«Суперигрок, но как тренер ужасен». Грэм Сунесс – легенда «Ливерпуля» и «Галатасарая»
Взял три Кубка чемпионов.
За три года до назначения в «Галатасарай» Сунесс перенес операцию на сердце (тройное шунтирование) и после переезда в Стамбул наткнулся в газете на реплику одного из управленцев «Фенербахче»: «Что творит «Галатасарай», назначая инвалида?»
Захотелось отомстить, но такая возможность появилась лишь через девять месяцев, а сначала Сунесс полетел с командой на товарищеский матч в Диярбакыр, неофициальную столицу Курдистана, недалеко от границы с Сирией и Ираком.
На взлетно-посадочной полосе команду встречали оркестр, военные с автоматами и местные болельщики «Галатасарая», окружившие игроков. Сунесс и его помощник Фил Боэрсма протиснулись в автобус и только через полчаса дождались двух британских футболистов – Дина Сондерса и Майка Марша.
Увидев на них кровь, Сунесс решил, что парней избили, но местные успокоили: таков обычай – приносить в жертву барана и наносить его кровь на лоб и руки гостя. Потом Грэм увидел кровь животного на лобовом стекле автобуса, а также ритуал жертвоприношения в центре футбольного поля – и подобному уже не удивлялся.
А вот отношения турок с огнестрельным оружием шокировать не переставали. Жил Сунесс в центре Стамбула, близ международной школы, где училась дочь, и в часе езды от базы «Галатасарая».
Накануне матчей уезжал оттуда домой в восьмом часу вечера, проводил время с семьей и наутро воссоединялся с командой. В одно из таких возвращений Грэм наткнулся на встревоженного ассистента, Ахмета Акджана: «У нас большая проблема!»
Оказалось, после отъезда Сунесса игроки превратили игровую комнату в тир и с расстояния тридцати метров стреляли по подушкам и матрасам боевыми патронами.
Грэм наказал игроков, еще не догадываясь, что хранение ими оружия спасет его в конце сезона от гнева фанатов «Фенербахче».
«Тоттенхэм» добивался дисквалификации Сунесса – за него заступились в Палате общин
Сунесс умел разозлить не только соперников, но также одноклубников, тренеров и своих же болельщиков.
Брал, скажем, в протестантский «Рейнджерс» католика Мо Джонстона, в «Саутгемптон» – липового кузена Джорджа Веа, а во главе «Ливерпуля» давал интервью газете The Sun, презираемой фанатами клуба за фэйки о трагедии на стадионе «Хиллсборо».
В детстве он отказался играть за школьную сборную Шотландии, потому что дали майку с десятым номером: «Я играю только под четвертым». – «Тогда можешь уходить». И он ушел и не играл больше за школьную сборную никогда, а за шотландский клуб – до 33 лет.
Сунесс был центральным полузащитником, а его отец – левым: вроде и неплохим, но сломал ногу и оставил футбол.
«Произошло это незадолго до отправки его полка на Вторую мировую, – рассказал Сунесс в книге «Футбол: моя жизнь и страсть». – Ему повезло: большинство его однополчан не вернулось домой.
Предыдущего парня мама потеряла в мае 1941-го: он был на борту крейсера HMS Hood, потопленного немецким линкором Bismarck. Не хватало матери еще одного горя от той войны.
Родители были довольно мягкими людьми и всегда заботились обо мне, младшем из трех сыновей (мальчики, подобно чемпионатам мира, появлялись в семье раз в четыре года). Накануне моих школьных матчей папа делал мне массаж и чистил бутсы, а мама готовила для меня в день игры макароны с сыром.
В детстве я несколько раз попадал в передряги, едва не лишившие меня футбольной карьеры. Однажды упал с крыши школы и сломал руку, а в другой раз – ключицу, когда баловался, держа кого-то на плечах. Футбол был самым безопасным развлечением».
В пятнадцать Сунесс попал в «Тоттенхэм» и взял с ним юношеский Кубок Англии, но в финале врезал Деннису Мортимеру из «Ковентри» и получил красную – за это ему не дали медаль победителя и из двенадцати фунтов призовых вычли десять.
И это еще пустяки на фоне следующей выходки. Не дождавшись приглашения в первую команду, он решил, что хватит с него Лондона, и, уехав на каникулы в Эдинбург, не вернулся в «Тоттенхэм».
Влюбился в темноволосую госслужащую Джули Ингрэм и думал, что обеспечит себя обычной работой, но однажды затащил пианино на третий этаж и понял: это потруднее футбола. В итоге сосредоточился на отношениях с Джули, а профессиональные вопросы отложил на потом.
В «Тоттенхэме» юмора не поняли (контракт действовал еще два года) и добивались дисквалификации, но шотландский политик Тэм Дэлайелл заступился за юниора аж в Палате общин, а легенда «шпор» Дэнни Бланчфлауэр приехал к Сунессу домой и уговорил вернуться.
И все впустую: «Тоттенхэму» он все равно не понадобился. После аренды в «Монреаль Олимпик» (всего десять матчей и плюс шесть килограмм – за счет ежедневных вечеринок и ночного поедания гамбургеров) 19-летнего Сунесса сбагрили в «Мидлсбро», где дольше всех его тренировал Джек Чарльтон.
Чемпион мира-1966 высмеивал прическу Сунесса (добавляя, что не использует шампунь, предпочитая карболовое мыло), швырял в игроков ящики с лимонадом, а заодно учил Сунесса использовать агрессию и цинизм (лежавшие в основе его таланта, но часто ему же вредившие) в свою пользу.
И довел до статуса самого дорогого футболиста «Мидлсбро»: в январе 1978-го «Ливерпуль» (действующий чемпион Англии и обладатель Кубка чемпионов) купил 24-летнего Сунесса за 352 000 фунтов.
После трех джин-тоников Сунесс вышел против «Тоттенхэма» – и 0:2 превратились в 2:2
Сунесс появился в «Ливерпуле» за пять дней до игры с «Вест Бромом». Тренировались обыкновенно (бег, разминка, мини-футбол), и в канун матча Грэм не выдержал: «Я здесь уже неделю, а тренеры со мной не говорят. Никто не объяснил, как вы хотите, чтобы я играл?»
Обычно тихий помощник главного тренера Джо Фэган взорвался: «Отвали! Мы потратили на тебя столько денег, а ты спрашиваешь, как тебе играть в футбол!»
Полтора месяца спустя «Ливерпуль» ввязался в четвертьфинал Кубка чемпионов с «Бенфикой». Сунесс не имел права играть, но все равно полетел с командой в Лиссабон. Весь матч надоедливо лил дождь, что не смутило британцев: победили 2:1.
В раздевалку Далглиш, Томпсон, Хансен и другие игроки зашли по уши в грязи, и Сунесс в чистенькой экипировке смотрел на них с чувством легкого превосходства – пока не услышал от тренера Ронни Морана: «Кем себя вообразил? Ты не играл, так что помогай собирать грязную одежду».
В следующем раунде Грэм уже участвовал, а в финале – с «Брюгге» на «Уэмбли» (1:0) – выписал голевой пас Кенни Далглишу.
На послематчевой вечеринке Сунесса сопровождала Мисс Мира-1977 Мэри Ставин (в восьмидесятые снялась в двух фильмах о Бонде и три года встречалась с Джорджем Бестом), но Грэму было важнее, что радость с ним разделили родители и Фиби Хейг, хозяйка дома, который он снимал в Мидлсбро.
«Даже если бы меня звали «Барса», «Реал» или «Бавария», все равно пошел бы в «Ливерпуль», – утверждал Сунесс в автобиографии. – Секрет успеха клуба – в знаменитой раздевалке на «Энфилде» и мудрости тренеров: Боба Пэйсли, Джо Фэгана, Ронни Морана, Роя Эванса и Тома Сондерса.
Они создали победную атмосферу благодаря проницательным трансферам и психологической работе с футболистами – чтобы мы умели брать на себя инициативу. «Ливерпуль» выглядел командой настоящих мужчин, и многие соперники – как сами же мне признавались – пугались нас еще в туннеле перед игрой.
Никому не удавалось нас сломить – отсюда и наша статистика в моем первом полном сезоне на «Энфилде»: четыре пропущенных мяча на домашнем стадионе за весь чемпионат!
В том сезоне мы задействовали всего 15 игроков. Сейчас многие прибегают к ротации, потому что матчей стало больше и футбол отнимает больше энергии. Но я по-прежнему уверен, что сыгранность и взаимопонимание ограниченной группы футболистов способны привести к большему успеху, чем ротация».
В середине сезона-1981/82 Боб Пэйсли забрал капитанскую повязку у Фила Томпсона, с которым часто ссорился, и передал Сунессу, хотя были игроки и поопытнее. Томпсон перестал разговаривать с Сунессом, а потом обвинил в том, что Грэм женился на дочери миллионера Даниэль Уилсон из-за денег.
Через два месяца после капитанского дебюта Грэм поднял над головой Кубок Лиги (в финале разделались с «Тоттенхэмом»), а вскоре повредил спину, играя в гольф, и выбыл на несколько недель.
Накануне первомайской игры 1982-го с «Форестом» он сообщил тренерам, что готов играть, а Джо Фэган и Ронни Моран ответили, что лучше поберечь себя для матча с «Тоттенхэмом», который будет двумя днями позже.
Третьего мая Фэган зашел в комнату, где жили Сунесс и Далглиш, и, пока Кенни нежился в ванной, объявил Грэму, что решено не менять победный состав и выйдут те же игроки, что и с «Форестом».
В ответ Сунесс предложил тренеру засунуть лист с победным составом в задницу и спустился в бар отеля Holiday Inn, где выпил три джин-тоника и написал запрос о трансфере. Добавив: «Удовлетворите его как можно скорее».
Тем временем в отеле появился Боб Пэйсли. Увидев капитана в баре, Боб поинтересовался, какого черта происходит, и Сунесс указал на помощников Пэйсли, Фэгана и Морана, которые вместе с игроками наслаждались предматчевым обедом.
Пэйсли отлучился к ним и по возвращении успокоил Грэма: «Играешь сегодня». Но внес коррективы, осознав степень опьянения Сунесса: «Ладно, выйдешь на замену». После 0:2 в первом тайме Грэм вышел вместо Крейга Джонстона, и уже к 61-й минуте счет сравнялся.
После второго победного финала Кубка чемпионов Сунесса привезли в отель в полицейском фургоне
«Когда я тренировал «Ньюкасл», – вспоминал Сунесс в автобиографии, – Беллами и Дайер пренебрежительно отзывались о трофеях, добытых мной с «Ливерпулем»: «Вы играли в ходячий футбол», – утверждали они.
Да, мы злоупотребляли пивом, поздно ложились спать, но соперники – итальянцы, немцы – вели куда более здоровый образ жизни, и все же в конце матчей больше сил оказывалось у нас.
«Ливерпуль» делал ставку на владение мячом и вынуждал соперников бегать больше нас, но дело не только в этом: в решающие моменты игр иностранцы не могли с нами соперничать ни физически, ни психологически – и все из-за атмосферы, созданной тренерами.
Фэган, Моран и Эванс постоянно подстегивали нас и не давали успокоиться, повторяя: «Вы хорошие игроки, но не такие, какие были в «Ливерпуле» раньше». Намекали, что нам еще есть над чем работать, заряжая на новые титулы».
За шесть с половиной лет в «Ливерпуле» Сунесс взял три Кубка чемпионов, но после триумфа-1978 два года подряд вылетал с командой в первом раунде. Сначала от «Фореста» Брайана Клафа, а осенью 1979-го – от тбилисского «Динамо».
«И в этом нет ничего постыдного, – утверждал Сунесс в мемуарах. – «Динамо» (Тбилиси) – лучшая команда, с которой я играл в еврокубках в те годы. В их составе было шесть или семь игроков сборной СССР. В первом матче, на «Энфилде» они уступили, но гол Александра Чивадзе сделал наше преимущество шатким – 2:1.
На ответную игру в Тбилиси мы летели через Москву рейсом советской авиакомпании «Аэрофлот». Нас держали в крошечной комнате в аэропорту, тщательно исследуя каждый предмет багажа.
Отель и еда в нем были так себе, я продержался за счет шоколада и песочного печенья. Накануне матча болельщики – в сопровождении милиции – маршировали у нашего отеля с факелами, скандируя: «Динамо!» «Динамо!» Это – и хитрости мальчиков, подававших мячи – не очень-то способствовало нашему успеху.
Но «Динамо» было достаточно сильно, чтобы обыграть нас без этих уловок и обещаний новых квартир от советского правительства в случае победы. Они выиграли 3:0, и мы снова пропустили от Чивадзе.
Много лет спустя я приехал на полуфинал ЧМ-2006 Германия – Италия, брел в свой номер в отеле и увидел знакомое лицо. Это был Александр Чивадзе, у которого, очевидно, остались более приятные воспоминания о нашей встрече 1979 года, чем у меня».
В следующем Кубке чемпионов «Ливерпуль» избежал игр с советскими командами и достиг финала – на пути к нему вынесли «Абердин» Фергюсона, а Сунесс учинил два хет-трика (в матчах с финским ОПС и софийским ЦСКА).
В парижском финале с «Реалом» Грэм получил по икре от Ули Штилике, еле дотянул до победного конца и после матча – в компании правого защитника Фила Нила – долго ждал возможности пройти допинг-тест.
Закрыв этот вопрос, Сунесс и Нил обнаружили, что команда давно уехала и их никто не ждет, чтобы доставить в отель. Чемпионы полчаса шагали по ночному Парижу и махали проезжавшим мимо такси – никто не остановился. Тогда Сунесс решил: «Как только снова увидим фары, я перекрою дорогу».
Увидев полицейский фургон, Грэм выскочил на проезжую часть и показал вышедшим из автозака парням с дубинками золотую медаль. «Я играл там в футбол», – добавил Сунесс, показав в сторону «Парк де Пренс». Звучало убедительно, и, устроив британцев в задней части фургона, полиция доставила их в отель.
После третьего Кубка чемпионов Сунесс покинул «Ливерпуль» из-за проблем жены с налоговой
Через три года «Ливерпуль» смял на пути к полуфиналу «Атлетик», заслужив аплодисменты от баскских болельщиков, и «Бенфику», чьи фанаты забросали гостей монетами и апельсинами.
Перед игрой в Лиссабоне Сунесс узнал о смерти матери и от шока свалился с температурой, но на утро почувствовал себя лучше и отработал 90 минут, посодействовав победе 4:1.
В полуфинале досталось «Динамо» из Бухареста, и на «Энфилде» Грэма опекал молодой полузащитник Ликэ Мовилэ, которого на излете карьеры занесло в советскую Первую лигу и кишиневский «Зимбру».
В середине второго тайма он схватил Сунесса за футболку, не пуская в штрафную, и Грэм резко отмахнулся, в двух местах сломав румыну челюсть.
Покидая поле после победы 1:0, Сунесс насмехался над Мовилэ, державшим у челюсти мешочек со льдом, и разозлил двух громил, сопровождавших «Динамо» в Ливерпуле. Они попытались отомстить Грэму, но вступился Ронни Моран, мужчина не менее внушительных габаритов.
Две недели спустя прилетели в Бухарест, вышли из аэропорта, расселись в автобусе – и вдруг: стук в окно, и именно там, где сидел Сунесс. Повернувшись, Грэм увидел, что стучащий жестами пророчит ему выкалывание глаз.
Грэм сразу узнал одного из громил, принял его за сотрудника Секуритате и дал понять: «Я не тот, кто вам нужен», – указав на другого усатого и кудрявого ливерпульца – Алана Кеннеди.
Сунесс и его двойник в итоге уцелели, и с паса Грэма нападающий «Ливерпуля» Иан Раш открыл счет (победили 2:1).
Финал-1984 предстоял в Риме, и Сунесс мечтал, чтобы соперником стал «Данди», но после 2:0 в первом матче шотландцы уступили в гостях «Роме» 0:3, и задача «Ливерпуля» усложнилась: одолеть на «Олимпико» одного из хозяев стадиона.
К домашнему финалу «Рома» готовилась в строгости (уединенный отель, вечерние тренировки – для подготовки к позднему матчу), а игроки «Ливерпуля» веселились на восстановительных каникулах в Израиле: приглашали на ужин итальянских журналистов и убирали при них за вечер по четыре-пять бутылки пива Maccabee.
Репортеры засиживались до утра, наблюдая за посиделками британских футболистов, и Сунесс читал в глазах итальянцев: «У этой команды нет ни единого шанса».
Не отставали от игроков и тренеры «Ливерпуля».
Уже в Риме, накануне матча, сосед Сунесса Кенни Далглиш принял снотворное и заснул, а Грэму мешал шум из соседнего номера. Стучал в стену и дверь – никакой реакции. Выходя утром в коридор, Сунесс увидел, что его сосед – главный тренер Джо Фэган (в 1983-м унаследовал пост от Пэйсли).
«Босс, вы не давали мне спать всю ночь», – по-капитански смело пожаловался Сунесс. – «Извини, вечером мы открыли вторую бутылку виски и должны были ее прикончить», – объяснил Фэган.
Когда игроки «Ливерпуля» прогуливались перед игрой по газону «Олимпико», их просили не приближаться к Curva Sud («В вас могут что-то бросить»), но Сунесс и Ко все равно подошли к фанатской трибуне – показали, что ничего не боятся.
Вернувшись в раздевалку, игроки – все еще в обычных костюмах – заслушались байками центрального защитника Алана Хансена, и Фэган поинтересовался: «Есть ли шанс, что вы наденете футбольную форму? Игра через полчаса».
Переодевшись и размявшись, игроки запели в подтрибунке хит Криса Ри I Don’t Know What It Is, But I Love It, а когда вратарь Брюс Гроббелар пустился в пляс, недоумение футболистов «Ромы», стоявших рядом, сменилось ужасом: «Что это за безумцы?»
После 1:1 в игровое время Гроббелар танцевал уже на линии ворот.
«Перед серией пенальти Джо Фэган сказал Брюсу: «Постарайся отвлечь их» – и тот кивнул, поняв, о чем речь. Он счел слова Джо правом на начало психологической войны», – вспоминал в автобиографии Далглиш, ставший после того финала играющим тренером.
Странными телодвижениями Гроббелар смутил Конти с Грациани, пробивших выше ворот, и «Ливерпуль» победил – благодаря и меткому удару Сунесса. Через несколько месяцев он снова забил «Роме» с одиннадцати метров, но уже в четвертом туре Серии А.
Переход в «Сампдорию» Грэм объяснил проблемами, возникшими у его жены с налоговой – Даниэль необходимо было покинуть Британию. Первой генуэзской весной Сунесс забил победный мяч «Милану» в финале Кубка Италии, а второй – вернулся в Шотландию, став играющим тренером «Рейнджерс».
По словам Гроббелара, Сунесс, возглавив «Ливерпуль», сразу стал безжалостен
Просто вернуть Глазго на вершину (не знали чемпионства с 1978-го) было недостаточно интересно, и Сунесс, воспользовавшись еврокубковым баном Англии, переманил в «Рейнджерс» несколько игроков ее сборной (обычно-то наоборот – лучшие шотландцы едут в Англию), начав с Терри Бутчера.
«Когда я играл против Грэма, мне хотелось его ударить, – признался Бутчер в автобиографии. – Он высокомерно расхаживал по полю, будто владел им.
Впервые заговорив с ним, я поразился – до чего же он вежлив, обаятелен и убедителен. «Я создаю лучшую команду в Британии, – сказал Грэм, – и хочу, чтобы ты был ее капитаном». – «Как это воспримут другие игроки?» – «Мне наплевать».
В отличие от Сунесса, Бутчер не сразу ощутил себя в Шотландии как дома: в первом же туре столкнулся с ненавистью фанатов «Хибс».
Сунесса удалили за удар форварда Джорджа Маккласки, а «Рейнджерс» остались не только в меньшинстве, но и без главного тренера. Вспыхнула потасовка, в которой участвовали все оставшиеся на поле игроки, кроме вратаря «Хибс» Алана Рафа.
«Глазго» проиграл и тогда, и через неделю – дома, «Данди Юнайтед». А Сунесс, дисквалифицированный на пять матчей, повел Бутчера в один из ночных клубов Эдинбурга и ввязался там в драку. «Боже, куда я попал», – ужаснулся Терри.
Спустя девять месяцев – матч предпоследнего тура с «Абердином». Сунесс снова удалился, игроки растерялись, но Бутчер взбодрил их и забил мяч, принесший «Джерс» первое чемпионство за девять лет.
К началу девяностых Сунесс взял в Шотландии еще два чемпионских титула. «Ливерпуль» тем временем занимал в Англии то первое, то второе место, но в разгар сезона-1990/91 главный тренер Кенни Далглиш неожиданно ушел – из-за конфликта с новым боссом клуба Ноэлем Уайтом и стресса от трагедии на «Хиллсборо».
В день его отставки Сунесс возвращался в Глазго после посещения детей (с Даниэль развелся в 1989-м) и в аэропорту Хитроу услышал от грузчика: «Слышали новость? Кенни ушел из «Ливерпуля».
Грэм удивился, но и не думал, что это будет иметь к нему отношение. И ответил, когда через пару недель предложили возглавить «Ливерпуль»: «Спасибо, нет».
Но очень скоро усилилось давление прессы (из-за его импульсивного поведения во главе «Джерс» и бурной личной жизни), и Сунесс решил, что в Ливерпуле будет спокойнее. 16 апреля 1991-го его назначили новым главным тренером «Ливерпуля».
«Едва я переступил порог клуба, вице-президент Питер Робинсон сказал мне: «Ты ведь понимаешь, на что идешь? В команде не так много топ-игроков. На самом деле, всего один – Джон Барнс», – вспоминал Грэм в книге «Сунесс: тренерские годы». – Увы, даже это оказалось не так.
Я хотел строить команду вокруг Барнса, но и его лучшие годы остались позади. Некогда лучший футболист Британии не мог выполнять мои требования – и это стало одним из многих моих разочарований после возвращения на «Энфилд».
Я надеялся, что опытные игроки станут примером для молодых (как Рэй Клеменс, Фил Нил и Стив Хайвэй – для меня, когда пришел из «Мидлсбро» в 1978-м), но через несколько месяцев стало ясно: в раздевалке не осталось лидеров. Вместо них были игроки, которых больше всего волновал размер зарплаты в следующем контракте.
Раньше в команде царил дух дружбы, мы впрягались друг за друга даже на вечеринках, но к 1991 году атмосфера в раздевалке сильно ухудшилась.
Я бы, например, ни за что не покинул «Ливерпуль», если бы не проблемы жены, и не мог понять, как можно желать ухода из такого клуба. Но Стив Макмахон и Питер Бердсли, получив предложения от «Ман Сити» и «Эвертона», намекнули, что уйдут, если не гарантирую им места в составе.
Меня неприятно удивили эти заявления, и всех, кто заговаривал со мной в таком духе, я как можно скорее убирал из команды. Это неправильный подход. Стоило задержать их на год и плавно подобрать замену».
Вратарь Брюс Гроббелар отметил в автобиографии, что Сунесс сильно отличался от Далглиша. Кенни, став играющим тренером, не выпячивал новый статус и не особо критиковал подчиненных-одноклубников, с которыми все еще выходил на поле.
Сунесс же к моменту назначения уже два года не играл (из-за травмы, хотя после возвращения на «Энфилд» все же провел матч за вторую команду), сфокусировался на тренерстве и, возглавив «Ливерпуля», «сразу стал безжалостен».
«Он был жестким, доминирующим футболистом и сохранил этот стиль в новой роли, – говорил Гроббелар в мемуарах. – Это не пошло ему на пользу, потому что мы привыкли к тренерам, которые умели общаться с игроками.
После двух сезонов в Серии А, считавшейся лучшей лигой мира, Сунесс решил все делать по-итальянски: предсезонные тренировки в высокогорье, никаких стейков перед матчами…
Летом 1991-го он затеял масштабную перестройку. Многим игрокам (мне, Рашу, Бердсли, Макмахону, Николу, Уэлану) было в районе тридцати, и мы быстро поняли, что Сунесс хочет избавиться от ветеранов и взять других игроков.
Он приобрел 28-летнего центрального защитника «Дерби» Марка Райта, 19-летнего правого защитника «Крю» Роба Джонса, 27-летнего вингера «Рейнджерс» Марка Уолтерса и – за рекордную для Британии сумму в 2,9 млн фунтов – 27-летнего форварда «Дерби» Дина Сондерса.
В декабре 1991 года я был ошеломлен: Сунесс купил еще и человека, который всего полтора года назад лишил нас чемпионства – полузащитника «Арсенала» Майкла Томаса. Он поссорился с тренером Джорджем Грэмом, и Сунесс получил его в качестве рождественского подарка.
Новые игроки не соответствовали нашим стандартам качества. Скажем, Марк Райт заменил Алана Хансена, который завершил карьеру после назначения Сунесса. Но Райт совсем не чета Хансену!
Он должен был составить в защите пару нашему шведскому капитану Гленну Хюсену, но в итоге сам стал капитаном. Это вызвало проблемы в раздевалке и выбило из колеи Хюсена, которые еще и травмировался.
Вместо Хюсена мы взяли датчанина Торбена Пихника – и это настоящая катастрофа: хороший центральный защитник, но явно не уровня «Ливерпуля».
Словом, настали трудные времена. Годы спустя Сунесс признал, что слишком рано избавился от опытных игроков. Думаю, он не хотел противодействия с их стороны. Грэм и от меня пытался избавиться, но это оказалось слишком сложно».
Сунесс отверг Кантона, и Эрик прибил «Ливерпуль» в Суперкубке
Осенью 1991-го, после игры с «Осером» в Кубке УЕФА, безопасник «Ливерпуля» Терри Литллвуд постучался к Сунессу: «С тобой хочет поговорить твой хороший друг». – «Кто?» – уточнил Сунесс.
Услышав имя, Грэм удивился – он играл против этого человека в Серии А и не очень-то с ним дружил, но не впустить не мог. Это был Мишель Платини, главный тренер сборной Франции.
«У меня есть для тебя игрок, – сказал будущий президент УЕФА. – Во Франции с ним настоящая проблема, но он талантлив и подходит для твоего клуба». – «Слушай, я тут навожу порядок в раздевалке, – ответил Сунесс. – Пытаюсь выставить несколько непослушных игроков. Последнее, что мне нужно – еще один конфликтный игрок».
В итоге вместо «Ливерпуля» Эрик Кантона поехал на просмотр в «Шеффилд Уэнсдей», но не ужился с тренером Тревором Фрэнсисом (партнером Сунесса по «Сампдории») и перешел в «Лидс», с которым через несколько месяцев выиграл чемпионат Англии.
Сунесс же вместо Кантона взял венгерского полузащитника «Данфермлина» Иштвана Козму. Тот сразу показал свою бесполезность, зато другой протеже Грэма, 19-летний Стив Макманаман, забил три мяча в победном Кубке Англии-1991/92.
Наплевав на советы врачей, Сунесс через три недели после операции на сердце присутствовал на финале с «Сандерлендом» (последним участником финала с игроками только с Британских островов), где Томас открыл счет с паса Макманамана, а потом ассистировал Рашу.
Кубок-1992 – единственный тренерский титул Сунесса в «Ливерпуле» (в Суперкубке-1992 проиграли «Лидсу» из-за хет-трика Кантона): с Грэмом после десяти сезонов в топ-2 клуб два года финишировал шестым. В конце января 1994-го Сунесс покинул клуб после кубковых 0:1 от «Бристоля».
«Грэм – лучший игрок, с кем я играл, – говорил в мемуарах Брюс Гроббелар. – Я восхищался им. Он суперигрок, но как тренер ужасен.
Возможно, сегодня бы его назвали провидцем, потому что он видел, куда движется футбол, но проблема в том, что он хотел слишком много перемен слишком быстро.
Как игрок он всегда требовал мгновенного успеха и был нетерпим к тем, кто его не обеспечивал. Тренеру так нельзя. Нужно терпение, а Сунесс был нетерпелив, и это породило много негатива, что отразилось на команде. Сейчас мы хорошо ладим. Как тренер он мне никогда не нравился, но он неплохой парень».
За месяц до расставания с «Ливерпулем» умер отец Сунесса. Потом Грэм в течение пары недель развелся и снова сыграл свадьбу – в Лас-Вегасе – со второй женой, Карен, и на полтора года отошел от футбола, посвятив себя работе в саду (в своем доме в Чешире).
Тем временем «Галатасарай», сменив трех немцев за три года, обратился к Ховарду Уилкинсону, последнему английскому тренеру – чемпиону Англии (с «Лидсом»). Ховард отказался и порекомендовал Сунесса.
Грэм встретился в Париже с руководством «Галатасарая» и братом члена совета директором клуба Дэнни Кауки, ставшим главным помощником Сунесса в Стамбуле.
Они убедили, что Турция – отличный новый вызов, и в конце мая 1995-го Сунесс сидел в вип-ложе стадиона «Али Сами Ен», изучая «Галатасарай» в матче последнего тура с «Зейтинбурнуспором».
Будущая команда Сунесса завершала чемпионат на третьем месте, а соперник шел третьим с конца, что не мешало ему уже к середине первого тайма вести 3:0. Это слегка озадачило Сунесса, но итоговая победа «Галатасарая» 7:3 убедила: будет интересно, надо соглашаться.
Правда, сделавший тогда дубль Хакан Шюкюр укатил в «Торино», но продержался там лишь несколько месяцев (как и Сунесс двумя годами позже) и вернулся, поразив Грэма размахом свадьбы в отеле Polat Renaissance и скоропостижным разводом, ставшим поводом для издевательских выкриков вражеских болельщиков.
Шюкюр тем не менее стал лучшим снайпером «Галатасарая» в чемпионате-1995/96 (на девять мячей отстав от лидера, Шоты Арвеладзе), а по голам во всех турнирах поделил в команде первое место с протеже Сунесса Дином Сондерсом (забрал его потом и в «Бенфику»), купленного на фоне туринской отлучки Хакана.
Освежил Сунесс и вратарскую позицию.
Первый номер прошлого сезона Гинтарас Стауче ушел в «Каршияку» (и в сезоне-1995/96 перевидал там восемь главных тренеров!), преемник – Незих Бологлу – повредил запястье, а его дублер Мехмет Дуймазер пропустил два обидных мяча от «Бешикташа» и, по словам Сунесса, стал биться головой о штангу.
Поняв, что нужен новый вратарь, Сунесс договорился о приобретении – за $1,1 млн – Брэда Фриделя с Американской федерацией футбола, владевшей правами на будущего вратаря «Ливерпуля», в первой девяностых безуспешно пытавшегося получить британскую рабочую визу.
Еще раньше Сунесс привез из Англии экс-опорника сборной Барри Венисона, поссорившегося с Киганом в «Ньюкасле», и полузащитника Майка Марша, знакомого по «Ливерпулю».
Оба вскоре вернулись в АПЛ. Венисон грубовато играл в двусторонках и рассорился с турками, а жена Марша после родов не адаптировалась к жизни вдали от дома (через 30 лет Майк вернулся – правда, в «Бешикташ» – помощником Сульшера), и Сунесс заполнил легионерскую вакансию голландским защитником Ульрихом ван Гоббелом.
В конце сентября 1995-го (Венисон еще не уехал, а Шюкюр – не вернулся) Сунесс поднял «Галатасарай» на вершину, но лишился лидерства после 1:4 от «Трабзонспора» и к Новому году выпал из топ-3, прилипнув к четвертому месту.
Из Кубка УЕФА вылетели еще в августе 1995-го, проиграв «Спарте» Коллера и Недведа, так что весной 1996-го сфокусировались на Кубке Турции – в финале достался лидер чемпионата «Фенербахче» во главе с чемпионом мира-1994 Карлосом Алберто Паррейрой.
После 1:0 с голом Сондерса на стадионе «Галатасарая» играли на поле «Фенербахче». В первом тайме Фридель пропустил от Коджамана, матч перетек в овертайм и близился к серии пенальти, но на 116-й минуте снова забил Сондерс: «Галатасарай победил и после почти двух лет без трофеев забрал Кубок Турции.
С финальным свистком победители хлынули к сектору гостевых фанатов, и им протянули огромный желто-красный флаг клуба. Игроки по очереди размахивали им, а потом передали Сунессу. Он тоже помахал пару минут и хотел отдать следующему, но игроки были далеко.
В этот момент Грэм увидел на пустеющей трибуне того самого вице-президента «Фенербахче», что назвал его инвалидом, вспомнил былую обиду и побежал к центру поля. Центральная отметка оказалась на удивление жесткой, но Сунесс проявил упорство и воткнул флаг «Галатасарая» в поле главного соперника.
Фанаты «Фенербахче» тут же бросились к ограждениям, чтобы наказать Грэма, и он поспешил в раздевалку под прикрытием полицейских щитов. Думал, пронесло, но болельщик «Фенера» настиг Сунесса в подтрибунке и ударил в голову.
Грэм ответил и вскоре сидел в раздевалке, опустив правую руку в ведро со льдом и предчувствуя увольнение. Вместо этого зашли многочисленные директора «Галатасарая» и стали благодарить его со слезами на глазах. Сунесс признался, что никогда в жизни не обнимал и не целовал столько усатых мужчин.
Через месяц он все же покинул Стамбул. Пригласивший его президент Алп Ялман не переизбрался на новый срок, и с Грэмом не продлили контракт. Новый президент Фарук Шюрен поставил на Фатиха Терима, четыре года спустя обыгравшего «Арсенал» в финале Кубка УЕФА-2000.
Сунесс же том году принял «Блэкберн» и, вернув команду в АПЛ, на следующий год взял Кубок Лиги-2002 – последний трофей его тренерской карьеры.
После полутора лет в «Ньюкасле» он до 2023-го работал на Sky Sports и вскоре после ухода с канала полетел в Стамбул, где в офисе «Галатасарая» висит его фото с флагом в натуральную величину.
К приезду Сунесса его бывший клуб разгромил «Фенер» (3:0), вернув чемпионский титул, и Грэм снова маршировал по полю – теперь уже стадиона «Галатасарая» – с клубным флагом.
А ведь этого возвращения могло и не случиться.
Через две с половиной недели после финала Кубка-1996, обыграв 2:1 «Бешикташ» Даума в предпоследнем туре чемпионата, «Галатасарай» ехал на базу и нарвался на фанатов «Фенербахче», обеспечившего чемпионский титул после 2:0 с «Истанбулспором» Саленко.
Фанаты колотили по стеклам автобуса и рассчитывали, вероятно, растерзать Сунесса, но их не пустил к Грэму нападающий «Галатасарая» Ариф Эрдем (автор победного голевого паса в игре с «Бешикташем»).
Ариф достал из сумки пистолет и разогнал хулиганов.
«Тоттенхэм» 90-х: трансферы на яхте и два с половиной трофея
Последний «Ноттингем» с трофеями: тренер бил игроков (даже Роя Кина), капитан работал электриком
Фото: Gettyimages.ru/Roger Jackson, Michael Cooper; AP/BURHAN OZBILICI
