 лучших фрагментов из разговора с Коротышевым, которые помогут понять, что он строит в академии и как рассуждает о тенденциях в футболе.
1. Ребятам нужно раньше изучать силовую подготовку – гиревой спорт, тяжелую атлетику, силовое троеборье. Хотя бы на два года – не в 15, а в 13 лет. Именно технику упражнений. Чтобы в 15, когда парни заходят в ЮФЛ-3, они уже понимали принципы работы. Сейчас мы обучаем силовым упражнениям в молодежке – но в молодежке мы уже должны работать с очень хорошими весами. Минимум собственный вес ребята должны пожать, присесть с ним, подтянуться раз 15.
Понятно, что у нас в одном возрасте есть невысокий мальчишка из группы атаки и защитник на две головы выше – они не могут работать с одними весами: разные антропометрия и весовая категория. Но обучить обоих технике мы можем. И дальше потихоньку прогрессировать, подводить опорно-двигательный и капсульно-связочный аппараты к работе с отягощениями. Чтобы на выпуске стояли крепкие уверенные атлеты, которые могут выиграть борьбу и пойти в единоборство.
На это нужно время. Если поздно начинать, то просто не успеем. Есть генетически одаренные дети – но таких меньшинство. Остальных мы должны одеть в панцирь из мышц. Тем более в нашем регионе дети не так быстро развиваются и растут, как в южных.
2. Силовая подготовка уменьшает количество травм: чем мощнее поперечник, тем парень жестче идет в стыки. Ты поставил ногу слабо, я сильно – и я выиграл. Ты можешь получить травму – а я не получу. Умение качественно вести борьбу – это выигранные единоборства, подборы. И главное – уверенность в себе. Мы должны сразу позаботиться о воспитаннике. Мы же строим технику первого касания, передач, ударов – но почему не всегда строим технику силовых упражнений?
3. Про тренажерку много мифов – например, что она замедляет рост или закрепощает. Посмотрите на NBA: какие двухметровые машины там прыгают, какую скорость развивают, как резко меняют направление, как переключаются из обороны в атаку. Кто скажет, что они не пластичные и не координированные медвежата? Нужно уметь восстанавливать и растягивать мышцы, работать на неустойчивой опоре.
4. Нельзя делать зал ради зала – нужно эту работу переносить на поле. Потому что борьба на поле не похожа на борьбу со штангой на помосте. Не будет у тебя штангеток и ровной поверхности, где ты уверенно стоишь на двух ногах. В тебя идет игрок, ты где-то на одной опоре, где-то нога на мяче, где-то в полушаге. Тебя легко подбить, поэтому важна координация. Зал – это еще и обучение балансу единоборств.
Стараюсь многие вещи перенести из хоккея – спорта, где не выжить без контакта. Устойчивость, сильная позиция, крепкие ноги, чтобы вести борьбу – с этим я пришел в академию. Рад, что у нас шикарный акробатический комплекс. Например, сейчас группы 2011 и 2012 годов работают на подвесных петлях TRX, на полусферах Bosu. Делаем упражнения на одной ноге или на подвижной опоре – проецируем силовой контакт, борьбу за позицию.
5. Силовые тренировки нужно делать интересными. Дети лучше развиваются через игру, а не когда на них давишь. Через эстафеты, конкурсы – чтобы зажглись. Строгость и четкость в силовом процессе важны, но нужно искать баланс. Если не можете остановить баловство, возглавьте и направьте его.
Сейчас у нас появится новое оборудование: тренажеры Kaizer и Desmotec, другие технологии. Каждое новое средство вызывает интерес у игрока – шкалы, цифры, джоули. Они все покажут: скорость подъема, силу, мощность отталкивания. Волна взлетела – ребенок радуется. Очень важно, чтобы появлялось новое – тогда у детей не замылится восприятие. А когда ребенок на графиках видит успех в тесте, что у него черточка длиннее, усиливается желание стать лучшим.
6. Все равно надо признать: топ-лиги Европы впереди по разработкам, оснащению, оборудованию, методикам. Мы уже только потом подхватываем и стараемся внедрить. Но в наших силах заходить не через сумасшедшие и дорогие технологии, а через доступные методы.
Например, в некоторых европейских клубах есть упражнение: игрок выпрыгивет с весом, сбрасывает его, пробегает скоростную лестницу, обрабатывает передачу, в него врезается игрок с фитболом – нужно остаться на ногах. Дальше свисток, футбольное окончание: пробросить мяч мимо соперника и забить. То есть работа, как в игре: борьба в средней зоне, спринт, удар. Сейчас внедряем такие упражнения в академии.
7. У нас заведено: поработали в зале – вышли работать на поле. Я хочу, чтобы это шло в комбинации. Потому что техника и игровой интеллект должны хорошо подпитываться силовыми и скоростными показателями. Если между этими пластами нет большого разрыва, получится топовый игрок. Если у игрока хорошая техника, но нет силы и скорости, он не заиграет высоко.
Там, где тренер по физподготовке нужен только, чтобы немножко размять игроков, ничего не выйдет. Не получится поставить борьбу, спринты, атлетизм. Тебе скажут, что поставят это через мяч. «Размял – спасибо. В конце проведи заминку». Мы стараемся, чтобы было не так. В определенные дни тренеры отдают нам всю команду на 30 минут.
8. Нужен контакт между тренерами. Я учу ребят, чтобы они привлекали своих тренеров в залы. Чтобы тренеры смотрели, участвовали, считали, помогали. Чтобы приходили на тесты. Чтобы одним присутствием подняли дисциплину и качество исполнения. Это должно быть нормой. Многие тренеры уже прислушались.
Когда ведешь тренировку по футболу, видишь только свой край. А здесь увидишь ребят в другом формате. Кто лидер формальный, а кто – неформальный. Кто недоделывает, а кто – терпит. Смотришь коммуникацию. Это информация о том, как развивается игрок.
9. Вместе со мной у нас семь тренеров – и этого мало. Тренер по петлям и Bosu, тренер-легкоатлет, тренер у 2009 года, у 2008-го, в молодежке и в «Зените-2». Необходимо нанять еще как минимум двух квалифицированных спецов. К сожалению, их не так просто найти – с опытом и лицензией.
В идеале в каждой команде должно быть по два тренера. Штатный и помощник – желательно обладающий знаниями реабилитации и восстановления. У нас разъездной стиль работы, команды гоняют на поезде на турниры по два дня в одну сторону. Но уезжает ведь не вся команда. В младших группах по 30-40 человек – 10 остаются. И с ними должен оставаться тренер. Потому что они теряют по 3-4 дня тренировок. Бывают травмы – с ними нужно работать отдельно.
И мы ведь говорим об индивидуализации процессов. Когда в группе 30 человек, внимание немножко рассеянно. И мы часто забываем, что дети – это дети. Как только отвернешься, они похихикают, вместо 10 раз сделают 7, кто-то в кого-то кинет мячом. И это нормально, мы так же росли. Но если будет больше глаз и рук, станет проще контролировать процесс.
10. Сейчас у детей условия, которых нам не хватало. Но из-за этого они растут немного оранжерейными. Потому что вся жизнь, весь быт, все развлечения – в смартфоне. У нас развлечения были на улице. Мы туда бежали, чтобы дома не напрягли. И через образ жизни дополнительно получали координацию – просто выходя во двор. Лазая по подвалам и чердакам, играя в пекаря и катаясь на тарзанках.
Сейчас дети – где-то сытые, где-то немотивированные. У них слишком большой выбор. И они стараются выбирать приятные развлечения, требующие минимальных усилий – снять короткий видос и получить кучу лайков. Когда надо сталкиваться с преодолением себя, многие теряются.
Родители намного активнее. Привозят и отвозят, раздевают и одевают. Раньше родители с тренером знакомились один раз. Сейчас многие стараются контролировать тренировки. Просят, чтобы ребенок играл. Обсуждают в чатах, что им не нравится.
Я не говорю, что стало хуже. Просто изменилась реальность, с которой нам нужно работать.
В академии есть приложение для воспитанников. Это такой Football Manager, где все-все-все возможные данные и видео конкретно с твоими моментами
Летом в академии прошла премьера: отдел аналитики выпустил «Кабинет воспитанника» – платформу, где игроки могут отслеживать вообще все свои данные. От роста, веса, деталей контракта – до медицинских тестов и скоростно-силовых качеств.
Академия начала собирать данные в 2017-м, чтобы тренеры в любой момент могли изучить цифры игроков. Данные хранятся в специальной базе, куда есть доступ только у тренеров. А так выглядит «Кабинет воспитанника»:
Доступны любые игроки любой команды (все возраста ЮФЛ, «Зенит-2», молодежка). Начальник спортивно-административного отдела академии Никита Филиппов утверждает: таких полных и удобных данных для воспитанников больше нет ни у одного клуба в России.
– В разделе «Статистика» после каждого матча игроку присылается рейтинг по игре и итоговый рейтинг за турнир – от D до A+, – показывает Филиппов. – У этого парня – A, он один из лучших в лиге на позиции инсайда. Скорость – 84. Она берется из формулы, которая пересчитывает результаты тестов. В следующем обновлении можно посмотреть, как менялась динамика.
– Рейтинги формируются только на основе цифр или добавляется оценка тренера?
– Только объективные данные. Мы как раз пытались отойти от личных оценок. Сколько тренеров, столько и мнений.
– Откуда данные?
– Изначально данные обрабатывали наши видеоаналитики, но это занимало много времени. Поэтому берем данные «Рустата». Они приходят в сыром виде в 1C и там обрабатываются по нашим формулам. То есть наши показатели не будут совпадать с «Рустатом» – потому что они считают иначе. Плюс у «Рустата» нет показателей, которые есть у нас – например, эффективности дриблинга. Или следующего действия после отбора или обводки. Можно ведь обыграть соперника, а затем сразу потерять мяч.
Игрок может смотреть прогресс по любым навыкам – как они меняются от матча к матчу. Может ставить цель: например, улучшить показатель паса. Тогда система каждый матч присылает напоминалку: показатель улучшился или ухудшился на столько-то пунктов.
Все это мы сделали со спецами из «Газпромнефть-Цифровые решения». У нас большая команда.
– Что еще есть в платформе?
– Видео. Игрок может посмотреть весь матч, а может отфильтровать по своим действиям. Здесь все моменты с его участием: подбор мяча, удар, фол, пас под удар и так далее.
У нас есть отдел индивидуальной подготовки. И если воспитаннику нужно улучшить, например, единоборства вверху, тренеры могут в этот навык загружать видео.
Недавно мы запустили систему камер – непрерывную съемку тренировочного процесса. Такой уже никого не удивить, но у нас еще автоматически идет разбор действий – данные приходят в течение двух часов.
С помощью данных можно делать выводы и по тренерской работе. Например, кто-то принял команду с определенным рейтингом игроков, а через 2-3 месяца рейтинг упал. Надо разбираться, по каким причинам: тренировочным, медицинским, психологическим? Данные позволяют задавать вопросы, анализировать и улучшать работу.
– Какие-то решения по тренерам уже принимались?
– Этим должно заниматься руководство. Мы сделали приложение в том числе, чтобы руководство активнее участвовало в цифровых процессах. В этом у нас пробел. Руководство не очень заинтересовано в цифрах – считает, что все видит и так.
Это общая проблема академий. Когда внедряется продукт, есть отторжение/боязнь. Бывшие футболисты считают, что они какое-то время посмотрят на воспитанника – и у них будет полное понимание его способностей.
Хотя если спросить их мнение по любому игроку и сравнить с данными в системе, они убеждаются, что выводы совпадают.
– Насколько активно воспитанники пользуются платформой?
– Сейчас активно пользуются 30 человек из 120 зарегистрированных. Наиболее активно – 2010 год рождения. Чем старше игроки, тем меньше [заходят].
– Это удивительно слышать.
– Согласен. В «Зените-2» вообще минимальное количество.
Единственное оправдание: доступ к платформе мы дали только летом. Может, люди еще не привыкли. Стимулируем уведомлениями: прошел матч – напоминаем, что появились данные.
– Если тренер ругает, парни могут возразить: «Но у меня в приложении рост этих показателей»?
– Как раз для этого и создали приложение. Тренер может не все увидеть. Цифры должны подсказывать. Есть пример: один парень играет на позициях инсайда и опорника. По цифрам намного лучше выглядит инсайдом, но тренер чаще использует опорником. Видеоаналитики обратили на это внимание, обсудили с тренером – и он начал чаще использовать его вверху.
А за что могут выгнать? Селихова отчислили (в том числе) за плохую учебу, Игоря Дмитриева – за поведение, а случай Аршавина разбирали на педсовете
Василий Костровский называет отчисления самым болезненным процессом. Это исключительные случаи, которые можно разделить на две группы.
1. Серьезные нарушения дисциплины или несоответствие этике академии. Например, недавно парня выгнали из-за снюса.
2. Снижение спортивных показателей.
Например, из академии в возрасте 12 лет выгнали Игоря Дмитриева. Он ушел в СШОР «Зенит» (не относится к клубу), а сейчас – игрок основной обоймы «Спартака».
– Были очень серьезные вопросы к поведению – оно не соответствовало правилам и принципам академии, – рассказывает Костровский. – Раскрыть деталей не могу, но мы несколько раз общались и с родителями (Сергей Дмитриев – двукратный чемпион СССР в составе «Зенита» и ЦСКА, умер в 2022-м, на 59-м году жизни – Спортс’’), и с ним. К сожалению, ничего не менялось. В дальнейшем всегда желаешь игроку только всего самого хорошего. И я рад, что Игорь играет в Премьер-лиге».
Если речь не о нарушении этических норм, мы стараемся расстаться как можно мягче. Например, предлагаем перейти в клуб, с которым у нас хорошие отношения. [И далее] следим, как там ребята развиваются. Если прибавляют, можем пригласить обратно.
– Про неспортивные причины. А если провинился ну о-о-очень талантливый пацан?
– Бывали случаи. Одного очень талантливого пацана мы разбирали на педсовете лет 20 назад – был вопрос о возможном отчислении. Он потом стал очень известным игроком и даже забил четыре гола «Ливерпулю».
Все-таки решили, что можем воздействовать на него. Что он еще не потерян для общества.
– Что он сделал?
– Можно это останется внутри? Сделал то, что нередко бывает у молодых людей 15-16 лет. Все мальчики через это проходили – кто-то с большими потерями, кто-то с меньшими, кто-то вообще без потерь.
– Отчисление – это еще про родителей. С ними бывает тяжело.
– Родители участвуют в отчислении, если игроку меньше 16 лет. Большинство, конечно, очень переживает за детей. Когда тренер собирается кого-то отчислять, всегда говорю: «Представьте, что это ваш ребенок. Проецируйте разговоры, аргументы на себя».
Часть родителей воспринимает очень болезненно. Часть понимает, почему так происходит.
– Вам могут сказать: «Вы неверно оцениваете потенциал моего сына»?
– Да, и это нормально. Когда мои внуки здесь играли и спрашивали, кто мне больше нравится – Месси или Роналду, я отвечал: «Вы мне нравитесь больше. Потому что вы для меня лучшие». Хотя их уровень был ниже уровня академии.
– Насколько важна учеба?
– Очень важна, потому что мы понимаем: невозможно всем стать профессиональными игроками. Нужно и общее развитие. Парень должен быть ориентирован и организован в жизни.
Футбол для кого-то останется хобби, приятным воспоминанием. Надо жить, учиться, получать специальность. Образованный человек более востребован обществом. И это нужно для самого себя.
Я здесь работаю 39-й год, поэтому отлично понимаю: должно быть желание самих детей. Заставить учиться невозможно. Как и заставить заниматься футболом. Мы считаем, что это еще и обязанность родителей – следить за учебой детей.
– Какие санкции за плохую учебу?
– Ребенок может не попасть в стартовый состав на важном турнире. Это редко, но бывает.
– Можете отчислить парня только из-за учебы?
– Есть такой вратарь – Александр Селихов. Саша все время говорит, что его отчислили из академии из-за учебы. Но это только одна из причин – у него были проблемы со здоровьем, врачи не допускали. Нам пришлось с сожалением сказать, что не берем на себя ответственность. Но одной из причин отчисления правда была плохая учеба.
– Вы жалели?
– Я радовался. Слава богу, что он здоров и проводит хорошую карьеру. Мы с ним встречаемся, он приезжает на встречи выпускников 1994 года. Я желаю ему только всего наилучшего.
Возможно ли переманить игрока из академии? Еще как: недавно 12-летнего парня увела «Родина» (вышла на родителей в обход клуба)
Мы привыкли, что клубы заманивают талантов из других академий, и периодически читаем о переходах парней 14-17 лет. Но те же процессы циркулируют и в младших группах.
– Только что был случай с 12-летним парнем, – рассказывает Костровский. – «Родина» предложила ведущему игроку нашей команды и его родителям переезд в Москву. Они согласились.
Недавно мы обыграли «Родину» 4:1 в полуфинале турнира Акинфеева. Хорошая команда, где как раз собраны хорошие игроки из разных клубов.
– Многие скажут, это странно: менять «Зенит» на «Родину».
– Есть моменты, которые мы никогда не будем предлагать родителям. А у «Родины» очень состоятельный спонсор (бизнесмен Сергей Ломакин, Forbes оценивает его состояние в 1,2 млрд долларов – Спортс’’) , который готов это делать. «Родина» вышла напрямую на его родителей.
– Вы приглашаете таких юных парней из ЦСКА, «Спартака» или «Локомотива»?
– Да. Но если приглашаем, то в первую очередь ставим в известность тренера и руководство. Это обязательно. Стараемся нести определенную этическую составляющую. Мы все в одной лодке. Если будем неэтичны с коллегами, почему они должны быть этичны с нами?
Уже во вторую очередь общаемся с родителями и с самим ребенком.
– Что вы предлагаете им?
– Наше радушие и умение работать с ребятами разных возрастов.
– Не сомневаюсь, что про академию думают: «Зенит» и на этом уровне может засыпать деньгами.
– Нет-нет. Единственное: если парень не на контракте, мы можем предложить соглашение. Но юношеское: там карманные деньги – не переплачиваем.
Здесь мы не исключение: другие клубы, тот же «Спартак», тоже может предложить контракт и перебить наши условия. Недавно была именно такая ситуация: нашего игрока Ивана Сорокина «Спартак» позвал на контракт . И он согласился (сейчас Сорокину 17 лет, играет за «Спартак-2» – Спортс’’).
Владислава Сауся в 16 в академию привел Аршавин. Почему теперь Саусь – молодая звезда «Балтики», а не «Зенита»?
20-летний Владислав Саусь появляется в этом тексте неслучайно. Во-первых, это пример удачного скаутинга академии. Во-вторых, его история – хорошая иллюстрация, как талантливый парень не попадает в команду Семака и раскрывается за пределами Петербурга.
Сейчас Саусь – латераль в системе Талалаева. Два ассиста, гол «Спартаку», классная скорость, неутомимый прессинг. Он так здорово начал сезон, что понравился нашим топ-клубам (пишут про ЦСКА, «Локо», «Динамо») и засветился в шорт-листе греческого ПАОКа.
А Андрей Аршавин разглядел 16-летнего Сауся в «Мастер-Сатурне»:
– В 2020-м наш 2003 год каким-то чудом был на первом месте и прошел первый круг без поражений. Мы понимали, что нужно усиление. Искали левого защитника и атакующего игрока. Нам сказали, что есть атакующий – Влад [Саусь]. И защитник – [Матвей] Трощенков.
Вместе с коллегами полгода изучали матчи «Мастер-Сатурна», игроки понравились. Влада мы брали как десятку, иногда он играл крайнего. Самое смешное, что он еще не всегда выходил. Когда общаюсь с тренерами, вспоминаю: «Вы понимаете, что в той команде играли несколько вообще слабых футболистов? У нас был человек с потенциалом, один из лучших в ЮФЛ-1, и он не попадал в состав». Вместо него играл парень, который кроме забегов в угловой флажок ничего больше не давал.
Мне кажется, Влад больше всех ездил на сборы с основой. И там он как раз докатился до того, что его ставили левым защитником. Тогда еще у него все было косовато и горбато. Смешно, что я предлагал Сауся Талалаеву, когда тот работал в «Химках». Он спрашивал: «Есть у тебя талантливый лимитчик? – Сауся возьмите. – Сколько? – Пятнадцать [миллионов рублей]». Не устроило – взяли другого лимитчика.
Саусь – техничный футболист, но иногда лаял на мяч. Мог с места на два метра прокинуть. Вроде все нормально, а потом – хренакс. Раза три за игру так терял. В какой-то момент я попросил его остаться еще на полгода, но потом пообещал отпустить. Он перешел в «Шинник», а летом [2024-го] присоединился к «Балтике».
Помню, звонил, когда он попадался в Первой лиге: «Влад, все хорошо, ты играешь. Но какой у тебя КПД? 0 голов, 0 передач». Как латераль он свои функции уже тогда хорошо выполнял. Для его данных – мощный, быстро бежит – схема 5-3-2 подходит как нельзя лучше.
– «Зениту» он бы пригодился?
– Да.
– То, что его не сохранили, – проблема?
– Нет, «Зенит» на нем заработал. У нас [в академии] все еще лежит процент от Сауся. Игрок же развился – для академии это супер. То, что его не увидели, не рассмотрели и не стали ждать в главной команде, другой вопрос. Я на это не влияю.
Как и, например, не занимался сделкой по Козлову. Считаю, что его уход в «Краснодар» – это прокол.
Уход Сауся и Козлова – правда прокол? Отвечает Сергей Семак
Передаю слова Аршавина и уточняю, как видит те сюжеты главный тренер «Зенита».
– На тот момент ни один из них не выиграл конкуренцию на своих позициях, – говорит Семак. – Наши игроки были гораздо сильнее. Саусь – большой молодец, максимально использует ресурсы. Он мне всегда нравился, но Влад начинал в центре поля, где у нас в тот момент была очень большая конкуренция.
По Козлову. Были не против его оставить: я с ним разговаривал, мы видели его в обойме. Но он выбрал «Краснодар». Посчитал, что там будет больше играть, выиграет место в старте. Этого не случилось. Думаю, у нас бы он играл не меньше, чем в «Краснодаре» (в этом сезоне у него 124 минуты в РПЛ – Спортс’’).
Нормальный путь, когда клубы возвращают воспитанников спустя время. Таких историй много и у европейских топ-клубов – например, вы знаете историю Хорди Альбы и «Барселоны». У нас есть примеры Кузяева и Кругового.
***
Козлов в интервью Дорскому в феврале 2025-го вспоминал:
«Семак сказал, что хочет видеть меня на летних сборах. Я честно ответил, что благодарен и ему, и клубу, но переходить в «Зенит» нужно в другом статусе, чем у меня. Я очень хочу вернуться в «Зенит», но уже как состоявшийся игрок, а не какой-то футболист с потенциалом.
«Зенит» – это клуб про победы и кубки, картинка игры не так важна. И это же не плохо: даже если ты плохо играешь, но побеждаешь, потом все забудут, как ты играл. «Зенит» делает все для победы, тратит много ресурсов, в том числе финансовых – в таких условиях молодому игроку тяжело заиграть».
Аршавин не понимает политику главной команды: «Зениту» придется скупать воспитанников. Сейчас их заменяют «средними русскими игроками»
Аршавин много и откровенно рассуждает, почему воспитанники не уживаются в основной команде.
«Для меня самым талантливым был Илья Родионов, когда они разрывали ЮФЛ-2, – рассуждает Аршавин. – Честно: казалось, что он будет лучше, чем я (сейчас Родионову 21 год, играет за «Черноморец» – Спортс’’).
Даня Козлов (20 лет, «Краснодар»), Леха Барановский (20 лет, «Уфа») – точно топ. Они с 2005 годом возили батраковых и кисляков – и вообще не заморачивались. Считаю, что Барановский и Козлов не слабее Батракова и Кисляка.
Из 2003 года нравился Ярик Михайлов (22 года, «Зенит», 1 минута в этом сезоне РПЛ). Из 2004-го – вратарь Богдан Москвичев (21 год, «Зенит», восстанавливается после разрыва крестов). Из 2007-го отметил бы Мотю Иванова (18 лет, «Зенит-2»).
В 2008-м у нас плеяда – Шилов, Кондаков, Амир Мусаев, Иван Терентьев, вратарь Зайцев (всем по 17 лет, Шилов и Кондаков заиграны в главной команде, остальные – в «Зените-2» – Спортс’’). Если посмотрим по продажам, надо выделить 2006-й. Может, не самая сильная команда, но игроки индивидуально хорошие. Обонин (19 лет, в аренде в «Балтике-2», шесть матчей за основу в Кубке), Бордачев (19 лет, в аренде в «Урале»), Хохлов (19 лет, «Зенит-2»), Базилевский (19 лет, «Акрон») уже востребованы во взрослом футболе.
– Почему почти все они – не в главной команде?
– Ярик Михайлов – в главной команде, Москвичев после выздоровления тоже останется в основе. Бардачев принадлежит «Зениту» – думаю, уже сейчас он способен заменить кого-то из основы.
Проблема такая: из молодых игроков никто не хочет ждать. И в «Зените» не могут ждать. Нужно время, чтобы работать с ними и подводить к главной команде.
Шилов и Кондаков должны это переломить. Напрямую зайти в основной состав.
– Вас беспокоит, что многие раскрываются уже в других клубах?
– Академия выпускает футболистов, они играют на высшем уровне. Просто «Зениту» через какое-то время придется воспитанников скупать. Например, я рад, что Коледин (20 лет, воспитанник академии «Зенита» – Спортс’’) дебютировал за «Пари НН». Он давно должен играть в Премьер-лиге. Коледин [последние годы] принадлежал «Спартаку» – на мой взгляд, он не слабее Даниила Денисова.
– Вильям Оливейра сказал нам в интервью: главная команда каждый год берет воспитанников, но они не готовы сражаться, проседают психологически. Что думаете?
– С половиной футболистов – это точно так. Одна из ментальных проверок, которую непросто пройти. Психология в этот переходный период – общая проблема и не зависит от страны. Но это только одна из причин.
Да, кого-то надо погладить по головке – но должна быть заинтересованность тренеров. Я же не могу подойти к каждому из штаба главной команды и проинструктировать: «Вот на этого кричите. А с этим помягче». Они сами смотрят, как влиять и поддерживать мотивацию.
– Вы на связи со штабом Семака?
– Мы перезваниваемся, но редко. Я могу сам позвонить Семаку. Но проблема в том, что они редко бывают на футболе в академии.
– Вас это деморализует?
– Нет, просто я считаю, что такого происходить не должно.
– От основы есть человек, который постоянно просматривает команды академии и делает отчеты?
– Я такого не знаю.
Ответ Семака: он не считает, что основа должна тесно работать с академией
– Взаимодействие академии с тренерским штабом – исключительный случай, – рассуждает Семак. – Потому что средняя продолжительность работы главного тренера – один год. Как может строиться взаимодействие, если академия воспитывает игроков с прицелом на пять лет и больше?
– Но вы работаете долго.
– Это исключение. Сегодня тренер работает – завтра нет. Взаимосвязь между тренером и работой академии не подразумевает четкой структуры. Это две разные планеты. Если я вижу, что в академии есть перспективные игроки, могу посмотреть молодежку или «Зенит-2».
Нюанс в том, что «Зенит-2» играет не в ФНЛ, а во Второй лиге. Взять игрока из Второй лиги в команду, которая борется за чемпионство… Уровень – пропасть. Игрокам крайне сложно оттуда перепрыгнуть.
Не думаю, что в большинстве клубов есть выстроенная коммуникация между академией и главной командой.
«Есть чувство горечи, досады. Они мне как дети». Что еще говорят в академии про воспитанников и главную команду
Не только Аршавин переживает, что воспитанники не играют в главной команде. И это одно из моих главных впечатлений: никто в академии не стеснялся говорить об этом прямо и не сковывался корпоративными рамками.
«Мы развиваем футболистов в первую очередь, чтобы они заиграли в основе, – рассуждает тренер Евгений Зезин, который выиграл уже два турнира ЮФЛ. – Но сейчас это почти невозможно. И понятно, что меня это сильно беспокоит. Когда много лет работаешь с парнями, хочешь увидеть их в главной команде. Хочется приходить на «Газпром-Арену» и слышать, что фанаты кричат фамилии воспитанников. Это самое приятное, что может быть.
Да, переход из юношеского футбола во взрослый – непростой. Юному футболисту тяжело сразу ярко влететь в основу. Нужно время. Возьмите, например, парней из ЦСКА, которые сейчас в главной команде. Они не сразу заиграли – их подводили к составу. Да и Месси в «Барселоне» не сразу заиграл.
Недавно Тимощук сказал, что у «Зенита» нет времени ждать. Думаю, проблема в этом».
Спрашиваю Василия Костровского:
– Что думаете про репутацию клуба, чьи воспитанники не попадают в основную команду?
– Это данность. Я как человек, который давно работает в детско-юношеском футболе и чьи воспитанники играли за «Зенит» и приносили ему славу, хочу видеть мальчишек в главной команде. И жду, что, наверное, когда-то они составят костяк.
Я понимаю, что стоят серьезные задачи: каждый год здесь и сейчас выигрывать чемпионат. И никто не будет ждать, как в свое время Морозов ждал Сашу Кержакова, который за полсезона не забил ни одного мяча. А он его все ставил и ставил. Или как Андрея Аршавина, которого Морозов то пытался отчислить, то опять привлекал к основе, давая шанс.
То, что сейчас происходит, – данность времени.
– Зафиксируем: сейчас молодые и талантливые не получают нужного времени?
– Скажем так: сейчас надо быть не просто молодым и талантливым – даже суперталантливым крайне сложно пробиться. Аршавин и Кержаков могли бы не заиграть в нынешних условиях.
На моей памяти всего два выпускника тогда еще «Смены» заиграли сразу со школьной скамьи: Олег Саленко и Влад Радимов (стал звездой в ЦСКА – Спортс’’). Все остальных нужно было подводить и давать шансы.
– Вильям Оливейра говорил о проблемах с мотивацией у воспитанников – что они теряют веру в себя.
– Наверное, в этом есть проблема. И, наверное, это в том числе вопрос к нам: почему они в ментальном плане не могут себя перебороть и составить конкуренцию?
Не знаю, насколько сейчас Вадим Шилов ментально уступает, но я не особо заметил у него во время матчей боязни и скованности. При этом он получает достаточно немного времени для развития. Хорошо, что есть «Зенит-2», где можно получить игровую практику.
– Что вы испытываете, когда видите Козлова в «Краснодаре», Ваханию в «Ростове» и Сабу Сазонова в Серии А?
– У вас есть дети?
– Да.
– Значит, вы меня поймете. Отношусь к ним как своим детям. Я рад за них, если все хорошо. И переживаю, если появляются проблемы. Даже больно бывает. Это наши ребята, они здесь выросли, и я рад любому их успеху.
– Но у вас есть чувство горечи, что эти успехи – не в «Зените»?
– Наверное, вы правильно подобрали слово: чувство горечи, досады, огорчения. Но я все равно рад за их успехи в другом клубе.
«У нас порядка 150 профессиональных клубов. В Бразилии – более двух тысяч». Семак объясняет, почему трофеи и воспитанники – несовместимы
– Руководство ждет от вас чемпионства каждый год, часть болельщиков – чтобы этого чемпионства добивались в том числе воспитанники. Насколько сложно совместить обе задачи?
– Это не просто сложно – это невозможно. Невозможно искусственно адаптировать игрока, если он не соответствует уровню.
На протяжении семи лет, которые я в «Зените», в заявках на матчи было свыше 30 воспитанников. А если взять сборы, насчитаем 50-60 игроков, которые прошли через основной состав.
Возьмем Кругового. Уйти из «Зенита» – решение Дани. Он был игроком основной обоймы. Просто Дуглас Сантос на этой позиции играл сильнее. В ЦСКА слева в защите сильнее выглядел Мойзес. Потом Дане нашли другую позицию, на которой он раскрывает свои качества: быстрый игрок, хорошо работает с мячом. Ошибки при обороне нивелируются, потому что позиция выше.
– Почему игрокам не хватает качеств? Вы говорите про семь лет – большая дистанция.
– Это очень глубокий процесс. Вижу два ключевых фактора. Первый: в детских секциях и школах (это не касается нашей академии) детей не отбирают, а набирают. Потому что сейчас футболом занимается несоизмеримо меньше детей, чем 20-30 лет назад. В мое время практически каждый ребенок в классе умел худо-бедно играть. А сейчас в классе, где 15-20 мальчиков, в лучшем случае треть близка к спорту. Может, и меньше.
Второй фактор: сегодня невозможно расти только за счет желания и фанатичной преданности футболу. И родители, и дети хотят работать в комфортных условиях. Если посмотрим на страну, на бескрайний север, там почти нет круглогодичных футбольных манежей. А зима в некоторых регионах по шесть месяцев. Даже в Санкт-Петербурге манежей – по пальцам пересчитать. Манеж в академии построили только в этом году. В остальном максимум – дутики, в которых условия достаточно сложные. А что говорить про Архангельск, Мурманск и другие места?
Мы должны понимать, из чего подпитываться. Если хотим полноводные реки, должен вырасти уровень базовых условий для ребят. Повторюсь: сейчас детям нужны комфортные условия. Иначе заниматься они не будут.
И еще пример: у нас в стране порядка 150 профессиональных клубов. Знаете, сколько в Бразилии? Более двух тысяч. Представляете, какая там конкуренция? У нас футбол является работой для около пяти тысяч человек. А в Бразилии – для более 50 тысяч. В европейских странах по 3-4 тренера ведут одну группу, чтобы было больше индивидуальных занятий. Это совсем другая вовлеченность общества в спорт.
Все говорят про Вадима Шилова. В чем его уникальность?
В тексте несколько раз упоминается 17-летний Вадим Шилов – пожалуй, главный талант академии за последние годы. В 2024-м он в команде Евгения Зезина выиграл ЮФЛ-2 и стал лучшим бомбардиром лиги – 42 гола и 27 передач в 33 матчах.
В этом сезоне его подтянули к основе. До травмы передней крестообразной связки (о ней рассказали 21 ноября) Шилову дали лишь 22 минуты в трех матчах РПЛ. Зато в Кубке он играл много, забил «Оренбургу» (6:0) и «Рубину» (3:0).
С «Рубином» еще и заработал пенальти – обязательно посмотрите хайлайты.
«Шилов занимается с нами каждый день, – рассказывает Семак. – Он не по годам зрелый с точки зрения футбольного интеллекта и понимания игры. Хорош в обыгрыше, поставленный удар. У него есть все задатки, чтобы вырасти в хорошего игрока.
Сейчас очень важный период для ребят, которые подключаются к основной команде. Переход во взрослый футбол – самая сложная фаза. Недавно видел статистические данные, где сопоставлялся уровень игроков сборной России с уровнем сверстников из других ведущих сборных. До 14 лет мы практически ни в чем не уступаем. С 15 до 17 навязываем конкуренцию. Но с 18 до 21 серьезно проигрываем по всем показателям – и функциональным, техническим».
«С Шиловым я работал полтора года, – рассказывает тренер Евгений Зезин. – Он – фанат. Живет футболом. Помимо тренировок очень много работал индивидуально, оттачивал разные элементы. Дриблинг, завершение, удары из удобных и неудобных позиций. Подтягивал слабую ногу. В этом возрасте это очень хорошо. Потому что многих парней приходится заставлять заниматься индивидуально. Командных тренировок недостаточно, чтобы вырасти топовым футболистом».
«Он просто одаренный: хороший удар, техника, любит футбол, – считает Аршавин. – В чем феномен Пиняева? Вот Шилов такой же. Его не надо заставлять. Постоянно выходил на поле отдельно тренироваться, хотя и так был одним из лучших в команде».
«Мы все делаем правильно. Ждем». Задаем вопросы Зырянову
– Вильям Оливейра с Сергеем Семаком здесь работают восьмой год – представляете, какой пласт футболистов прошел через них? – говорит Зырянов. – Если бы кто-то был конкурентоспособным, он бы уже играл в «Зените».
Возьмем Даню Козлова, который ушел в «Краснодар», мотивируя тем, что ему не дают время. Разве в «Краснодаре» он получает много времени? Поэтому я не скажу, что «Зенит» во вред себе отправляет сильных футболистов в другие команды.
Мы все делаем правильно. Ждем. Ждем от нашей академии, что они дадут игроков, которые смогут зайти в основу, конкурировать с иностранцами и приносить золото. Потому что другого пути у «Зенита» нет. Мы каждый год ставим задачу бороться за чемпионство. Параллельно есть другая задача – воспитывать своих игроков. Но на первом месте – чемпионство.
– Рифмуются ли эти задачи? Воспитанникам нужны время и опыт, а от Семака каждый год требуется золото.
– Нужно искать компромисс. Но здесь не все будет зависеть от меня или Сергея Семака. В первую очередь все зависит от футболистов академии. Им предоставляют шансы. Сейчас – Кондакову, Шилову и Москвичеву, раньше – Козлову и Лобову.
Нельзя говорить, что они не получают возможностей.
– Аршавин говорил, что продажа Козлова – прокол «Зенита».
– Андрей Сергеевич говорит со стороны академии, а не основной команды. Смотря, в чем заключается провал: в том, что продали за маленькие деньги? Или в том, что не оставили в «Зените»?
– Он считает, что в будущем «Зениту» придется покупать воспитанников и тратить б́́́о́льшие деньги.
– Это нормальная практика. Но если они не выстрелят, то мы и не будем их покупать. Пока дело обстоит так: и Козлов не получает игровую практику, и тот же Никита Лобов в «Рубине» (20 лет, пять матчей в этом сезоне – Спортс’’).
Но есть и хорошие примеры – Сутормина, Чистякова, Миши Кержакова. Они прошли все стадии в нетоповых командах, а потом возвращались. Им было не по 18 лет – они уже состоялись как футболисты.
– Но вас беспокоит, что «Зенит» на юношеском уровне – это успешная структура, которая много побеждает, при этом ее воспитанники не достигают главной команды?
– Не то чтобы беспокоит. У нас занимается две тысячи детей – и это наш главный успех. Мы рады, что дети побеждают на своем уровне. И мы не переживаем, что они потом не попадают в основной состав. Мы их не теряем, а даем возможность проявить себя в других командах в аренде.
Вы видите: мы не отдаем их в топ-клубы, где им, возможно, было бы сложно выделяться. Как только они проявят себя, может быть, захотят вернуться обратно.
– Должен ли между академией и основой быть кто-то вроде скаута? Человек, который просматривает игроков и докладывает об их прогрессе.
– Им должен быть человек из академии. Или старший тренер об этом должен говорить, или Андрей Сергеевич [Аршавин]. Они должны общаться и давать обратную связь тренерам основной команды. Так должно работать. И уже работает.
– Есть ли у академии задача каждый год выпускать определенное количество игроков для главной команды?
Это утопическая задача. Когда я был тренером молодежки, у нас был шаблон – 3, 5, 7 человек. Но это невозможно. Мы – не цех, который делает болванки. Условно, 30 единиц в месяц. Здесь – живые люди.
Я буду только счастлив, если большинство попадет в основную команду. Как был бы, например, счастлив Сергей Галицкий, который сказал, что своими воспитанниками станет чемпионом. Но получилось так, что «Краснодар» стал чемпионом с тремя воспитанниками (Сперцяном, Агкацевым и Черниковым – Спортс’’).
Парни должны понимать, что в России есть другие команды. И они должны быть конкурентоспособными там. Чтобы, если они не попали в «Зенит», их жизнь не заканчивалась. Чтобы они стремились побеждать, стремились попасть в сборную.
Не всем достанется счастливый билет заиграть в РПЛ, но есть еще другие лиги. И там тоже нужно быть успешными.
– То есть у академии нет строгой цели растить игроков для «Зенита»? Глобальная цель – вырастить игрока для профессионального футбола?
– Конечно. Мы хотим, чтобы они выросли нормальными, высокообразованными людьми. И хорошими профессионалами в сфере футбола. Если станут игроками «Зенита» – супер. Если пройдут через другие команды и вернутся – тоже супер. Если не вернутся, заиграют в других командах – и это отлично.
У нас около 30 воспитанников в Премьер-лиге. Может, академия работает не супер, но точно работает отлично.
– Почти 30 воспитанников в РПЛ – но не в «Зените». Это как раз тревожит академию.
– Мы переживаем вместе. Но это означает одно: чтобы футболисты попадали в основную команду, академии надо работать еще лучше.
«Если у команды есть задачи, она будет скупать игроков». Как изменится «Зенит» с новым лимитом
Спрашиваю Сергея Семака о нашествии нового лимита:
– Возвращается жесткий лимит, у наших топ-клубов два пути: или активнее подтягивать воспитанников, или покупать опытных россиян, которые сразу готовы давать результат. Каким пойдет «Зенит»?
– Здесь нет «или». Если у команды есть задачи и ей позволяют возможности, она будет усиливаться. Если не будет, значит, не сможет бороться за высокие места.
Сейчас разрешены 13 легионеров [в заявке]. У нас 12 плюс Алип, у «Краснодара» – 12 плюс Сперцян. Только в восьми командах чемпионата 10+ легионеров.
Если доведем до 10 легионеров (имеется в виду 5 на поле и 10 в заявке, формат заработает с сезона-2028/29 – Спортс’’), мы уберем из лиги 10-15 иностранцев. Причем формат 5+5 подразумевает, что пятеро будут сидеть на скамейке. Но зачем они нужны? Чтобы сидели? Не лучше ли сильным игрокам поднимать уровень чемпионата? А тем, кто на скамейке, в честной конкурентной борьбе сражаться за место в основе?
Расширьте чемпионат с 16 до 18 клубов – и мы получим плюс 30 россиян. Без ненужных движений, которые уберут конкуренцию и ослабят чемпионат. Уберем 15 сильных иностранцев – на их место придут опытные игроки из ФНЛ. Упадет уровень? Упадет. Хотим сильный чемпионат? Значит, должны быть сильные игроки и здоровая конкуренция. Хотим искусственно? Ну, это тоже путь. Но он еще не приводил к хорошим результатам.
– Представим, что Россию в какой-то момент вернут в еврокубки. Вас беспокоит лимит еще в этом контексте – что нашим клубам будет намного тяжелее?
– Все это прекрасно понимают: c лимитом 5+5 нам будет очень сложно. Про Лигу чемпионов, думаю, можно забыть. Останется Лига Конференций и в лучшем случае Лига Европы.
Что не так с новым лимитом и риторикой Дегтярева о нем
Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Виталий Тимкив, Сергей Пивоваров, Алексей Даничев; Alexander Chernykh/Russian Look, Maksim Konstantinov/Global Look Press/Global Look Press; fcufa.pro; instagram.com/dkpro.coach; vk.com/academyfcrodina; fc-zenit.ru
Разумеется, сегодня сложнее выращивать игроков. И в тексте есть несколько причин, в том числе одна из главных. Кому 40+ лет вспомните, как в футбол рубились. Я вот помню - по 3-4 часа в день играли. И даже зимой в -20 бегали и играли. А нынче это никому не интересно и в тексте правильно говорят: только занятий в академии - совершенно недостаточно.
При этом выращивают, академия в числе лидеров по кол-ву игроков в РПЛ (орно, как некоторые пишут что в ноль работают). Что нет Аршавиных новых? Да их во всем российском футболе нет. Ну и Аршавин совершенно в другой среде рос, тогда им за повышение той же зарплаты нужно было землю грызть.
Вот и один из ответов почему результаты не соответствуют вложениям: замкнутая, а значит зашоренная и коррумпированная система.
Кстати, сам Костровский Денисова даже бегать технически правильно не смог научить. Из-за этого Морозов не хотел давать Денисову шанса в основе.
На примере ЦСКА и Локомотива хорошо видно. Локомотив 6-й в прошлом году был 6-м, зато Батраков заиграл - в целом руководство довольно, Галактионов продолжает работать, всё хорошо. ЦСКА - 3-й, заиграл Кисляк. Но если бы Зенит был третьим, а уж тем более шестым, но заиграл бы один-два игрока из академии, то все говорили бы о громком провале.
А молодежь прекрасная... Снова ведь последний чемпионат МФЛ взяли, но никому и шансов не дадут.