16 мин.

50 км в 50 лет при почти -50°C: приключения Смертина в Оймяконе – как это преодолеть

133

Уникальные детали.

От редакции: пару недель назад Алексей Смертин пробежал ультрамарафон на 50 км в Оймяконе при температуре -42°C. На преодоление дистанции ему потребовалось 4 часа и 45 минут в среднем темпе 5:42 мин/км. Смертин занял 7-е место в общем зачете и первое – в возрастной категории.

Самый подробный рассказ Алексея об экстремальной гонке – в его блоге на Спортсе’’. Обязательно подписывайтесь на Смертина в телеграме.

Смертин обморозил палец на интервью после финиша. Была угроза ампутации, но врачи успели спасти

Рассказ про марафон в Оймяконе начну с пальца – это важная тема для тех, кто хочет здесь пробежать.

У меня есть слабое место – большой палец на левой ноге. Еще в Англии наступили железным шипом. Повредили и палец, и ноготь – до сих пор его не восстановил. Больше трех лет ходил к врачу-подологу, но не помогло. Проблемы бывают даже после обычного марафона.

Я допускал, что палец на холоде может подвести, поэтому отнесся внимательно: помимо двух носков купил разогревающий крем и использовал толстые стельки, которые как валенки. Всю дистанцию ноги были в тепле и вообще не замерзли. С пальцем до финиша не возникло проблем.

Меня подвело интервью после гонки: десять минут стоял на морозе без движения. На финише никто не задерживается – бегунов сразу сажают в теплую машину. Со мной начали общаться журналисты, а я и не думал, что за десять минут могут быть такие последствия.

Василий Спиридонов (якутский тренер и сверхмарафонец, сопровождал Смертина в Оймяконе – Спортс’’) с первой секунды дергал меня за локоть и говорил: «Пойдем-пойдем». Я сопротивлялся: «Да подожди – отвечу всем и пойдем». Василий настаивал: «Они не понимают, как опасно сейчас стоять без движения. Все, пошли».

И он затащил меня в машину. Я развязал шнурки и попытался снять кроссовки, но не смог. Оказывается, носки примерзли к кроссовкам. В итоге ноги вытаскивал Вася – еле-еле вырвал силой. Приезжаю в номер, снимаю носки и вижу, что палец синий. Вася позвал врача – сразу отправили в больницу.

Я не знаю, насколько был высокий риск ампутации, но частичное обморожение точно случилось. Возможно, если бы еще десять минут раздавал интервью, все закончилось совсем плохо.

Кстати, при сверхнизких температурах ампутации в порядке вещей. В Якутии и вообще на севере много людей без пальцев как раз из-за обморожений. Ткани на холоде мгновенно отмирают и уже не восстанавливаются. Я, к счастью, чувствовал в пальце боль, а это означало, что ткани не мертвы.

Больница очень атмосферная. Деревянная такая, сельская. Со мной в палате оказался и Саша Башаров, с которым мы вместе бежали Сахару. Он обморозил лицо. Причем интересно: я ограничился только сверхмодным леопардовым тейпом на нос и в плане лица никак не пострадал, а он закрыл тейпами почти все лицо и испытал такие проблемы. Видимо, специфика кожи – другого объяснения нет.

В Оймяконе мне вовремя сделали укол, но когда прилетел в Якутск, палец вздулся – там появилась жидкость. Василий сказал, что это нормально. На футбольном мероприятии доктор палец проколол. Как с мозолью: просто жидкость вытекает, а потом вроде как заживает. Оказалось, здесь не так. Просыпаюсь утром – все то же самое. Василий съездил в клинику, взял шприц, снова проколол и продезинфицировал.

Я полетел в Москву – дальше было нормально. Уже дома пробежал на дорожке восемь километров, но это было ошибкой: снова все опухло, снова появилась жидкость. Теперь хожу на процедуры и привожу палец в порядок. Пока временно не могу бегать и кручу велосипед в шлепках. Ниже можете увидеть, что с пальцем сейчас.

Честно говоря, до конца не верил, что риск ампутации реален. С другой стороны – ну, палец и палец. У меня к телу отношение потребительское.

Важно понимать, что холод очень опасен, а сверхнизкие температуры не прощают даже малейшей халатности. На забег я оделся верно и не пострадал, а к раздаче интервью без движения оказался не готов. Так холод меня и наказал.

Судя по рассказам, это очень коварный процесс: в моменте просто непонятно, что ты близок к обморожению. Человеку даже не столько холодно, а сколько хочется спать. Вялость и сонливость – первая стадия обморожения. Еще несколько минут – и все. Вася рассказывал, что не раз будил людей и выводил из такого состояния. По сути, спасал.

Ладно, на этом хватит ужастиков. Давайте лучше расскажу всю историю – и про забег, и про Оймякон, и про невероятных людей, которые там живут.

Смертин узнал про марафон в Оймяконе благодаря Спортсу’’. Решился ради красивого числа и контраста после жары Сахары

О марафоне в Оймяконе узнал два года назад из интервью на Спортсе’’. Думаю: «Ни фига себе». Я до этого выиграл марафон на Байкале и подумал, что теперь для продолжения темы здорово сбегать и там.

После Сахары узнал, что на марафоне в Оймяконе есть дистанция 50 километров. Пазл сложился: 50 лет, 50 километров и температура -50°C. Еще же есть фраза: «Бросает то в жар, то в холод». Я и подумал: «Это то, что нужно».

Честно говоря, символизм в трех полтинниках красивый, но мне и нынешних -42 хватило – не представляю, что такое больше -50. В в прошлом году марафон как раз проводили при такой температуре. В этот раз на старте -50 не было, из-за чего ребята даже расстроились. Организаторы их услышали и поставили старт на час раньше – чтобы прохладнее было.

Интересно, что еще в начале января я находился в другом климате. По традиции ездили на Новый год с семьей в Таиланд. Там ежедневно бегал, держал режим. Семья относится спокойно: все схвачено, тренировки никому не мешают. Просыпаемся, завтракаем, отвожу жену на пляж на скутере. Сам возвращаюсь в отель и делаю скоростную работу на беговой дорожке. Если у меня гладкий бег на улице, то просыпаюсь пораньше и, пока все спят, накручиваю 20-25 километров.

Я готовлюсь к суточному забегу весной, поэтому Оймякон был просто промежуточным стартом. По функционалке ощущал отличную готовность. Для меня сейчас 50 километров – просто рабочее расстояние. Скорее даже тренировочное. Поэтому подготовка к Оймякону больше заключалась в том, чтобы правильно подобрать экипировку.

Сколько одежды нужно надеть и сколько все это стоит?

Ко мне зашли два топовых бренда – BASK и GRi. И полностью экипировали. Некоторые вещи (например, штаны из пуха) не пригодились на старте, но, чувствую, буду их теперь носить зимой еще долго-долго.

Чтобы не замерзнуть при экстремальном морозе, нужно обязательно использовать систему нескольких слоев. Первый слой – потоотведение, второй и третий – для тепла, четвертый – верхняя одежда.

Первый слой сверху – тонкое термобелье, второй – термобелье потолще, третий – кофта, четвертый – ветровка.

Снизу еще три слоя: длинное термобелье, на них флисовые брюки и ветрозащитные штаны. А под этим всем еще и синтетические трусы Calvin Klein, но я бы их за слой не считал.

Плюс две пары носков: одни толстые, вторые – специальные горнолыжные. На руках – тонкие перчатки и на них варежки. Между перчатками спрятал гели, чтобы не замерзли.

Кроссовки обычные, а еще на них надел гамаши. В районе головы был бафф, балаклава и шапка сверху.

Думаю, билеты, проживание и экипировка стоили в районе 400-500 тысяч рублей. Сахара точно дороже – там вышло около 800-900.

Что такое Оймякон? Зимой машины вообще не глушат – даже ночью

От Якутска до Оймякона около тысячи километров – на машине 16-18 часов в зависимости от остановок. Туда ехали на Nissan, обратно – на Toyota. Все машины праворукие – из Японии.

Стекла специальные – из оргстекла, это дополнительное утепление. Машины при -40 держат только заведенными – круглосуточно. В среднем за ночь сжигается около 10 литров бензина. Получается, за месяц только ночью вхолостую расходуется около 300 литров. Если заглушить машину на ночь при температуре -40, ты ее уже не заведешь.

В Якутии сейчас световой день короткий, поэтому из машины толком ничего не видел – только снег в темноте. Ну и дорога непростая – тряска постоянная, потому что покрытие обледенелое, не очень ровное. Люди едут не спеша, но уверенно. По пути есть кафешки, но был участок на 150 километров, где нет вообще ничего.

Мы с Василием и туда, и обратно ехали без сопровождения – это довольно напряженно для психики. Если вдруг машина заглохнет, тебе уже никто не поможет. Единственный вариант – бежать. Еще бывают лавины на дорогах, но там патрулирует специальная техника, которая расчищает последствия лавин.

За машинами очень внимательно следят, делают все техосмотры вовремя, постоянно перестраховываются. Например, перед тем, как со мной поехать, Василий съездил в сервис и внимательно все проверил.

Мы жили в селе Томтор, а сам Оймякон я увидел только на старте. В принципе, они ничем не отличаются. Трассе устроена так, что стартуешь в Оймяконе, бежишь по прямой и финишируешь в Томторе. В следующем году, кстати, хотят сделать из Томтора в Оймякон – в стиле The Comrades в ЮАР (главный ультрамарафон мира; гонка идет из одного города в другой, направление каждый год чередуется – Спортс’’).

У людей в этих местах есть особенный паттерн поведения: они мгновенно бросаются на помощь, вообще без каких-либо сомнений. Если человек видит стоящую машину на дороге, то обязательно остановится, уточнит, есть ли проблемы, и поможет. Каждый понимает: возможен летальный исход. И завтра такое может случиться с тобой.

Приведу пример: у одной женщины сломалась машина недалеко от Томтора, нам надо было ее подхватить. Ей 67 лет, у них с мужем ювелирный бизнес, они спонсоры и партнеры марафона в Оймяконе.

Говорю ей: «Слушайте, у меня что-то в валенках замерзли ноги. В Сибири не мерзли, а тут мерзнут». Она мне: «Ну, снимайте валенки. Это что за носки такие?» Я ей отвечаю: «Флисовые, модные, дорогие!» Она смотрит на меня с укором: «Здесь только хэбэшные нужны. Снимайте носки!» Я снимаю, она берет мои стопы в свои руки и начинает греть. Вы представляете? Она только села в машину и сразу стала помогать.

Я у нее еще спросил: «А почему люди отсюда не уезжают?» Она сама в Якутске живет, но в целом могла бы жить где угодно. Ответила так: «Просто здесь все свои и все свое. Я приезжаю в Москву – а там нет ни родных мест, ни родственников. Через день уже обратно в Якутск тянет». Так и люди в Оймяконе и Томторе – им там все привычное и родное. А к холоду привыкаешь, если относишься к нему правильно и с осторожностью.

В итоге она пошла и купила мне хэбэшные носки. А еще я ей в проброс сказал: «Люблю после спорта пряники с молоком». Что вы думаете? Когда перед забегом поиграл в футбол с ребятами, она принесла печенье с молоком. Хотя могла давно отдыхать.

Эта отзывчивость и стремление помочь – мое главное впечатление от Оймякона.

Что за люди бежали марафон в Оймяконе?

На марафонские дистанции вышли около 50 человек. Один парень вообще приехал из Крыма – добирался и на машине, и на самолете, и на поезде. Он и подарил мне леопардовый тейп на нос.

Помимо якутов, в Оймяконе бегут примерно те же люди, что ездят на многодневку в Сахару. Абсолютно те же – с Загородного шоссе, д. 2 (по этому адресу расположена психиатрическая больница имени Кащенко – Спортс’’).

Сам я тоже немного расстроился, что не будет 50 градусов и трех символических полтинников, но уже на первых километрах трассы понял, что это к лучшему. Разница между -33 и -40 – просто колоссальная. А между -42 и -50 – она еще больше.

Я еле успел на старт: долго возился с туалетом, думал, брать телефон или не брать, чуть не забыл надеть гамаши на кроссовки – короче, все получилось сумбурно. Момент не посмаковал.

Стартанул довольно быстро в темпе 5:15 мин/км, но вскоре понял, что условия тяжелые и лучше потише. Следить за темпом сложно: часы под курткой, и добираться до них неудобно – бежал по ощущениям. В итоге средний темп вышел 5:42 мин/км, но ниже 6:00 (10 км/ч) точно не опускался. В конце даже удалось навалить и побежать быстрее.

Если честно, некомфортно на протяжении всей трассы. Дышать тяжело, кислорода не хватает, мышцы не разогревались. Из-за мороза мгновенно замерзла подошва кроссовок, пена внутри них не работала, амортизации нет – в итоге заныли ахиллы.

Это новые ощущения, с которыми я никогда не сталкивался. Повторюсь, ни в -30, ни тем более в -20 такого не бывает. -40 – это совершенно другие условия. Я спасался стихами и музыкой: включил километре на пятнадцатом и не выключал. Кстати, айфон разрядился только до 60%. Часы Garmin тоже отработали как надо. У меня модель Forerun 955, если кому интересно.

Поскольку сразу отпустил пачку с быстрыми ребятами, почти всю дистанцию бежал в одиночестве. Километры тянулись издевательские медленно. Где-то на двадцатке стало совсем тяжело психологически. Там ведь еще однообразная картинка, а глаз устает от бесконечной полыни. Всю гонку шла работа с головой. Ты понимаешь: страдать еще долго, надо принимать ситуацию и бежать в смирении.

Кстати, ни один человек не сошел – все финишировали. Это говорит о том, что туда едут только подготовленные ребята. В том числе – в плане головы, которая тоже поддается тренировке. В Оймякон нельзя ехать без этих навыков. Обычный человек просто сойдет с ума.

Поэтому там и нет случайных бегунов: либо якуты, либо ребята с опытом ультрамарафонов. Я играл в футбол 26 часов, бежал 90 километров, преодолевал 250 километров в Сахаре. Я умею осознавать: да, конца нет, но нужно терпеть до конца. В итоге адаптируешься и за счет головы держишься на трассе. Страдание воспринимаешь как должное, потому что ты уже зашел в эту реку и выйти из нее сухим не выйдет.

Обычный человек не сможет – он сдастся. Это шоссейный марафон можно закончить пешком – было бы желание. Оймякон, Сахара и другие ультрамарафоны – они не только про физическую готовность (она подразумевается сама собой), а про голову, способность терпеть, убрать мысли и двигаться на автопилоте.

Зачем Смертину все эти страдания?

Меня постоянно спрашивают про ультрамарафоны, а я ориентируюсь на интонацию вопроса.

Если чувствую, что человек находится на диаметрально-противоположной стороне, то просто отшучиваюсь. Я говорю: «Сбежал с Загородного шоссе, поймать не смогли, добежал аж до Оймякона». Потому что диалог лишен смысла, не стоит тратить на него время.

У меня нет цели кого-то впечатлить, кого-то заставить бегать со мной и кому-то что-то доказать.

Да, безусловно, приятно, что крупные сайты и телеграм-каналы обо мне писали. Даже канал «НЕБОЖЕНА» сделал пост про меня! Я человек гордый, а гордость этим подпитывается. Но знаете, чем гордость отличается от тщеславия? Гордость – внутреннее убеждение своих ценности и исключительности. Тщеславие – желание вбить в кого-то это убеждение, чтобы кто-то вас увидел и оценил.

Мной движет первое – я бегаю, чтобы познавать себя и преодолевать, а потом этому внутренне радоваться.

Если я чувствую, что человек хоть чуть-чуть понимает метафизические свойства бега или хотя бы хочет искренне услышать ответы, всегда открыто общаюсь и отвечаю на любые вопросы.

Что испытываешь на финише Оймякона?

Когда появились горы и вывеска «Томтор», я понял, что финиш близок. Оказалось, было чуть обманчиво – лишь 38-й километр.

Тем не менее на этом отрезке добавил в темпе и побежал быстрее. Даже удивительно, откуда взялись резервы. Чем ближе к финишу, тем больше вокруг цивилизации. Узнавал места, увидел школу, где вчера играл в футбол с пацанами.

Финиш в Оймяконе – один из самых сладких в моей жизни. Отмучился, но пробежал достойно. Мне Василий по ходу трассы кричал: «Алексей, все отлично, ты седьмой». Я уточняю: «А в возрастной категории какой?» Он отвечает: «Кажется, первый».

Я после этих слов рванул еще быстрее, была амбиция выиграть. Очень доволен, что получилось. Правда, из-за ситуации с пальцем эйфория быстро улетучилась.

Побежит ли Смертин в Оймяконе еще раз?

От Оймякона получил все, что ожидал. Эмоции, преодоление, холод. Пусть и не пятьдесят градусов, но вполне достаточно. Я проверил организм и вновь убедился, что до конца не понимаю его возможности. Возможно, суточный бег даст понимание.

Я прилетел в Якутск из теплых краев и увидел, насколько в порядке моя иммунная система. Я ни разу не чихнул и не кашлянул, никаких намеков на простуду или грипп. Это порадовало.

В очередной раз доказал себе, как настрой и мобилизация всего организма помогают сделать, казалось бы, невозможное.

Зато теперь знаю, что пробежать 50 километров утром по Сахаре проще, чем 50 километров утром в Оймяконе. По экстремальному холоду бежать энергозатратнее, чем по жаре.

Побегу ли еще в Оймяконе? У организаторов есть идея увеличить трассу до показателя самой низкой температуры в истории этих мест – 71,2 километра.

Кажется, для маркетинга очень хороший ход. Я бы на такое с радостью поехал.

Главное – не давать интервью после забега на холоде.

Фото: личный архив Алексея Смертина; РИА Новости/Анна Лебединская, Фаламов

250 км Смертина в Сахаре: как глушил боль и перестал себя жалеть, о чем думал и мечтал

Телеграм Алексея Смертина, где много фото и видео из Оймякона

logoАлексей Смертин
Марафон