7 мин.

Завтра ничего не случится

16

Само собой, не стоит мешать в кучу стюардов отдельно взятого Гран-при Европы и Всемирный совет. Но в каком-то смысле организации это родственные. И если уж первые настаивали на том, что должны быть последовательны, то вторые, надо полагать, руководствоваться обязаны теми же принципами. В Валенсии Льюису Хэмилтону был выписан проезд мимо здания боксов – точно так же, как и Марку Уэбберу на Нюрбургринге годом ранее, пусть и за нарушения разного характера. А если так – то завтра «Феррари» не накажут. Скорее всего, будет штраф. Но ничего другого быть не должно. Потому как то, что произошло в Хоккенхайме в июле сего года, ничем не отличается от того, что случилось в Сан-Паулу в году две тысячи седьмом…

Пусть то была последняя гонка чемпионата, пусть там Фелипе Масса и Кими Райкконен поменялись местами «красиво». Это не имеет никакого значения. Не должно иметь для Всемирного совета по автомобильному спорту. Потому что утверждение, что рокировки пилотов «Феррари» тогда и сейчас – это разные вещи, так же наивно, как фраза «такие пенальти не дают на последних минутах». Так могут говорить болельщики, но так не должны думать судьи. И если командная тактика запрещена, то «оправдана» она или нет, уже не должно иметь никакого значения. Прямого приказа не было ни тогда, ни сейчас – и этим сказано все. Как бы кто к этому ни относился.

Очень многие говорят о вреде имиджу спорта. Это вообще, как мне представляется, главное, что инкриминируется «Феррари». Команда нанесла урон имиджу «Формулы-1», поставила свои интересы выше интересов спорта. И, должно быть, так оно и есть.

С другой стороны, для чего он вообще нужен, этот имидж? И как его можно было испортить? Спорт – об этом любят говорить и чиновники, и даже сами спортсмены – он ведь создан для болельщиков. Ради них спорт этот вообще играется. То есть, грубо говоря, единственное, зачем спорту вообще нужен имидж – для расширения болельщицкой массы. В «Формуле-1» – скорее даже, для ее сохранения. Это логично.

«Феррари», нанеся вред имиджу спорта, болельщицкую массу вроде как оскорбила. Но это весьма и весьма спорное утверждение…

Болельщицкая масса она вообще не слишком однородна. Я уверен, что были оскорблены, скажем, болельщики в Бразилии. Но я уверен, что даже не все – те, что постарше уже, наверное, привыкли. В Испании, наверное, большинство оценило произошедшее в Хоккенхайме положительно. По крайней мере, с пониманием.

Вот, допустим, есть у нас болельщик. Назовем его абстрактно «любителем автомобильного спорта». Без командных пристрастий, рядовой такой этой болельщицкой массы член.

Отвлечемся от его отношения к тому, что случилось в Хоккенхайме. Кто он? Если «любитель», то, наверное, знаком с «Формулой-1» уже давно. Лет, может быть, десять. Давайте даже думать, что пять.

Если ему этот спорт все еще интересен, – а это в нашем случае утверждение – то, стало быть, он спокойно пережил шпионский скандал пару лет назад. Значит, ему, наверное, все равно, что инженер одной команды копировал документы другой команды, переданные ему начальником бригады механиков той самой другой команды, и что тот инженер потом пытался их сжечь на заднем дворе своего дома. Выходит, ему не совсем противно от того, что на каких-то машинах в прошлом году стоял некий двухэтажный элемент, а на каких-то – нет. И уж, наверное, он не слишком оскорбился, когда узнал, что бразильский гонщик совершенно другой команды разбил свой желтый автомобиль, чтобы помочь испанскому гонщику на таком же желтом автомобиле выиграть гонку. То есть, может быть, конечно, оскорбился, но совсем чуть-чуть. И смотреть гонки не перестал. Перестали – единицы. Если бы перестали миллионы – мы бы об этом уже знали.

Рядовому «любителю автомобильного спорта» запах грязного белья «Формулы-1» хорошо знаком и привычен. Может быть, он – этот запах – ему – любителю – где-то даже нравится.

У меня был довольно необычный опыт в Спа. Я впервые в жизни смотрел «Формулу-1» с трибуны. Я летел на гонку с такими же «любителями автомобильного спорта», как и, наверное, все остальные. Как, наверное, и я сам. Так вот один из них – то есть, нас – вез с собой в Спа два баннера. Я не гарантирую, что процитирую дословно, но общий смысл был прост и понятен. Один для Фелипе: «Алонсо украл у тебя победу в Германии, но он не украдет любовь из наших сердец». Второй для Михаэля: «Мы болеем за тебя с 1991 года, и ничто этого не изменит». Два этих послания были сочинены одним и тем же человеком. Если бы третий баннер был для Рубенса, то звучать поздравление с юбилеем должно было примерно так: «Шумахер украл у тебя победу в Австрии, но нам на это наплевать».

Мне вообще не очень понятно, когда говорят, что Фелипе Масса «заслужил» победу в Хоккенхайме. Он ее чем заслужил? Тем, что проиграл полсекунды в квалификации Алонсо? Тем, что Феттель на старте повернул руль в сторону другой красной машины? Нет, здесь слишком много условностей, по крайней мере, для того, чтобы говорить «заслужил». Впрочем, это к делу относится весьма опосредовано.

Существует мнение, что все бы ничего, но вот сделано все в Хоккенхайме было как-то неправильно. Что стоило бы – если уж так хотелось – чуть придержать Фелипе на пит-стопе, придумать еще что-нибудь. То есть, если бы во время смены шин одна из гаек капризно не залезла бы с первого раза на болт – часть болельщицкой массы была бы уязвлена чуть меньше…

Мне, признаться, тоже не совсем понятно, почему гайки закрутились с первого раза, а леденец был поднят сразу после того, как с гайками стал полный порядок. Но, мне думается, что это косвенно подтверждает ту теорию, по которой шанс победить у Фелипе был. Я не знаю, был ли действительно уговор перед стартом. Тот, по которому отрыв в три секунды мог гарантировать бразильцу победу. Но если был, то выходит Фелипе ее действительно не «заслужил».

Джеймс Аллен уверяет, что такой уговор был. Хоть он и не всегда оказывается прав, но у нас принято верить Джеймсу Аллену…

В любом случае – за рулем сидел сам Фелипе.

Это он снял ногу с педали, хотя мог и не снимать. Для чего? Для чего – в глобальном смысле? Чтобы избежать скандала? Чтобы сохранить себе место в команде? Чтобы избежать скандала и сохранить себе место в той команде, которая просит его «понимать» такие «сообщения»? В той команде, что платит другому парню в два раза больше и еще одному столько же только для того, чтобы тот – другой – был на его месте? Чтобы продолжать верить – осознавая все это, – что они позволят выиграть чемпионат? На «понимание этого сообщения» можно было потратить и больше времени, чем сделал Фелипе. Можно было успеть подумать обо всем. Можно было, как старший бразильский товарищ, подождать до последнего круга. Но он отпустил ногу едва ли не сразу. Он был готов к этой просьбе. И никто не убедит меня в обратном.

Спустя четыре дня на пресс-конференции на трассе близ Будапешта по-доброму улыбаясь о плохих и хороших парнях говорил Рубенс Баррикелло: «Если надо быть плохим парнем, чтобы победить в чемпионате – то мне эта победа не нужна». Ему аплодировали. Фелипе сидел рядом, и было видно, что с трудом сдерживал слезы. Снимая ногу с педали газа, он прекрасно понимал, что делает. Он не захотел быть «плохим». И это тоже его выбор. Мне трудно представить, что точно так же – хоть когда-нибудь – посторонится тот же Фернандо Алонсо. Или Льюис Хэмилтон. Или Себастьян Феттель. Мне вообще трудно представить, чтобы кто-нибудь – хоть когда-нибудь – попросил любого из них «понять сообщение» вроде того, что получил Фелипе.

То, что случилось в Хоккенхайме – это драма. Но это драма сугубо личностного характера. Это драма, по большому счету, одного человека. И, как ни крути, это было его решение. И он уже за него наказан.

И вот еще что...

Вы никогда не задумывались о легализации проституции? В этом ведь очень много положительных моментов... У девушек будут медицинские карты, никто не отнимет паспорта. В конце концов, трудовые книжки, отчисления в пенсионный фонд, дополнительные поступления в бюджет. К тому же, расплачиваться – почему бы и нет – можно будет банковской картой, а постоянные клиенты получат карты бонусные. Как в авиакомпаниях. Накопил «мили» – один раз «слетай» бесплатно.

Другое дело, что все это, безусловно, аморально. А потому, их, наверное, продолжат «хватать за руки» и «отводить в отделения». Но ничего не изменится. Их будут ругать и порицать. Они, наверное, заплатят штраф. Но потом их, в конце концов, отпустят. И они пойдут заниматься тем же, чем занимались раньше. Как девушки эти, так и те, про кого мы изначально тут собирались говорить...