ЭПОха великих скандалов
Последний из олимпийских скандалов оказался во всех смыслах итоговым. Самым громким - под дисквалификацию угодили главный герой Солт-Лейка испанец Мюлегг и одна из самых титулованных спортсменок в истории Белых Олимпиад Лариса Лазутина. Самым аполитичным - спортсмены представляют страны, которые невозможно объединить в одну группу по какому-либо геополитическому принципу. Самым продвинутым – вещество, обнаруженное у Лазутиной в крови, а у Мюлегга в моче, номинально не было внесено в список запрещенных, но фактически является попросту более мощным вариантом знаменитого теперь на весь мир эритропоэтина.
Собственно, из-за эритропоэтина (ЭПО) и разгорелся весь сыр-бор. На обнаружение этого вещества и были направлены все те драконовские меры антидопинговой безопасности, в соответствии с которыми спортсменам за час до старта стали лазить иголкой в вену. ЭПО – препарат, повышающий уровень гемоглобина (гематокрита) в крови. За счет этого кровь обогащается кислородом. Следовательно, в видах спорта, где медали получают самые выносливые люди, ЭПО становится королем запрещенных препаратов. Сюда относятся в первую очередь велосипедные и лыжные гонки; в меньшей степени – легкая атлетика и коньки.
Ранее считалось, что следы эритропоэтина в организме найти не-возможно. На обнаружение этого и родственных препаратов (к таковым относится и дарбепоэтин, найденный в организме Мюлегга и Лазутиной, а также и Ольги Даниловой) и были направлены неимоверно дорогие разработки, внедренные на американской Олимпиаде. Мы привыкли, что допинговые скандалы разворачиваются через месяц-другой после соревнований. Сперва известными становятся результаты пробы «А», потом ждут тщательного анализа пробы «Б», который в 99 случаях из 100 подтверждает первичные результаты. что неудивительно, поскольку проба, собственно, одна и та же, за один раз «взятая» моча, разлитая пополам – чтобы исключить случайности. При анализе крови длительные проверки не нужны. Вернее, они идут своим чередом, проверяя спортивную урину на содержание всего перечня запрещенных препаратов. Новая методика подразумевает проверку только на один препарат – ЭПО, а вернее, на уровень гемоглобина в крови. Если он выше положенного, это считается доказательством наличия ЭПО в организме, и спортсмен снимается с гонки. И здесь начинаются вопросы.
Во-первых, уровень гемоглобина – вещь сугубо индивидуальная. Он колеблется даже у одного человека в разные периоды жизни. Это, в частности, означает, что усредненный показатель для всех спортсменов – цифра, взятая с потолка. А слова Леонида Тягачева о том, что повышенный гемоглобин у Ларисы Лазутиной перед стартом эстафеты, повлекший за собой дисквалификацию всей нашей команды, является следствием месячных, – яркая иллюстрация некомпетентности российских спортивных чиновников. Всякий врач скажет вам, что у женщины в критические дни гемоглобин, наоборот, падает.
Во-вторых, повышение уровня гемоглобина в крови может происходить естественным образом. На это и направлены тренировки, в частности высокогорные. Кстати, столица американских Игр находится достаточно высоко над уровнем моря.
В-третьих, таким образом, повышенный уровень гемоглобина сам по себе не означает употребления ЭПО. Ну и, в-четвертых, метод обнаружения ЭПО по всем законам здравого смысла не следовало внедрять сразу на Олимпиаде, а сперва обкатать на менее значимых соревнованиях. Сам по себе он тоже, к слову, далеко не бесспорен.
На мысли об ЭПО и его новых производных – дарбепоэтин вообще считался совершенно невидимым для лабораторного анализа – наводят любые убедительные победы в видах спорта, рассчитанных на проявление выносливости. О победе Мюлегга в тридцатикилометровой гонке, когда он опередил ближайшего соперника на две с половиной минуты, с самого начала говорили с нескрываемым подозрением. Как явствует из самого принципа действия препарата, результат достигается путем длительного употребления, как части большой фармацевтической программы. Однако после первых двух гонок Мюлегг не был пойман и, как следствие, лишился только третьей из своих золотых медалей. Почему так получилось? Не в последнюю очередь оттого, что Михаил Иванов в последней марафонской гонке заставил Мюлегга до конца вычерпать умноженные допингом силы, и последствия перегрузки – Мюлегга била крупная дрожь, его тошнило, он явно был неадекватен – заставили более серьезно отнестись к анализу полученных данных.
Вывод отсюда может быть только один. Ненадежность метода заключается не столько в том, что он «видит» допинг там, где его нет, а наоборот – обнаруживает его в одном случае из нескольких. Выходит, не пойман – не вор. Это, конечно, не совсем то, на что направлена сверхзадача подобных разработок. Дорога к чистым соревнованиям оказывается очень уж окольной. Во всяком случае говорить об олимпийских идеалах тут определенно не приходится.
