«Те, кто считает, что в НБА нет защиты... С вами не о чем разговаривать». Редчайшее интервью Йокича
Никола Йокич почти не дает интервью. Но когда в дверь его дома постучал ведущий подкаста X&O’s CHAT Эдин Авдич, то Никола, как и любой гостеприимный балканец, не смог отказать. Однополчане оживленно проговорили почти два часа, обсудили и ранние годы Йокича, и то, как он изменился со временем.
Без упоминания лошадей, разумеется, тоже не обошлось.
О первом спорте и братьях
Вообще-то баскетбол и был моим первым видом спорта. Во дворе нашего дома было кольцо, и мы с братьями постоянно играли – я против них двоих. Я был еще совсем маленький, думаю, еще даже не ходил в школу, но уже играл в баскетбол.
Они дико бесились, когда мы играли. Я был меньше, а они не стеснялись применять силу, поэтому я всегда плакал, когда проигрывал, и часто жаловался маме.
Сейчас я понимаю, как много мои братья сделали для меня. С самого детства и до момента, когда один из них играл за «Спартак», а другой за «Гемофарм», мы постоянно были вместе. Однажды Страхиня взял меня на тренировку «Спартака», и я провел вместе с командой 5-6 дней. Они постоянно брали меня с собой на тренировки, на матчи, куда угодно. Просто чтобы я мог играть с ними.
Благодаря им у меня сохранилось огромное количество воспоминаний о детстве. О каких-то я могу рассказывать в интервью, о каких-то, пожалуй, не стоит, но они безусловно много значат для меня. Между нами с самого детства была и остается эта крепкая связь, но при этом мы всегда соблюдаем иерархию. И я считаю это нормально, это правильно. Это естественная форма уважения. Я младший брат, и должен уважать своих старших братьев. Так было раньше, так остается и теперь.
О примерах для подражания
Момент, когда я понял, что баскетбол может стать моей профессией и я смогу зарабатывать этим себе на жизнь – мой второй год выступлений за «Мегу». Я тогда стал MVP лиги, играл против таких команд, как «Партизан», «Црвена Звезда», «Бавария», и других клубов Евролиги. Мне было 18, я играл против опытных игроков с большими именами и выглядел весьма достойно.
Тогда я понял, что могу сделать карьеру в баскетболе. Я еще не знал, на каком уровне, но понимал, что у меня может получиться. И стоит сказать, что мне очень повезло с партнерами по команде. Одновременно со мной за «Мегу» играли Бобан Марьянович, Новица Величкович, Ратко Варда, Ненад Шулович, Марко Кешель, Деян Мусли. Все выступали на разных позициях, и у каждого было чему поучиться.
Я всегда вспоминаю Павле Релича – феноменальный характер, уникальный друг, готовый помочь в любой ситуации. Я до сих пор должен ему 50 евро. Мне не на что было ехать домой, я плакал, был в отчаянье, а он подошел, спросил, что случилось, и без лишних слов дал мне денег. Даже не сказал, когда и сколько вернуть. Прошло 13-14 лет, а я все еще помню его добрый, искренний поступок. Но я так и не вернул ему деньги, и уже, наверное, не верну. Знаете, как говорят, долг между двумя хорошими друзьями – это плохое дело.
Я хочу сказать, что для молодого игрока крайне важно оказаться рядом с теми, кто покажет ему правильный путь в профессии. И даже сейчас, играя в НБА, я вижу, что таких игроков не хватает. Я говорю о ветеранах, которые были тогда со мной в «Меге». Я боготворил Новицу Величковича. Помню, смотрел матчи команд, за которые он играл, и болел за него, а не за какую-то из команд. То же самое с Бобби Марьяновичем, я следил за его карьерой, когда он был в ЦСКА, «Жальгирисе», «Нижнем Новгороде». Мы и сейчас дружим. Или Ненад Шулович, который поиграл во всех лигах, на самых разных уровнях. Ему было 30, когда он пришел в «Мегу», а он работал на износ, умирал на тренировках и в тренажерном зале, чтобы показать молодым – как надо работать, показать, что никому ничего не гарантировано и ничего не дается просто так.
Все эти люди дали мне понять, что это нормально – не знать или не понимать чего-то, что я всегда могу подойти и задать любой вопрос. Неправильно это, наоборот, когда тебе кажется, что ты все знаешь, уже всему научился и для тебя нет секретов.
О том, что не любит новшества
Я правда не люблю что-то менять, пробовать что-то новое. Может быть, это моя плохая привычка. Все те же люди, которые работали со мной 11 лет назад, работают со мной и сегодня. Джейсон Миллер – мой физиотерапевт, он еще работал в сборной Сербии, там его все обожают. Оги Стойкович – персональный тренер. И Фелипе Эйхенбергер, тренер по физической подготовке. У меня есть эти люди, моя семья, это круг моего общения. Мне не нужно новых ощущений.
Мне нравятся места, куда я хожу, мои привычки, я не очень легко схожусь с новыми людьми. Поэтому я и говорю, что мне очень везло с партнерами по команде. В НБА – тоже. Когда я пришел, в «Денвере» были Джамир Нельсон, Майк Миллер, Уилсон Чендлер, Даррелл Артур. Нельсон и Чендлер каждый день ходили в тренажерный зал, ни разу не пропускали. Или взять Майка Миллера. Всегда ходил в костюме, даже на тренировку. Всегда сосредоточен, вежлив. Это вроде бы маленькие вещи. Но ты видишь их и запоминаешь. Эти люди становятся частью твоей жизни, ты привыкаешь к ним.
Повторюсь, мне очень везло с людьми вокруг меня, когда я начинал карьеру в Сербии и здесь, в НБА. Может, поэтому сейчас я не так легко схожусь с новыми людьми.
О воспитании
Я стараюсь вести себя уважительно. Это влияние родителей, которые позаботились об этом еще в детстве. Они привили такое отношение мне и моим братьям. Это мое мнение.
Я с полной уверенностью могу сказать, что у нас было счастливое детство. Мы путешествовали во время летних и зимних каникул, родители всегда находили возможность устроить для нас интересный досуг, даже когда у семьи особо не было денег. Они научили нас, как правильно относиться к славе, как правильно одеваться, как правильно пить, как вести себя в тех или иных ситуациях, когда ты идешь на крестины, в гости или собираешься компанией в кафане (паб).
Я ходил в кафану вместе с мамой, когда мне было 10 лет, сейчас это звучит не очень здорово, но ведь это не так. Я благодарен за этот опыт. Это тоже своего рода институция. Я научился, как заказывать песни, как танцевать, как петь, как вежливо обращаться к официантам, что делать, если ты вдруг разбил бокал. Мой отец ни разу не разбил бокал, хотя он эмоциональный человек. Я ни разу не видел этого. Я бил посуду – это было. Думаю, в определенные моменты я довольно эмоциональная персона. Для меня музыканты-тамбурицы и группа близких за столом – это апогей хорошего времяпрепровождения. Просто пик.
Мне нравятся концерты, дискотеки, клубы, иностранные, сербские, с самой разной музыкой – фольклор, рок-н-ролл. Но музыканты-тамбурицы (разновидность фольклорной музыки, где музыканты играют на струнных инструментах тамбурах) – экстра-класс. Возможно, потому что я вырос среди них, потому что меня так воспитали. Крестный моего отца, папа и я ходили в четыре часа утра в клуб в Сомборе, называется «Enigmatic Club». Тогда он был как дом, чтобы войти нужно было постучать – открывается окошко, на тебя смотрит тетя Мира, ты просишь войти, а она, исходя из того, какого ты возраста, разрешает или нет. И я ходил туда, когда мне было 18, хотя там проводили время люди 30, 40, 50, 60 лет. Все меня там знали, говорили «а, это пацан Бане!».
Боже мой, вот такая вот реклама кафаны! Так что, я говорю – музыканты, друзья, хорошая компанейская атмосфера, и я готов плакать от счастья. На самом деле, я очень чувствительный, и мне кажется это нормально не нужно это скрывать или бравировать этим. Я легко могу заплакать, услышав какую-то грустную песню.
О самых важных советах
Это из семьи.
Моя мама всегда говорила: «Во время побед не приписывай все заслуги себе. А во время поражений не вини одного себя».
И еще она говорила: «Будь амбициозным. Целься в Луну, если промахнешься, то, по крайней мере, попадешь по звездам».
Я тогда даже не играл в баскетбол, мне было лет 13-14. Но я запомнил это.
О сложностях адаптации в НБА
Скорость. Я не привык играть на таких высоких скоростях.
И второе – адаптация к разным типам игроков. Каждый вечер ты выходишь играть против «больших», каждый из которых элитный баскетболист, но по-своему.
Например, Энтони Дэвис – скорер, способный набирать очки лицом к кольцу. Он набрал 50 очков против нас, против меня персонально. Потому что каждый раз, когда они разыгрывали пик-н-ролл, я оставался против него и он забивал. На следующий день ты играешь против Дрэймонда Грина или Грега Монро из «Детройта». Потом Стивен Адамс или Порзингис. Абсолютно непохожие игроки с разными качествами. Мне было очень сложно адаптироваться в обороне к каждому из них. Но со временем ты изучаешь привычки игроков, ты готовишься к матчам и начинаешь понимать, чего ждать от них.
Скаутинг перед матчами – 50% успеха. Ты не задержишься в лиге надолго, если не будешь изучать соперников. Ведь, ладно, я играю против Нуркича 11 лет, я знаю его так же хорошо, как и он меня. Но каждый год в лигу приходят новые игроки, и у каждого есть преимущество, как минимум, в возрасте, в скорости.
Поэтому учеба никогда не прекращается, постоянная адаптация к НБА – это одно из условий того, что ты продолжаешь здесь играть.
О сложности игры в НБА
С чего бы начать.
НБА – это с большим отрывом самая сильная лига мира, с игроками самых разных талантов, умений, размеров. Те, кто считает, что НБА – лига, в которой нет защиты... Скажу так, если вы всерьез следите за НБА и действительно так считаете, то с вами не о чем разговаривать. Возьмите игроков вроде Нуркича, Авдии, Шенгюна или Шредера, посмотрите, насколько доминантно они выглядят на международных турнирах. Но они играют совсем иначе в НБА. Я не имею ничего против международных турниров, европейских чемпионатов или Евролиги. Я стараюсь смотреть все. Но игроки, которые великолепно выглядят в Европе, не могут проявить себя так же в НБА.
Почему же, если здесь играют без защиты? Говорят, что в регулярном чемпионате защита слабее, чем в плей-офф. Да, это правда, но ведь и в Евролиге команды выходят на пик в плей-офф.
О большом количестве травм в НБА
Мое мнение, что это происходит от того, что игроки не готовы. К такой интенсивности, скорости, частоте матчей. Мы играем по пять матчей за восемь дней.
Это сложно донести словами, ведь минуты, например, Тейтума, повредившего ахилл, отличаются от минут среднестатистического игрока, который ждет, чтобы просто получить и бросить мяч. Такие, как Тейтум и ему подобные, играют по 35-40 минут, они постоянно в движении, совершают рывки, чтобы получить мяч, против них постоянно защищаются. Ко всему этому нужно готовиться и привыкать.
Мне понадобилось довольно много времени, чтобы привыкнуть к ритму игры, к перелетам, выездным турне, сдвоенным матчам.
Сейчас мне такой режим даже нравится, потому что я привык к нему, я чувствую себя комфортно на площадке, но когда я только начинал, то было тяжело. Ты только приземляешься, тут же едешь на тренировку, потом зал, наутро ты опять идешь на тренировку, потом у тебя три часа свободного времени, затем игра, сразу после окончания вылет, утром опять тренировка. Необходимо время для того, чтобы к этому привыкнуть.
В какой-то момент просто начинаешь путать день с ночью. Например, ты летишь из Майами в Торонто. Два совершенно разных места, абсолютно разных климата. Это непросто.
О мотивации
Когда ты стабильно выступаешь на высоком уровне, и тем более, если это приводит к успеху – индивидуальным наградам, титулам, то победы становятся чем-то естественным. Ты не обесцениваешь их – нет, но побеждать становится для тебя стилем жизни. Это ощущается как нечто нормальное. Соответственно, когда ты не побеждаешь, тебе кажется это ненормальным.
Поэтому победы сами по себе мотивируют меня, хорошая игра мотивирует меня, эффективная подготовка, предыгровой настрой – все это тоже мотивирует меня, общение с одноклубниками и друзьями меня мотивирует, выпивка меня мотивирует, время с семьей меня мотивирует.
Все по чуть-чуть.
Это естественно – делать что-то и хотеть большего. Люди, которые говорят, что это не так, мне кажется, лукавят. Если я езжу на двух лошадях в день, мне хочется ездить на десяти. Если я тренирую «Джокер Сомбор», то хочу тренировать «Спартак», потом «Црвену Звезду», затем «Реал». Это нормально – хотеть чего-то большего и стремиться к этому.
О лидерстве
Когда я смотрю матчи, то веду себя как отец – кричу, матерюсь, не скуплюсь на эмоции. Во время игры нужно уметь управлять этим состоянием, потому что это забирает очень много энергии. Я могу повысить голос, указать на ошибку, но затем необходимо успокоиться.
Думаю, что могу быть лучше как лидер, мне нужно прибавлять в этом. Я лучше, чем был, но мне необходимо научиться распределять силы. Потому что, когда я говорю, я отдаю энергию, и если переусердствовать, то потом ее может не хватить в самый нужный момент.
Об эволюции игры
Я не очень понимаю точку зрения ветеранов, великих игроков в отношении тех, кто играет сегодня. Я не думаю, что дело в неуважении или зависти. Если они играли 20-30 лет назад, это не значит, что они не могли бы играть сегодня. Лэрри Берд мог бы играть где угодно: в Сомборе, Китае, на Юпитере еще лет 10 назад. Он и ему подобные – легенды, экстраординарные игроки, о которых будут помнить вечно.
Но мне кажется, было бы глупо, если бы баскетбол не был лучше сейчас, чем 30 лет назад. Это все равно что говорить – 30 лет назад телефоны были лучше, игнорируя прогресс в технологиях. Если все модернизируется и движется вперед, то и баскетбол модернизируется тоже. То же самое касается и нас. Через 20 лет баскетбол будет гораздо лучше, с гораздо более талантливыми игроками.
Мое мнение – баскетбол станет беспозиционной игрой, где каждый баскетболист будет обладать универсальными навыками, сможет делать все что угодно. Конечно, будут и свои уникумы, которые будут менять игру, как ее изменил Стеф Карри. Кто-то вроде Вембаньямы, который меняет баскетбол прямо сейчас. Это мое мнение, подчеркиваю. Эти изменения кажутся мне естественными, поэтому я не понимаю старых тренеров или игроков, которые критикуют современный баскетбол.
О тренерах
Мне всегда везло на тренеров, начиная с детско-юношеского баскетбола и заканчивая НБА со сборной. Мне всегда было просто находить язык с тренерами, потому что я всегда знал, что тренер – главный авторитет. Готов смириться с ролью, которую он для меня отводит, с обязанностями. Могу назвать себя обучаемым игроком, я люблю слушать, мне нравится вникать в детали.
Считаю, если игрок не в состоянии понять замысел тренера, его систему, то это никак не умоляет значимости тренера, скорее наоборот, это больше говорит об уровне игрока.
В современном баскетболе – мое мнение – победа начинается с создания тактического преимущества – куда бежать, где получать мяч, с кем размениваться. А это работа тренера, поэтому он вправе выбирать за счет какого игрока создавать преимущество.
И я никогда не был против критики. Наоборот, критикуйте меня, расскажите, что я делаю не так, научите меня. Ведь в этом и заключается роль тренера – помочь, рассказать, пояснить. Конечно, критика тоже должна быть обусловлена логикой. Если я вижу, что тренер критикует меня в рамках им самим установленных правил, той системы в которой он тренирует, то я не испытываю ничего, кроме уважения и благодарности. Если же это просто критика ради критики, тогда я просто не понимаю – в чем смысл.
Я как игрок – комбинация всех тренеров, с которыми работал, каждый сделал свой важный вклад в мое развитие. Я не могу назвать кого-то одного. Речь не только о главных тренерах, но и о тренерских штабах, людях, отвечавших и отвечающих за отдельные элементы игры. Они тоже ответственны за все те изменения, которые произошли со мной за все это время.
Так что я в моем понимании тренер всегда будет важнее игрока, и я не понимаю, как игрок может уволить тренера.
Например, когда «Денвер» уволил Майка Мэлоуна, я видел слова о том, что я повлиял на это решение. На самом деле, я узнал о его увольнении чуть раньше, чем вся команда. Дело было так, я находился дома, Никола Вучевич прислал мне ящик текилы в подарок, и я как раз открывал его. И в этот момент звонок в дверь – пришел владелец «Денвера» Стэн Кронке. А ящик огромный, я просто не мог его никуда спрятать. Так что я честно сказал: «Стэн, это не то, что ты думаешь. Это просто подарок. Я ничего не праздную». Все выглядело так, словно я праздную увольнение Мэлоуна, хотя на тот момент я даже ничего не знал. Тогда он и сказал, что они собираются уволить Мэлоуна и поинтересовался, что я об этом думаю. Решение было практически принято, это было за пять матчей до плей-офф. Я спросил: может, стоит подождать? На что Стэн сказал: «Что ты хочешь, чтобы произошло? Ты хочешь, чтобы команда взбодрилась? Хочешь подождать и посмотреть, сможет ли тренер справиться с этим? В чем твоя идея?». Тогда я сказал: «Я думаю, вы уже ответили на свой вопрос». Поэтому, когда люди говорят, что я уволил Мэлоуна или что я спас его, это чепуха. Я просто узнал об увольнении немного раньше, чем все остальные.
О любимых и нелюбимых бросках
Я верю, что залог хорошей эффективности – это выбор точки для броска, терпение и понимание того, в чем ты хорош, а в чем – не очень.
Скажем, я никогда не буду бросать с отклонениями через руки соперников с дальней дистанции. Я вообще не люблю броски с отклонением, для меня это самая последняя опция в атаке. Крюки, флоатеры, все то, что в непосредственной близости от кольца, что повышает шансы на точное попадание, как по мне, это надежнее и правильнее. Даже если я мажу такие броски, это не влияет на мою степень уверенности, потому что я знаю, что в моем случае это правильный бросок, а не просто прихоть или инстинкт.
Я не говорю про всех, я говорю за себя. НБА очень разная, и здесь нет какого-то одного рецепта успеха для всех.
Об игре в Европе
Нет. Не думаю, что это случится.
Ничего против Евролиги или европейских чемпионатов, просто я не могу себе это представить. Так же, как я не могу себе представить, что буду играть где-то, кроме «Денвера». Я нашел здесь покой, мои дети родились здесь, я нашел здесь свой дом, свою жизнь.
Мне нравится здешняя жизнь. Я не вижу необходимости и смысла менять что-то. Вместе мы построили здесь нечто особенное. Даже если мы никогда не выиграем здесь, этот органический титул будет значить для меня больше, чем что бы то ни было.
О деньгах
Могу сказать, что мою жизнь изменил самый первый контракт, тогда я почувствовал наличие денег, а все, что было потом, это уже своего рода сохранение средств и безопасность. Первое, что я купил, был конь – «Ловец мечты» (Dreamcatcher), еще я расплатился за Тойоту, на которой ездил, когда играл в «Меге». Я доволен своими апартаментами, домом – все нормально. Главным проектом для меня все равно остается «Ловец мечты». Все основано на нем, он стабильно приносит доход.
О спорте, за которым следит
Скачки. Баскетбол. Познакомился с сербской сборной по водному поло на Олимпиаде в Рио. С тех пор более пристально начал следить за этой командой: Якшич, Мандич, Сава, Ранджелович, Чук. Сейчас они выиграли чемпионат Европы. Я думаю, эти парни – светлое пятно в нашем спорте. Они те, кем мы должны гордиться. Я списывался с ними, они действительно очень простые в общении, и при этом каждый из них – настоящий пример для подражания. Восхищаюсь ими, тем, как ведут себя, как выглядят, они настоящие звери.
В Евролиге посматриваю за нашими, с теми, с кем играл раньше в клубах и сборной. Смотрю матчи «Партизана», «Црвены Звезды», слежу за Милутиновым в «Олимпиакосе», Владимиром Лучичем в «Баварии». В НБА наблюдаю за матчами «Миннесоты», «Торонто», «Оклахомы», последние несколько раз смотрел матчи «Атланты», этот парнишка – Джейлен Джонсон – очень интересный. В НБА уйма талантливых ребят, у каждого есть чему поучиться, везде есть что подсмотреть. И все это можно обратить себе на пользу.
Фото: East News/AP Photo/David Zalubowski
Фото: East News/AP Photo/David Zalubowski; Gettyimages/Chris Swann/Clarkson Creative, Sarah Stier, Joshua Gateley, Mike Carlson, Soobum Im; Kalle Parkkinen/Newspix24/Global Look Press
