47 мин.
448

Сотрудника «Зенита» лишили гражданства Британии. Полицейский, фанат России, спец по криминальным тату – все это один человек

Любовь Курчавова – с вопросами.

Когда благодарю Марка за согласие на интервью, он отвечает: «Да, много сейчас пишут. Но говорить в России я не боюсь».

Про Марка Буллена заговорили в середине января: российские государственные медиа сообщили, что у переехавшего в Россию англичанина отобрали британский паспорт.

Оказалось, он уже больше десяти лет работает в «Зените» редактором англоязычных медиа.

Буллен переехал в Россию со второй попытки. На стыке девяностых и нулевых не сложилось, поэтому он вернулся в Англию и на 11 лет стал полицейским. А заодно – специалистом по восточноевропейским криминальным татуировкам.

Второй переезд в Россию удался: Марк живет в Петербурге с 2014-го, а в 2022-м получил гражданство. Здесь у него семья и четверо детей.

Мы встретились, чтобы осмыслить весь этот нетипичный путь.

Чтобы лучше понять Буллена и его историю, начнем не с лишения британского гражданства, а с любви к России, жизни в Англии и переезда. Если хотите сразу перейти к истории о задержании и лишении гражданства, пролистайте до шестой главы («Буллена задержали в лондонском аэропорту в 2024-м: не дали адвоката, воду и позвонить. И взбесились из-за календариков с Путиным»).

«С подростковых лет переезд в Россию был моей целью». Как так вышло?

– В инстаграме вы выложили фотографию из Ростовской области, сделанную в 1999-м. Как там оказались?

– Тогда я год жил в Петербурге. У моего лучшего друга Андрея была девушка из Ростова. Он жил здесь, она – там. Поругались по телефону, и Андрей сказал: «Я еду в Ростов. Хочешь со мной?».

Так я остался там на год. 

– Когда вы впервые приехали в Россию?

– В 1998-м дважды приезжал туристом: в марте и сентябре. Прямо во время дефолта. Но вы молодая, не помните. 

Мне было 17 лет, но я уже работал в Англии – сначала в Британском музее, потом в Британской библиотеке [в Лондоне]. Изготавливал копии документов на микрофишах – старая технология, что-то из прошлого века (маленький плоский лист пленки, на котором сфотографированы уменьшенные копии документов – Спортс’’). 

– Переехали в 1999-м?

– Да. Был волонтером в [языковой школе] Benedict School: они мне не платили – только предоставили комнату и завтрак. 

– На что вы жили?

– Я приехал с 900 фунтами – их и тратил. 

– Когда вы уехали после переезда в 1999-м?

– В конце года я на год переехал из Петербурга в Ростов – тоже работал в языковой школе, но мне уже платили. По тем временам – отличные деньги. 

В Англию вернулся в конце 2000-го: возникли сложности с визой, начальник в Ростове не хотел мне платить. У меня там были двое коллег – американец и австралиец. Мы все уехали на родину. 

– Почему вы приезжали в Россию?

– Это моя любовь из детства. Я покажу вам (достает фотоальбом – Спортс’’). 

Вот я в футболке сборной России. 

Такие легко можно было найти в спортивных магазинах – и недорого стоили. 

– Помните, когда вас привлекла Россия?

– Сложно выделить конкретный момент. Помню просто, что смотрел ваши парады по телевизору – очень нравилось. Читал книги про советскую армию. Обычное детское увлечение.

А еще мой школьный учитель истории был старым коммунистом. Очень интересно и харизматично рассказывал про Советский Союз и Россию. Любил Сталина, Ленина. Очень часто повторял: «Октябрьская революция – самое важное событие XX века», «Ленин помог бедным людям». На каждом уроке звучала советская пропаганда. Я слушал и думал: «Какой же он крутой». 

Раньше в Англии было много таких людей. Сейчас, к сожалению, нет. 

С подростковых лет переезд в Россию был моей амбицией и целью.  

– Учитель истории рассказывал про Советский Союз вместо программы?

– Нет, конечно, мы изучали всю историю. Но как только появлялась возможность, он говорил про СССР. В 80-е и 90-е было много учителей-коммунистов – тогда в Англии существовала крепкая социалистическая партия. Это было время Маргарет Тэтчер – очень правого политика, выступавшей за капитализм. В социалистической партии состояли несогласные – многие члены профсоюзов, например. Учителя и врачи – в том числе. 

– Советские парады показывали по английскому телевидению?

– Да. В новостях – часто, но в негативном ключе: «Смотрите, какой агрессивный советский народ. Они любят войну». Я думал не так. 

– Почему тогда вам они нравились?

– Красиво, интересно. В Англии такого не было. Сейчас есть что-то похожее, но в то время – нет. Плюс у меня были книги про советскую армию – читал их с детства. 

– Откуда?

– Впервые наткнулся на них в школьной библиотеке. Где нашел потом, не помню. 

– Вы тоже симпатизировали коммунизму?

– Да. Сейчас я не очень-то интересуюсь политикой, но в детстве и в подростковый период – да.

– Как это воспринимали родители?

– Не трогали меня. Это точно не было проблемой. В 90-е было больше свободы – все дети делали, что хотели. 

Я специально закончил школу рано, – в шестнадцать, – чтобы начать работать, накопить денег и переехать в Россию. Как только смог, отправился в Петербург. В декабре 1998-го мне исполнилось 18, поэтому в январе я получил визу и переехал в Россию впервые. 

Сложное время: невозможно было найти работу. Помогал российским детям учить английский язык. Провел год в Петербурге, потом еще год – в Ростове, затем вернулся в Англию. 

Там сначала продавал мобильные телефоны, потом работал в банке – хороший и стабильный доход. Но скучно. А я хотел интересной жизни. Поэтому, когда увидел рекламу о наборе в полицию, пошел туда. 

– Как вы учили русский?

– Сам. Без преподавателя. В Англии очень дорого брать частные уроки. Вот поэтому я и не знаю грамматику 😀. Понимаю все, но говорю как дурак. А еще у меня ужасный акцент. Так мои дети считают. 

В детстве у меня был друг по переписке – девушка из Москвы. Она хотела знать английский, я – русский. Мы нашлись через газету. Она, кстати, прислала мне две кассеты: «Звезда по имени солнце» группы «Кино» и «Любэ» с советской звездой (вероятно, речь об альбоме «Комбат» 1996-го – Спортс’’). Часто их слушал. 

– Какой вы запомнили Россию конца 90-х?

– Конечно, страна была совсем другой. 

Если честно, в Англии всегда была негативная пропаганда: Россия очень бедная, там все ужасно. Так что мои ожидания были очень низкими. А я приехал – да, конечно, не очень богато. Но ожидал худшего.

Помню, трамвай стоил два рубля, для студентов – рубль. 

Я переехал в январе – на улице -27°C. В Англии самая низкая температура – что-то около ноля. -27°C – шок для меня. Еще тяжело давалось, какое здесь темное утро. 

А жизнь была нормальная. 

– Вы сразу хотели в Петербург?

– Нет, я просто хотел в Россию. Поскольку поехал по преподавательской программе, нам давали города на выбор: Псков, Петербург или Волгоград. Конечно, из них я выбрал Питер. 

– Уезжая из России, вы хотели еще раз попробовать переехать?

– Да, конечно. Я часто приезжал – можно сказать, каждый год. Здесь осталось много друзей, поэтому каждый отпуск я проводил в России. Посетил много городов: конечно, Москву, а еще Краснодар, Омск, Новосибирск, Ростов, Владикавказ, Нальчик, Воронеж. И Кострому – оказалось, очень хороший город, я был в шоке. 

Но в Питере у меня больше друзей.

– Почему хотели вернуться в Россию, несмотря на неудачный опыт?

– Это жизнь: бывает и негатив, и позитив. 

Работа в полиции Британии: раскрывать преступления благодаря чтению татуировок и видеть много ужасных смертей

– Какой была британская полиция, когда вы туда пришли?

– Ты смотрела первый «Брат»? Там у Данилы в милиции спрашивают: «Пойдешь к нам?» В Англии тоже так: полиция и армия – лучшая работа для парней без высшего образования.

Так я провел одиннадцать лет в полиции – после четырех месяцев учебы в полицейском колледже. Первые два года был практикантом – это называется student officer. 

– Вы специализировались на поимке русскоговорящих преступников.

– Да. 

Наверное, ты в курсе: у меня есть книга про российские криминальные татуировки. В этом и была моя специализация. Когда в тюрьме оказывался человек из России или Восточной Европы, я шел к нему и говорил: «Привет, как дела, чувак? На сигареты, покажи татуировки». На допросах тоже смотрел на них – и собирал информацию. 

Даже проводил курсы об этом: учил полицейских из других городов и стран читать криминальные татуировки, рассказывал, как работает русская мафия. Сначала – по Англии, потом – в США, дважды читал лекции в Чехии, несколько раз – в Германии. Затем – по всей Европе. В 2009-м даже получил звание «Офицер года».

– Как вы стали специалистом в этой сфере?

– У меня много русских друзей – и с первой попытки переезда, и из других посещений. Они мне очень помогли: отправляли книги про феню и татуировки. 

В Англии информацию об этом крайне сложно найти. Когда только заинтересовался, сообщил в главный штаб, что хочу изучать тему, но мне ответили, что им нечем мне помочь. Потом звонил в Интерпол и Скотленд-Ярд – тоже пусто. 

– Поэтому ваша книга про криминальные татуировки вышла только на английском?

– Да, на русском это просто не нужно. 

Я все делал сам – и печатал, и продавал. Позднее со мной связалось американское издательство, мы подписали контракт. Но оказалось, что права на эту тему есть у какого-то русского, который начал писать об этом еще в 60-е. У его семьи был контракт с британской фирмой. Они заявили, что я не могу писать на эту тему, угрожали судом. Конечно, после этого американцы все остановили. Я очень расстроился, но это жизнь. 

– Чтение татуировок реально помогает раскрывать преступления?

– Сейчас, наверное, нет, а раньше это было очень важно. Можно сказать, резюме в криминальном мире: что сделал, какой уровень, где сидел. 

Был случай: в нашем городе жил человек – почти бомж. Не русский, из Литвы. Однажды напился и попробовал покончить с собой: облился бензином, стоял с зажигалкой, кричал. Помню, подошел к нему: «Чувак, что случилось? Что ты делаешь?» Он кричал, а потом сказал: «Дай сигарет». Я говорю: «Какие сигареты? Ты весь в бензине». 

В конце концов мы его задержали, и я увидел тело – все в татуировках. Оказалось, убил двоих: одного – в Советском Союзе, другого – в Литве. Дважды сидел, 13 лет. Очень опасный человек, а в нашем городе был свободен. 

– Вы поняли это только по татуировкам?

– Да. Из-за них направили запросы в Интерпол и Литву. Через месяц нам ответили: да, дважды сидел за убийство. 

– Случалось, что вам приходилось рисковать жизнью?

– Очень много раз. Большой стресс. 

Думаю, в Англии полицейским тяжелее, чем здесь. Там очень маленькая полиция – одна из самых малочисленных в Европе (по данным МВД Великобритании и международных статистических источников, в Англии и Уэльсе на март 2025-го было примерно 240-250 полицейских на 100 тысяч населения – меньше, чем во многих других европейских странах: в Германии – около 317, во Франции – около 330. В абсолютных цифрах британская полиция – одна из крупнейших в регионе – Спортс’’).

Ты всегда работаешь один – очень редко бывает напарник. И, конечно, у тебя нет пистолета. 

– Вы много общались с российской милицией. Для чего?

– Есть такая организация – Международная полицейская ассоциация (IPA). Она устанавливала дружеские связи между странами. А я очень люблю людей из других стран – особенно из России. 

Через IPA организовывали обмен опытом: например, я работал в России месяц, а потом к нам в часть приезжали российские полицейские. Но не только: США, Украина, Литва, Италия, Франция и другие страны. Мы – к ним, они – к нам. Я был главным организатором в нашем регионе. 

Смешная история. В 2009-м группа россиян приехала в Великобританию. Там были люди из МВД, Академии правосудия, судов. Я был кем-то вроде помощника: помогал и сопровождал их.

В то время у нас был трехлетний проект по адаптации преступников: выбрали десять человек, которые совершили больше всего нетяжких преступлений, и пытались им помочь. Предоставили все: от жилья до стоматолога. ООН выделила большие деньги. Если человек в этих условиях допускал новые правонарушения, выбывал из проекта и снова отправлялся в тюрьму. Об этом писали и говорили все. В английских новостях постоянно рассказывали о проекте и ждали, что это изменит всю систему.  

У нас как раз тогда были русские в гостях, и один из них сказал, что из этого ничего не выйдет. Мы спросили: «Почему?» Он такой: «Сколько проект уже идет?» Мы ответили: «Полтора года». Дальше он спрашивает: «А сколько участников вы уже потеряли?» Мы отвечаем: «Пятерых». И он говорит: «За полтора года вы потеряли пятерых. Когда дойдете до конца, не останется никого». 

Это был первый час нашего знакомства. Русский парень все сразу понял. А потом сказал: «Ну что, я бы хотел пройтись по магазинам». Они, кстати, не знали английский. Приехали с переводчиком. Очень хотели увидеть Тауэр, Биг-Бен и, конечно, торговые центры. 

Потом оказалось, что он был прав: через несколько месяцев проект закрыли. 

– Кто-то еще из ваших коллег владел русским языком?

– Не-ет. В Англии очень сложно найти уроки русского. И, конечно, мы не учим его в школе. 

– Работая в полиции, вы регулярно ездили в Россию. В Британии это ни у кого не вызывало вопросов?

– Проблем не было до Крыма. К нам постоянно приезжали гости из России, мы вместе работали – мир и дружба, все было хорошо. 

Помню один неприятный момент. Кажется, в конце 2013-го меня вызвали наши спецслужбы – Special Branch: «Нам нужно с вами поговорить». Окей. Честно, тогда я подумал, что они попросят меня начать работать на них: все-таки я говорю на русском, разбираюсь в татуировках. Но нет.

Привели в комнату для допросов. Это было не так уж плохо: где-то полтора-часа мне просто задавали вопросы. «Почему вы ездите в Россию?», «Кто ваши русские и украинские друзья в Лондоне?» 

Такое случилось впервые. До этого – никаких проблем.

– Как вы отреагировали?

– Да ничего особенного. В это время политика начала вторгаться в жизнь. А у меня всегда было много друзей из разных стран: не только Россия, но и Украина, Литва и другие. 

Просто политика. Я-то тут при чем? 

Уже в 2014-м я ушел из полиции. Там, мне кажется, все были только рады: из-за кризиса стремились сокращать штат. Они хотели, чтобы все ушли. Ужасное время, если честно. Мне просто сказали: «Спасибо за службу, до свидания». 

– До 2014-го вы много общались с российской полицией. Ни у кого это не вызывало вопросов?

– Не-е-ет 😀. Я неинтересный человек. 

– Посмотрела вашу книгу про татуировки, там в благодарностях много российских полицейских. Как мне видится, в спецслужбах это могло вызвать вопросы: британский полицейский тесно общается, постоянно контактирует и сотрудничает с российскими полицейскими. Удивительно.

– Ну, не знаю… Меня по этому поводу не трогали. 

– Как сейчас оцениваете опыт работы в полиции?

– Мой шестилетний сын очень хочет стать полицейским. А я думаю: «Ну не знаю…» Очень сложная работа. Может, и хороший опыт для молодого парня, но я видел много смертей. 

Вот моя жена – бухгалтер. Очень долго училась в университете, потом попала на работу в хорошую компанию. Сейчас она главный бухгалтер. Для нее стресс – это когда туфли грязные. Вот что может ее очень расстроить. В такие моменты думаю: «Она совсем не знает, что такое плохо». 

Однажды за выходные у меня было три самоубийства. Трое за два дня. Ты разбираешься с одним, а тебе сообщают: «Теперь нужно на соседнюю улицу». Вот это сложно. 

Худшее – это дети. Помню, очень маленький ребенок умер во сне. Очень тяжело. Ты достаешь его из кроватки, вы едете в морг. Ужасно. 

Еще был четырехлетний мальчик, который погиб в ДТП. Я его знал – жил в моем районе. Умер не сразу – лежал тридцать минут. В какой-то момент он поднял руки, и я сказал: «Вау, он будет жить». Врач скорой помощи ответил: «Нет, это сигнал, что он умирает». Оказалось, рефлекторная реакция на критическую травму. 

– Почему вы ушли из полиции?

– Мне было 33 – уже не такой молодой. Плюс поругался с новым начальником.

Раньше я был таким золотым мальчиком полиции – дважды становился офицером года. Но с новым начальством не сработался. 

Я всегда хотел жить в России, так что воспринял как сигнал: сейчас можно переехать. 

– Для полицейских в Британии нет ограничений на переезд после окончания службы?

– Нет, у нас такого нет. 

«Постоянные шутки: «Ты коммунист», «Ты шпион». Как Буллен второй раз переехал в Россию – работать преподавателем и писать книгу

– Почему вы решили уехать в Россию в 2014-м?

– В Англии стало совсем сложно. 

Ударил кризис 2008-го, еще сильнее все ухудшилось после Олимпиады-2012. Весь мир приехал, нужно было показать шоу, а потом Олимпиада закончилась. Начались проблемы с мигрантами, все подорожало. 

Моя зарплата в 2014-м была меньше, чем в 2003-м – ну это же невозможно. Просто раньше были бонусы, можно было работать сверхурочно. К концу моей службы – нет. 

– Каким был план в России?

– Еще в 1998-м я сдал TEFL – экзамен, который дает право преподавать английский не носителям. Поэтому я нашел работу в языковой школе Orange Language Centre. Кстати, смешно: перед переездом я продал дом в Англии, а деньги хранил на шкафу в коммуналке. 

И писал книгу про татуировки. Хотел этим заняться еще в Англии, но в полиции запретили.

– Почему?

– Там все очень строго: нельзя заводить соцсети или идти в политику, например. Твою жизнь полностью контролируют. 

Однажды случилась история. В Англии была телепрограмма Ukraine’s Forgotten Children – показывали ужасный детский дом где-то в Запорожье. Через Международную полицейскую ассоциацию мы дважды собирали для них деньги, суммарно – шесть тысяч фунтов. Я курировал процесс. На второй раз поехали с коллегами в Украину с тремя чемоданами: деньги, лекарства, игрушки. Потом украинские журналисты приехали в Англию – хотели снять про нас новостной сюжет. Я ответил: «Отлично, давайте». А полиция запретила. Так и не понял почему. 

Это было как раз в 2014-м. Я знал, что скоро ухожу из полиции, поэтому сказал украинцам: «Давайте сделаем».  

– Расскажите про жизнь в коммуналке. Почему вы переехали именно в нее?

– Я уже жил в коммуналке в 90-е, так что опыт был. 

Она была на улице Вишневского на Петроградке. Неплохая, всего три комнаты: я и две женщины. Нормально с ними общались. Говорили мне: «Ты должен почистить ванную». 

Комнату нашла подруга. Я просто не знал, понравится ли мне в Петербурге, захочу ли остаться. Временный вариант. 

– Уехать из собственного дома, чтобы жить в коммуналке в другой стране. Звучит удивительно.

– В Англии я тоже долго жил в полицейском общежитии – как казарма в армии. Одинокий парень, так что без проблем.

– Ваши родители и друзья поняли этот отъезд?

– Они же меня знают: я всю жизнь люблю Россию. Постоянные шутки: «Ты коммунист», «Ты шпион». Когда сообщил бабушке, она сказала: «Я этого ждала». Многие меня поддерживали и говорили: «Ты прав, там лучше, чем здесь». 

– Серьезно?

– А что? Там ужасный кризис. После начала СВО подорожали газ и электричество. У моей сестры небольшой дом в ипотеку. Так ее месячная квитанция за газ дороже платежа по ипотеке. Ужас. 

– Почему они тогда не переезжают к вам?

– Я звал, кстати. Но большая проблема – это язык. А еще в Россию очень сложно, даже нереально переехать – суровая миграционная служба. Сначала – РВП (разрешение на временное пребывание – Спортс’’), потом – вид на жительство, только потом – гражданство. Нужно сдавать три экзамена – законодательство, история и язык. 

У меня, кстати, за язык минимальная планка – 60%. Зато по истории – сто процентов. Экзаменатор сказал, что я первый иностранец, который так сдал экзамен. Но это моя любовь. А по поводу закона… Там такие вопросы: «Если вы получили штраф, сколько дней у вас на оплату?» Сложно же, да? Еще там вопросы про то, что русские люди очень любят – типа МВД, ОВИР и так далее. 

– Аббревиатуры?

– Да! Нужно было расшифровать их. Очень сложно. 

«Мы были среди лучших в мире». Чем Буллен занимается в «Зените»

– Вы всегда любили футбол?

– Всю жизнь. Я из северного Лондона, там две команды – «Арсенал» и «Тоттенхэм». Мы с мамой и бабушкой – за «Арсенал», папа – за «Тоттенхэм».

А еще у меня была любимая российская команда. В 1995-м лучшими здесь были «Алания», «Ротор» и «Спартак». Тогда чуть ли не за неделю были два матча: «Ротор» против «Манчестер Юнайтед» и «Алания» против «Ливерпуля». Их показывали в Англии. Это первые российские команды, которые я увидел по телевизору. Очень понравилось, как у «Алании» громко на стадионе. Решил: «Ну все, «Алания» будет моей командой». 

Так что я болел за «Арсенал» и «Аланию». 

Дальше еще забавнее: в 2015-м я работал в английской языковой школе, и на занятие пришла девушка. Когда попросил рассказать о себе, она ответила, что из Владикавказа. Я такой: «О, ты знаешь «Аланию»?». 

Теперь это моя жена, у нас четверо детей. 

– Она, получается, была вашей студенткой?

– Не совсем – просто пришла на разговорный клуб в субботу. У нас семь лет разницы. Познакомились, когда мне было 33, а ей – 27. 

– Как в вашей жизни возник «Зенит»?

– Я ходил на каждый матч на «Петровском». Знакомился там с людьми, и однажды мне сказали: «Знаешь, что «Зенит» ищет англоязычного редактора?». Сработало сарафанное радио. 

Конечно, я захотел. Написал в «Зенит», скинул резюме, пригласили на собеседование. На работу претендовал я и еще два американца, но я выиграл. Помогло, что раньше вел официальный твиттер полиции. 

С сентября 2015-го я работаю в «Зените». 

– Вы где-то еще работали, кроме языковой школы и «Зенита»?

– Нет, только там. 

– Какие у вас обязанности в «Зените»?

– У «Зенита» официальный сайт на 14 иностранных языках. Русский, конечно, главный, второе место делят английский и испанский. Я редактор англоязычных соцсетей: переношу все новости с русскоязычного сайта. Еще занимаюсь твиттером. Плюс у нас есть тикток, но его я не веду – это делает молодой парень, только помогаю ему с языком. 

Кроме того, помогаю клубу с письмами, когда нужно обратиться в ФИФА или УЕФА. 

– Как устроен ваш рабочий день?

– Очень гибко. Например, вчера был матч против китайцев («Зенит» на сборах выиграл у «Шанхай Порт» 4:1 – Спортс’’) – я пишу в твиттер про каждый гол. После игры тоже много работы: перевожу интервью, обзор.

– Что делаете в дни без матчей?

– Все равно есть чем заняться: на сборах Семак, игроки и члены тренерского штаба каждый день дают интервью. Но бывают дни, когда мы буквально пишем ребятам с русскоязычного сайта: «Нам нужны новости». 

И, конечно, я придумываю шутки для твиттера, но сейчас это очень сложно. Раньше все было иначе. Например, в 2021-м мы выиграли премию Football Content Awards (независимая британская награда в сфере футбольного медиаконтента; ее ежегодно вручают по итогам голосования болельщиков и оценки жюри – Спортс’’) в номинации «Лучшая команда за пределами Англии». Можно сказать, мы в твиттере были культовым клубом – все футбольные хипстеры любили «Зенит». 

Людям нравилась наша работа, но после ковида и начала русофобии в мире все очень сложно. Раньше хорошо пошутишь – получишь миллион просмотров, сто тысяч лайков. Сейчас – пять тысяч просмотров и пятнадцать лайков. Ну, мы попробуем это исправить. В тиктоке все сильно лучше: там молодая аудитория, которую не интересует политика.

– Вас это расстраивает?

– Конечно. Очень жалко. Мы были среди лучших клубов мира в соцсетях. Но ничего, скоро все наладится. Думаю, через два-три года. 

– У вас есть KPI, который вы обязаны выполнять?

– Конечно. У нас есть задачи по охватам и подписчикам, которые мы решаем во многом благодаря зарубежной аудитории. Когда мы играли в Лиге чемпионов, у нашего англоязычного сайта было по 50 тысяч индивидуальных просмотров из других стран. Это супер. Когда играли с топами – например, «Челси» или «Бенфикой», – бывало и сто тысяч просмотров. 

Сейчас, конечно, кликов гораздо меньше. 

– Твиттер – ваша основная соцсеть?

– Да. Для меня это важно. Вы же знаете, весь футбольный мир сидит в твиттере – там все новости и клубы. 

– Вы сами придумываете и публикуете твиты?

– Да. 

– Никаких согласований перед публикацией?

– Только если слишком рисковые шутки. В таком случае советуюсь с коллегами, и мы вместе решаем, стоит ли. Слава богу, всегда все было хорошо. Мы никогда не попадали в огромные скандалы. 

– Ваши твиты никогда не вредили репутации «Зенита»?

– Нет. Помог опыт работы над твиттером полиции: там 90% ответов на все твиты – сплошной негатив. Поэтому я очень осторожен – всегда думаю о потенциальной реакции и готов ко всему.

Но я бы сказал, что за 10 лет не было ни одной большой ошибки. 

– У вас есть любимые твиты?

– Лучший – против Daily Mail. Они включили нашу эмблему в десятку худших лого мирового футбола. 

Ответили им картинкой с десятью логотипами Daily Mail. 

У нас были хорошие шутки над «Арсеналом», «Тоттенхэмом», «Манчестер Юнайтед» и «Барселоной». 

Это точно один из моих любимов твитов.

– В чем, по-вашему, секрет хорошей шутки?

– Мне вообще кажется, что важнее взаимодействовать с людьми. В твиттере часто есть такое высокомерие – клубы никому не отвечают. Если кто-то пишет, что любит «Зенит», я обязательно отвечу: «О, спасибо!» Или, бывает, просят показать фото Халка из 2011-го – мы делаем. 

– Для кого сейчас существуют англоязычные соцсети «Зенита»?

– Это футбольные люди. Те, для кого футбол – жизнь. В Англии и Европе такие есть, но это маленькая аудитория – несколько тысяч человек. Много молодежи, которая играет в FIFA, а еще персональные фанаты Халка и Витселя. 

Кстати, многие в Англии подписались на твиттер «Зенита» после 8:1 с минским «Динамо». Не понимаю почему, но в Англии это очень известный матч. Все о нем знают. Еще один матч, благодаря которому о «Зените» узнали, – против «Рейнджерс» в Манчестере в 2008-м. 

– Есть смысл вести англоязычный твиттер «Зенита» сейчас?

– Конечно. 

– Даже несмотря на небольшие просмотры?

– Да. Просмотры упали, но мы вернемся. Когда снова сыграем в Европе, все изменится. 

«Когда получил паспорт, это был самый счастливый день». Говорим про гражданство в России и пропаганду в Англии

– Ваши дети знают английский?

– Да, отлично говорят. 

– Вам важно, чтобы они несли в себе часть английской культуры?

– Не-ет. Они русские.

– Русские?

– Я из Англии, мама – из Осетии. Но они – русские.  

У них только российское гражданство. Сын – вообще самый большой русский патриот: знает гимн, всегда замечает портреты Ленина. Говорит: «Папа, там Ленин». 

– Они бывали в Великобритании?

– Двое старших были дважды. Потом – ковид, а затем уже и мои проблемы пришли. Так что двое младших – уже нет.

– Почему вы не показываете лица детей и других людей на фотографиях?

– Просто я же не получал их разрешения на публикацию. Может, потом они вырастут и скажут: «Папа, зачем?» Плюс сейчас это очень опасно с точки зрения AI. Поэтому лучше пусть будет так. 

– Когда вы задумались о российском гражданстве?

– Всю жизнь это было мечтой. Когда получил паспорт, это был самый счастливый день. Очень радовался. 

Думал, будет как в Англии: там устраивают торжественную церемонию, что-то типа парада. Люди читают клятву, выносят флаг, делают фотографии с мэром и паспортом. А тут было так: «Подпись, пожалуйста». И потом: «Вот ваш паспорт». И все? Мне говорят: «Да, все. Следующий». Я сказал: «Не-не-не, я хочу фотографию с флагом. Можно?» 

Мне разрешили. 

Я был так рад: теперь у меня есть паспорт, я русский. 

– Когда получали документы в России, к вам не возникало вопросов из-за того, что вы так долго работали в полиции «недружественной» страны?

– Нет. У меня просто спросили, чем я занимался в полиции. Рассказал, что был обычным патрульным. Все. 

– Но вы же не были обычным полицейским: далеко не все обладают столь узкой специализацией, так много контактируют с иностранцами, читают лекции в других странах.

– Из нашей британской диаспоры в России три человека служили в армии, один был подполковником, еще один – ветераном. Так что моя служба – тем более не проблема.

– В 2022-м вы получили гражданство России – звучит как заявление. Как ваши друзья в Англии это восприняли?

– Они были рады. Сразу позвонил: «Смотрите, у меня теперь есть паспорт!» Они поздравили. 

Честно, сейчас многие британцы переезжают. Один мой друг со времен работы в полиции теперь живет в Америке, недавно получил гражданство. Еще одна девушка из полиции скоро переедет в Австралию. 

– Из-за того, что вы работали в британской полиции, при получении российского гражданство требовалось отдельное собеседование или согласование?

– Нет. Собеседование было только для разрешения на временное пребывание (РВП), но это стандартная процедура. Когда получал гражданство, просто проверяли данные из заявления на достоверность. 

– Сколько времени прошло между подачей заявления на гражданство и его получением?

– Три месяца, не более. 

Но все началось еще с РВП, которое я получил в 2016-м. Так что в целом процесс был очень длинным. 

– Паспорт можно получить спустя пять лет после переезда в Россию. Почему тогда вы сделали это только в 2022-м?

– Там очень часто меняются правила, поэтому я все равно должен был пройти каждый шаг. Сначала – РВП, потом – вид на жительство, потом – паспорт. 

Еще у меня была проблема: получил очень большой штраф. Ничего криминального, если что. Просто переехал с британским автомобилем и не заплатил за импорт.

Услышал про него, когда впервые подал заявление на гражданство. До этого даже не знал. Оказалось, он был с 2019-го. Катастрофа.

– Были те, кто пытался убедить вас вернуться после февраля 2022-го?

– Были те, кто боялся говорить со мной. В Англии очень сильная пропаганда, это что-то нереальное. Если расскажу, вы не поверите. Помню, мне звонили: «Марк, в новостях сказали, что у вас в России нет картошки. Это правда?» Конечно, неправда.

Однажды позвонила бабушка: «Сказали, что в ваших супермаркетах нет еды – и из-за этого бунт на улице». Я пошел в обычный магазин, перезвонил: «Бабушка, смотри, я в магазине». Она не могла поверить. Еще одна частая история: «В России нет бензина, там драки на заправках». Еще говорили, что весь Питер сидит без света после атаки беспилотниками. Бабушка всегда верила, так что была в шоке: «Это такую неправду там говорят?» Приходилось успокаивать.

Теперь все мои близкие знают, как работает, например, ВВС. Они, кстати, мне писали, просили об интервью. Но я не буду – им нельзя верить. Видела скандал с Трампом? Они просто взяли и отредактировали его речь (скандал вокруг BBC разгорелся в 2024-м: при монтаже речи Дональда Трампа склеили две фразы с интервалом почти в час – в итоге смысл стал жестче. Трамп подал в суд, а два руководителя BBC ушли в отставку – Спортс’’). Очень нечестные. Так и мои слова порежут. Я скажу: «Не люблю российские салатики с майонезом. Они ужасны». А на ВВС из этого сделают заголовок: «Буллен сказал, что Россия ужасна». Для меня это риск.

– Так всегда было, как считаете?

– Раньше – нет. Всегда было так: Советский Союз вот это сделал хорошо, а вот это – плохо. Сохранялся баланс. Теперь – только плохо. И много лжи.

– В комментариях над этими словами поиронизируют. Вы смотрите российское телевидение?

– Бывает, когда есть свободное время. Но я думаю, что в Англии с этим сейчас все хуже.

Объясню на примере: когда случилась вся эта ситуация с моим гражданством, мне написал журналист из Ирландии. То есть даже не из Британии. Я сказал, что интервью не дам, но согласился уточнить факты, которые его интересовали. Через два-три дня он написал: «Я обсуждал эту ситуацию с Лондоном, и мне сказали, что писать об этом нельзя». Странно, да?

И правда: после Daily Mail об этом написали только в GB News. Все. Ни слова. Это очень странно.

Сегодня мне в твиттере написал парень из Швеции – попросил об интервью. Я о нем никогда не слышал, но в твиттере у него 30 тысяч подписчиков. Писали и из других стран, даже из США, но из Англии – ничего, ноль. Это очень странно.

Недавно ответил журналисту из Daily Mail, который первым написал обо мне. Теперь он не читает мое сообщение. Это довольно необычно. Может, у него проблемы?

Видела недавние новости про Стармера? Большая новость, но ее можно найти только в твиттере. В медиа – ничего, по телевизору – тоже. Ужасно же.

– В России тоже контролируют медиа.

– В Англии сейчас все хуже.

– Вы сказали, что не интересуетесь политикой. 

– Не-не. Я люблю Россию, футбол и спорт. Политика – не моя тема.

– Вы понимаете, почему кого-то может удивлять ваше желание здесь жить, получить гражданство?

– Да, это нетипичная история, но в России есть и другие британцы. У нас даже есть чат в телеграме – больше ста человек. У каждого из них – своя история. Есть, например, те, кто очень любят высокую русскую культуру: обожают Достоевского или Толстого, изучали русскую литературу в университете. Есть и те, кто переехали в 2000-е из-за денег: здесь были большие зарплаты и возможности. Есть люди, которые переехали из-за отношений – встретили любовь в России. Например, моя подруга Джо вышла замуж за художника Сашу Белого. 

Но, наверное, таких фанатов России, как я, не очень много. Разве что старые коммунисты, которые переехали сюда в 80-е. Интересные люди. 

– Чем вас покорила Россия?

– Первое – это, конечно, люди. Мне очень много помогают. Все-таки мы, британцы, очень холодные.

– Обычно так про русских говорят.

– Да, но в России мне помогают больше, чем в Британии. Контраст ощущается: здесь люди добрые, щедрые. 

Я люблю все здесь: чувствую себя как дома. В России мне словно всегда помогал Бог – больше, чем там. Так что я очень благодарен – у меня есть дети, друзья, здоровье, работа, квартира. Что еще нужно? 

Очень удачно: я живу рядом с детской больницей, и мы там о-очень часто оказываемся 😀 – то сын упал с кровати и сломал руку, то дочь засунула что-то в нос. Честно, отличная больница: 45 минут, все сделано – и домой. В Англии мы бы часов восемь провели в очереди. Наши больницы просто ужасны. 

Здесь для меня все супер. Я ходил на один подкаст, говорил все то же самое, а в комментариях русские писали: «О-о, он сумасшедший». Ну, не знаю… Я честно вот так вот чувствую. 

– Здесь тоже в больницах всякое бывает.

– Это все еще лучше, чем в Англии 😀. Клянусь. 

Буллена задержали в лондонском аэропорту в 2024-м: не дали адвоката, воду и позвонить. И взбесились из-за календариков с Путиным

– Вас задержали в ноябре 2024-го.

– Да. Это было просто нереально.

– До этого вы без проблем прилетали в Великобританию?

– Каждый год, без проблем. Обычно – в ноябре-декабре, до Рождества. Виделся с бабушкой и друзьями, привозил подарки. 

И вот в ноябре 2024-го летел в Великобританию через Турцию с посадкой в аэропорту Лутон – всегда туда прилетаю. В дороге провел почти сутки. Самолет приземляется, и тут объявляют: «Выход – через заднюю дверь. Все пассажиры должны показать паспорт в раскрытом виде около выхода из самолета». Странно, да?

– Такое когда-то уже случалось?

– Не-ет, никогда. Я подумал: «Странно, но ладно». 

У меня с собой были и британский, и российский паспорт. Из Турции я летел по первому и, конечно, никому не говорил, что получил российское гражданство – только близким друзьям. 

Итак, в двери я показываю британский паспорт и сразу слышу: «Мистер Буллен, нам нужно поговорить». Тут меня хватают и скручивают руки за спину. Я говорю: «Что случилось?». Не отвечают, только спрашивают: «Где ваши телефоны?» Обыскав карманы, они нашли их. Дело в том, что у меня два телефона: английский и российский. 

Спрашиваю: «Что происходит? Кто вы вообще такие?» Они говорят: «Мы не обязаны вам отвечать». Раньше полицейский должен был представиться, сказать что-то в духе: «Я такой-то, арестовываю вас вот за это». Как в американских фильмах. Но я не знал, что с момента моего переезда в Англии поменяли закон – теперь они не обязаны это делать. То есть я спрашиваю: «Кто вы? Что происходит? Почему вы меня задерживаете?» На все это слышу: «Мы не обязаны говорить». Потом они спрашивают: «Где ваш ноутбук?» Я говорю: «У меня его нет». Дальше вопрос: «Почему у вас его нет?» 

Меня привели на паспортный контроль: «Давайте ваш паспорт». Отдаю британский. А мне говорят: «И другой паспорт». Я такой: «Ага, окей». Отдаю и российский. Они спрашивают: «То есть из России едете?» Я подтвердил. 

После этого меня увели в комнату для допроса. Это было ужасно. Я продолжал спрашивать: «Кто вы? Почему вы меня задержали? Что я сделал?» И продолжал слышать: «Мы не обязаны вам отвечать». Потом мне сказали, что все это происходит на основании Terrorism Act (закон о борьбе с терроризмом, который дает властям особые полномочия для предотвращения, расследования и наказания террористической деятельности – Спортс’’). И добавили: «Согласно Terrorism Act, отказ отвечать на вопросы – это преступление. Не будете отвечать – сразу отправитесь в тюрьму». 

Раньше можно было отказаться с ними разговаривать, но в этом случае – не вариант. Я сказал, что хочу получить адвоката. Мне сказали: «У задержанных по Terrorism Act нет права на адвоката». 

Нет адвоката, жене не позвонить, не связаться с друзьями, которые приехали меня встречать. «Могу я хотя бы позвонить друзьям? Они меня ждут». – «Нет, вы никому не будете звонить». 

Затем у меня забрали всю одежду, оставили только штаны и рубашку. А это ноябрь – и в помещении очень-очень холодно. Ни носков, ни обуви, ни пиджака. Я очень уставший, так как летел сутки. Кстати, я узнал офицера, который меня обыскивал. Мы работали вместе. Я такой: «О, я тебя знаю». Он ответил: «Я просто делаю свою работу». 

«Вы можете дать мне пиджак? Здесь очень холодно». – «Нет». 

«Можно мне воды?» – «Нет». 

Я продолжал просить воду. В итоге мне вынесли, наверное, миллилитров двадцать. Это даже не рюмка, из которой пьют водку. Что это вообще такое?

Потом мне еще раз сказали: «Вы обязаны отвечать на все вопросы. Отказ – это преступление». Говорю: «Окей, спрашивайте все, что хотите». Сначала они задавали общие вопросы о жизни в России, а потом начали спрашивать о политике. Я говорю: «Ничего не думаю. Вообще». И слышу: «Отвечайте на вопрос – или отправитесь в тюрьму». Я сказал: «Не особо интересуюсь политикой». Они опять: «Отвечайте!» Вот такие вот вопросы. Потом – еще: «Что вы знаете про Скрипалей? А про Солсбери?» – «Ничего». «С кем из российского правительства вы знакомы?» – «Ни с кем».

Это продолжалось четыре часа. Один офицер – невероятно агрессивный, обвиняющий. Потом он ушел из комнаты, его сменил другой: конечно, он вел себя как мой лучший друг. «Чувак, не беспокойся, все нормально, все будет в порядке». Я работал в полиции, и я знаю эту тактику. Это глупо. Я тихий человек, у меня четверо детей. Работаю в футбольном клубе. Зачем все это? 

Был, кстати, очень смешной момент. Я летел лоукостером, поэтому с собой у меня был только рюкзак. Они спрашивают: «Что в сумке?» Отвечаю, что ничего особенного. Мне говорят: «Показывай». А у меня там подарки для друзей: календарики с Владимиром Путиным и бюсты Ленина. Пытаюсь объяснить, что это подарки, а они такие: «Почему вы это купили? Вы считаете, что это нормально?» Это просто подарки. «Вы считаете, что дарить календари с Путиным – это нормально?». А что такого? Моим друзьям нравится. 

Безумие. 

Они так и не сказали мне, кто такие. У них не было ни формы, ни значков. Только секретные бейджи – с фотографией и кодом. Я спрашивал: «Кто вы такие? MI-6, MI-5? Полиция?» Не ответили. Честно, ощущалось так, словно я в Восточной Германии, а они – из Штази: не говорят, кто они, не объясняют, что я сделал, не дают позвонить, не разрешают вызвать адвоката, не выдают воду. Я без носков, без обуви – в диком холоде. Носки и пиджак мне вернули через два часа. 

До сих пор не могу поверить. Что я такого сделал? Все это – просто потому, что я живу в России. 

Спустя четыре часа у меня взяли отпечатки пальцев и образцы ДНК, сфотографировали в одних трусах – все татуировки, шрамы и так далее. Я говорил: «Почему вы это делаете? Вы не можете». Они отвечали: «Мы можем все, когда речь о Terrorism Act». 

Я провел там ночь. Следующим утром меня отпустили. Пришел человек и такой: «Вам хорошую новость или плохую?». Сказал: «Давайте плохую». Он ответил: «Плохую я вам не расскажу». Я такой: «Окей, тогда давайте хорошую». – «Вы свободны, можете идти». Спрашиваю: «А в чем тогда плохая новость?» – «Мы изымаем ваши телефоны». Я же без телефонов вообще ничего не могу сделать: ни друзьям, ни семье позвонить. Он такой: «Окей, выдадим вам другой телефон». Конечно, это был специальный телефон. 

После этого мне разрешили позвонить другу, и он забрал меня. 

До сих пор в шоке. Мог представить, что такое возможно в Сирии или Венесуэле. Но не в Англии.

– Как вы после этого провели время в Англии?

– Кстати, еще никому этого не рассказывал: они следили за мной три или четыре дня. Это всегда очень легко заметить: люди в черном на Opel Astra – в Англии все спецслужбы всегда ездят на этой машине – паркуются неподалеку от моего дома. Потом я поехал на поезде в Лондон – и тоже видел их. Смехотворно. 

В итоге большую часть времени я не выходил из дома – проводил время у бабушки. Тогда впервые подумал: «Больше не вернусь в Англию. Все кончено».

– Вы в итоге поняли, кто вас задержал?

– Сейчас я это знаю. В Англии есть обычная полиция и MI5, MI6, но они не имеют права трогать тебя – только смотреть. Еще есть спецслужба, которая называется Special Branch. Это они и были. Потому что один из парней сказал: «Мы же проходили у вас курсы по чтению татуировок». А я действительно читал лекции в этом аэропорту для ребят из Special Branch. Так и понял, кто это.

– Они все время ссылались на Terrorism Act?

– Да.

– Больше вам не назвали причин?

– Нет, ничего.

– Что вы чувствовали?

– Страх, конечно. Что я сделал? Я просто живу в России. Да, я фанат или, может, даже адвокат этой страны, но что такого? Инстаграм завел только на прошлой неделе, в твиттере у меня был почти секретный аккаунт – с него я читал футбольные новости. Никаких громких заявлений. Я тихий, семейный человек. 

– То есть вы не говорили публично, что Россия – супер?

– Нет. Я молчал. Пару дней назад разговаривал с адвокатом из Москвы, и он допускает, что дело в Shared Values Visa, которую запустила Россия. Это визы для западных людей, которые хотят жить в России и разделяют семейные ценности. Сейчас из Америки и Британии действительно многие уезжают. Этот адвокат считает, что так желающих переехать хотят напугать. 

В российской армии на СВО есть британцы. Если у них заберут гражданство, все скажут: «А-а, ну конечно, вы за это их наказали». Если ты работал ведущим на RT, все скажут: «Ну понятно». А я обычный человек. 

– Выше вы говорили, что ваши родственники не переезжают из Англии к вам, потому что в Россию трудно переехать. Почему они тогда не получат Shared Values Visa?

– Если англичанин сделает Shared Values Visa, получит очень большие проблемы с MI6. От меня все знакомые знают об этой визе, но боятся. 

Раньше же не было таких проблем: до ковида семья и друзья спокойно прилетали в Санкт-Петербург прямыми рейсами. 

– Несмотря на задержание, вы остались в Британии и провели там какое-то время. Сколько дней?

– Я прилетел на две недели, но уехал чуть раньше, потому что переживал. Встречался с близкими друзьями, съездил в Лондон – эти люди следовали за мной. Потом поехал к бабушке – и остался в ее доме. За мной шли, даже когда мы с бабушкой выходили в магазин. Ужасно, очень некомфортно. Из-за этого поменял билет. 

– Было страшно?

– Было, но это же тоже мой дом. Доходило до абсурдного: в Лондоне тогда шла выставка про Джеймса Бонда, я на нее хотел. А потом подумал: там рядом Кенсингтон Гарденс, где находится российское посольство. На выставку не пошел, чтобы они не подумали, что я иду в посольство. 

Как Буллена лишили гражданства Великобритании

– Как вы узнали о лишении гражданства?

– В октябре 2025-го случилось что-то невероятно странное. Я сидел на работе и увидел новое письмо на почте. Отправитель – Department 53. Подумал: «Странно, никогда о таком не слышал». Загуглил – никакой информации. Во вложении – письмо: «Министерство внутренних дел лишает вас гражданства из соображений «national security».

Я не получал ни вопросов, ни обвинений. Меня никто не судил. Официального ареста не было. «Вы больше не гражданин Великобритании».

Я связался с британским посольством, чтобы проверить, не шутка ли это. В письме был еще один документ – Secret Order. В нем писали, что мне запрещено общаться об этом с журналистами до 19 января. 

До этого дня я разговаривал со множеством адвокатов. В том же письме мне прислали список тех, к кому могу обратиться. Я написал каждому, но никто не ответил. Ноль. Более того, почты всех этих адвокатов привязаны к английским медиа (Марк показал письмо – там действительно адреса с доменами bbc, sky, sun и другими – Спортс’’). 

Я не знал, что делать, и никому не мог об этом рассказать – знали только друзья на работе. 19 января я поговорил об этом с журналистом Daily Mail – связался с ним через знакомых. 

– В документах был акцент на том, что у вас есть второе гражданство?

– Да. Там писали: поскольку у вас есть второе гражданство, вы не станете апатридом, так что это не наша проблема. 

– Вы узнали о лишении гражданства просто по электронной почте?

– Да. 

– Не было никаких сигналов, которые давали бы понять, что это произойдет?

– Да. 

– Вам дали понять, в чем причина?

– Мне прислали вот такой документ.

И сказали: «Вы можете обжаловать решение, но суд будет закрытым и секретным. Мы не покажем вам улики. Вы не узнаете, в чем конкретно вас обвиняют».

Как это вообще возможно? Мне даже не разрешено явиться на суд – он полностью закрытый. Мне сказали: «Найдем вам специального адвоката. Он будет выступать от вашего лица, но не сможет раскрыть вам детали». Сумасшествие. 

– Как вы реагировали?

– Я боялся только реакции бабушки, но она сказала: «Да ладно, ничего страшного. Ты же любишь жить в России». После того, как она узнала, я уже ничего не боюсь. 

Но да, на Англию я обиделся немножко. Это же нечестно, правда? Они даже не сказали, что я сделал. Ну ничего, буду жить как раньше. 

– Если подумать отстраненно, что-то в вашем поведении или образе жизни в Великобритании могли воспринять как угрозу?

– Вообще не знаю. 

– Как на все это отреагировали ваши близкие и друзья?

– Я рассказал далеко не всем. Мои друзья из полиции больше не могут со мной общаться. Сказали, что начальник попросил их этого не делать. 

– Затем вы рассказали об этом на RT.

– Да. Это помогло: после эфира со мной связались две [адвокатские] компании, которые готовы представлять мои интересы. Но за это должно платить правительство, потому что суммы там просто огромные. Мне нужно предоставить документы, которые подтвердят, что я не в состоянии это себе позволить. И еще момент: из России просто невозможно заплатить – из-за санкций. Если правительство согласится заплатить за юриста, я смогу обжаловать это решение. Если нет, то нет. 

Слава богу, RT помог мне. Без них у меня вообще не было бы вариантов. 

– Почему вы рассказали об этом именно на RT, а не какому-то другому каналу?

– Они связались со мной первыми после Daily Mail и GB News. Мне написал британец, который там работает. Мы немного знакомы, поэтому я согласился. Так что это не мой выбор – они нашли меня. 

– Давайте зафиксируем: вас лишили гражданства без суда?

– Да. Просто так. 

– И без публичного обвинения?

– Да. Это ужас. Как я должен защищаться, если не знаю, в чем меня обвиняют? Все решили без меня и за меня. 

Дополнение от редакции: по британским законам, при лишении гражданства в суде и обвинении нет необходимости в суде и публичном обвинении, если это делается «в интересах национальной безопасности», и у человека есть второй паспорт.

– В России часто говорят, что бывших полицейских не бывает. Как думаете, Британию смущал ваш бэкграунд?

– Это было так давно – я живу здесь с 2014-го. Все, что знаю, уже неактуально. Более того, там я был обычным уличным bobby – можно сказать, гулял по улицам. Я не работал в спецслужбах, не имел высоких званий. Что я могу знать? Максимум – где там продают наркотики. Но это не интересует русских 😀.

– Для вас лишение гражданства – эмоционально тяжелый момент?

– Честно, нет. Если бы мне сказали: «Выбирай, российский или британский паспорт», я бы без раздумий выбрал российский. Не хочу туда возвращаться. 

Но все равно в голове не укладывается: как можно было сделать то, что они сделали? Уже говорил, что это словно Восточная Германия. Недемократическая страна. Ни адвоката, ни телефона, ни воды. Ледяная комната. Если бы мне обрисовали такую ситуацию, когда я работал в полиции, и спросили: «Так можно?», я бы ответил: «Конечно, нет. Это незаконно». Но сейчас это законно. 

– Несмотря на это, вы будете оспаривать решение?

– Я попробую – если будет бесплатный адвокат. Платить за это не собираюсь. Если не получится, и ладно. 

Почему Буллену в России нравится больше, чем в Англии

От редакции: в этой главе были еще вопросы, значимые для редакции и автора, но мы не можем их опубликовать по согласованию с работодателем героя.

– Чем вас так привлекает Россия?

– Это моя страна: я люблю все здесь. 

Старшая дочь ходит в третий класс, и она столько знает! Я видел ее домашку, и это вау – для нас это уровень 12-13 лет, хотя ей всего девять. Мой шестилетний сын играет в шахматы и ходит на уроки английского в садике – просто супер. В Англии такое возможно только в частной школе, а в России это обычный городской садик.  

Здесь просто отличные школы и садики. А еще моих детей там кормят лучше, чем я ем дома 😀.

– Что для вас делает жизнь в России лучше, чем в Британии?

– Образование и больницы – точно. Безопасность – в сто раз лучше. Если я не закрою машину, ничего не случится. В Англии это нереально. Еда тут мне тоже больше нравится. 

Но вот недвижимость в России сейчас очень дорогая. У нас четверо детей, так что в трехкомнатной квартире уже тесновато. Нужно купить квартиру больше, но это очень дорого. 

– Хотите провести в России всю оставшуюся жизнь?

– Однозначно. Огромная страна – я еще не был на Байкале, на Дальнем Востоке, в Чечне, в Мурманске. Даже в Карелии мало где бывал. Мест для путешествий мне и здесь хватит. Захочу – есть пляжи, захочу – Арктика. 

– Вам теперь будет сложно видеться с семьей – родители, бабушка.

– Да. Это проблема. 

– Как будете ее решать?

– Они будут ездить сюда. Раньше были дешевые прямые рейсы из Лондона в Санкт-Петербург. Скоро они вернутся – через два года, думаю.

– Почему вы так уверены?

– Я просто уверен. Так что все мои близкие будут приезжать в гости. Все будет хорошо, я уверен.

– Вы счастливый человек?

– Да. Точно. Здесь я очень счастлив. Здоровье, семья, работа, квартира. Что еще мне нужно? 

– О чем вы мечтаете?

– О том, чтобы мои дети стали хорошими взрослыми. И о здоровье. 

– Хороший человек – это для вас кто?

– Честный, неглупый 😀. Добрый. Позитивный.

Телеграм-канал Любы Курчавовой

Как живет академия «Зенита» и нужна ли она команде? Мы поговорили со всеми – от Аршавина до Семака

Фото: личный архив Марка Буллена; РИА Новости/Сергей Бобылев, Алексей Даничев, Илья Питалев; Gettyimages.ru/Dinendra Haria

logoЗенит
logoпремьер-лига Россия
Политика
почитать