«Мог час смотреть на марку и что-то себе представлять». Николай Писарев – филателист с огромной коллекцией
Любовь Курчавова поговорила об увлечении.
Вы хорошо знаете Николая Писарева как экс-игрока «Спартака» и давнего помощника Валерия Карпина в сборной.
У него есть неожиданное увлечение – оказывается, он долго коллекционировал марки. Мы встретились, чтобы посмотреть на его любимые и больше узнать о филателии.
«Купил марку – и ждал отца с работы, чтобы показать, какой я молодец». Самые волнующие покупки – из детства
– Я увлекся филателией исключительно из-за любви к футболу.
Отец с детства собирал марки, причем только футбольные – как раз с 1950-го многие страны стали выпускать их к чемпионатам мира – и заложил основу коллекции. Но есть не только такие марки – например, к Спартакиаде народов СССР или внутреннему чемпионату.
Наверное, увлечение филателией нас с отцом объединяло, но куда сильнее – любовь к футболу. Благодаря ему я вообще им занялся. Папа видел, что у меня получается, – и отправил. 60-е – оттепель, все стало более открытым. Тогда, кстати, наверное, был пик филателии.
А еще тогда папа влюбился в московское «Торпедо» – Воронин, Стрельцов, Иванов. Поэтому, увидев в «Советском спорте» заметку о наборе мальчиков 1968 года рождения в «Торпедо», отправил именно туда. Хотя мне была уготована другая судьба – Суворовское училище. Но футбол победил.
А моя первая покупка – марка к Олимпиаде-1980. Мне было 12. Это вообще одни из первых осознанных воспоминаний – мы жили на Комсомольском проспекте, прямо рядом с «Лужниками». Слышали гул стадиона, видели летящего мишку. Когда отец понял, что мне тоже интересно пополнять коллекцию, сказал: «Давай, теперь ты занимайся». Мне было лет 18, уже профессиональный футболист.
Наверное, с теми временами связаны и самые эмоциональные покупки. Помню, как радовался, что в книжном магазине недалеко от дома купил марки к чемпионату мира 1982-го. Мне 14 лет, и я такой счастливый иду домой. Хотелось, чтобы отец поскорее пришел с работы – не терпелось ему показать, какой я молодец. Тот чемпионат мира еще и показывали. Тогда я окончательно влюбился в футбол.
Как с возрастом меняется восприятие времени
– Вот вы не жили в Советском Союзе, а у нас было так: на конверты надо клеить марку, чтобы письмо дошло. А покупать их надо либо в киоске «Союзпечать», либо в книжном магазине. Это сейчас мир совсем другой – его изменил вот этот товарищ (показывает телефон – Спортс’’), у каждого в руках находящийся.
В моем детстве и юности время было растянуто куда сильнее. Я мог час смотреть на марку и что-то себе представлять, вспоминая тот чемпионат мира, которому она посвящена. Не было столько развлечений, как сейчас – только двор и три программы по телевизору.
Тогда я испытывал от коллекционирования драйв. Это сейчас можно за несколько минут найти архив любого чемпионата мира, а у меня же вообще не было информации. После пяти часов во дворе мне говорили: «Иди делать уроки». А я вместо этого смотрел либо на карту мира – изучал страны и их столицы, – либо на марки. Такие вот часы отдыха.
Любуемся на марки Николая Писарева – в них вся история чемпионатов мира в XX веке
– Сегодня я привез только один альбом. Сколько их у меня всего – не скажу. Есть еще. Не хочу говорить про количество.
Мне кажется, это проблема сегодняшнего поколения – погоня за количеством, а не за качеством. Есть такое мнение: количество в итоге обязательно перейдет в качество. Я в это не верю.
Вот марки Deutsche Reich – гашеная (та, на которой стоит почтовый штемпель – Спортс’‘) и негашеная – к Олимпиаде 1936 года. А между ними – сборная СССР в Мексике. 1970-й.
Вот эта марка нравится – с Пеле. Бразилия ее выпустила в честь его тысячного гола. Она даже в отдельном конвертике. Важная для меня марка, потому что Пеле в детстве был кумиром, если не брать российских футболистов. Помню даже, как ходил в кино на фильм «Это Пеле».
Эту марку выпустили итальянцы к чемпионату мира-1938. Редкая, довоенная. Досталась от отца.
Вот, кстати, одна из марок, на которую я в детстве [часами] смотрел. Мюнхен-1974.
Вот очень редкая и старая марка – из Венгрии.
Еще одна интересная марка – сразу после войны сделали. Видите: «Почта СССР, 1949 год»? Цена – 40 копеек. Кто-то письмо с ней отправлял.
А вот взгляните еще, какая редкая марка. 1938 год. Чемпионат мира. Не самая старая в коллекции – у меня есть и с чемпионата мира-1930. Марки с довоенных чемпионатов мира были очень редкими уже в 50-е, когда мой отец только начинал коллекцию.
А вот марка к 1966-му: королева вручает Кубок Жюля Риме, который дважды крали. В 1966-м его, к счастью, вернули – собака нашла, ха-ха.
Футбольных марок в целом не так много. Для их выпуска нужно грандиозное событие. Представьте: СССР, огромная страна – сколько всего у нее происходит. Полет в космос, премьера балета, что угодно.
В прошлом веке чемпионат мира был культовым, грандиозным событием. Все-таки все остальное – внутренняя кухня, а чемпионат мира – по-настоящему планетарный масштаб. Меня они зажигали до 2018-го.
Этим меня и привлекает прошлый век: тогда новость не жила всего сутки. Чемпионат мира проходил раз в четыре года, и все следующие четыре года о нем говорили. А сейчас – проходит какой-то матч, на следующий день – уже другой, потом – еще третий. Информации масса, и мы забываем игры, которые прошли еще позавчера. Их заслоняют другие события. Раньше каждое футбольное событие очень долго обсуждали и переживали, а сейчас жизнь какая-то поверхностная.
«Жизнь ускорилась – не до этого стало». Закончив с футболом, Писарев перестал покупать марки
– Активнее всего коллекцию я пополнял, конечно, в юности. Как раз поэтому отец мне ее и передал. Потом, бывало, денег не было – жалел на марки.
А потом – семья, дети. Плюс мир изменился. Для меня – после сорока, когда закончил с футболом. Пока играл, жизнь расписана по полочкам: когда сборы и тренировки, а когда день зарплаты. Но закончил, и пришлось все самому делать. Так жизнь и ускорилась: много дел, задач, обязанностей. Началась жизнь, где информация порой даже опережает события. Не до марок стало – перестал даже смотреть, что там выпускается. Тогда и купил последнюю марку.
Коллекция есть, но я ее не продолжаю. И не знаю, есть ли у моих сыновей желание этим заниматься. Как-то раз мы об этом говорили, но они не проявили особого интереса, потому что жизнь у них тоже ускоренная. А собирательство марок, как мне кажется, требует прежде всего усидчивости. Нужно следить, где и что выпускают, встречаться с другими собирателями, меняться.
Cейчас это уже немножко устарело.
«Я оценил коллекцию в шесть нулей? Да ла-адно?» Альбомы не хранит дома и не думает о ценности
– Я не хочу говорить об известности [марок]. С подделками никогда не сталкивался. А для чего их подделывать? Подделывать марки во времена, когда их покупал мой отец, было вообще бессмысленно. Сейчас, спустя 70 лет, когда они уже приобрели какую-то ценность – может быть.
Дело же не в количестве. Их может быть всего сто, но это будет абсолютный раритет. А может быть тысяча – и ни о чем. У меня есть, наверное, пятьсот.
В любом собирательстве есть своя тусовка. Раньше люди постоянно менялись. Я мог купить две одинаковые марки, чтобы потом одну разменять – например, космическую на футбольную. В каких-то сферах это жило до последнего: на Таганке прямо напротив Дома футбола собирались нумизматы. Они там стояли сутками, меняясь монетами. [Например,] любители животных собирались на «Птичьем рынке», недалеко от Пролетарки.
Я и цену-то своей коллекции, честно говоря, не знаю. Она ценна для меня – воспоминаниями, историей моей любви к футболу. Я пока не бедствую, поэтому даже не хочу задумываться о продаже.
Я говорил, что оцениваю коллекцию в шесть нулей? Да ла-адно? Это кому я сказал? На самом-то деле просто потравил. Я ее вообще не оценивал и не знаю, сколько она стоит. Альбомы храню не дома. Скажем так, в тайном месте. Где-то раз в полгода могу приехать туда и посмотреть на марки. Это как банковская ячейка.
«Марка – способ фиксировать воспоминания». Почему еще Писареву важна коллекция
– [Знаю, что] основное в ценности – это год и серия. Важно, насколько большой или небольшой она была – все-таки каждая страна выпускает разное количество марок. Есть еще гашеные и негашеные марки, знаете? Тоже имеет значение. Если гашеная, значит, ее использовали. Кто-то писал с ней письмо – сразу целая история. Но гашеная марка – не всегда использованная: иногда их гасили сразу, чтобы были готовы к отправке.
Для меня ценность марки определяется событием, к которому она выпущена. Представьте: марка к чемпионату мира 1930-го. Футбольная культура только зарождалась, еще непонятна людям. Недавно я смотрел архивные кадры с чемпионата мира 1938-го – это крупицы информации, можно сказать, только отдельные голы. Представляете, как мало мы о нем знаем? А марка – хоть и небольшой, но один из немногих источников информации о турнире.
Для меня марка – способ фиксировать воспоминания. Не уверен, что, если вы посадите сейчас передо мной специалиста, он скажет, где проходили все чемпионаты мира и кто их выиграл. Так что да, для меня марки дают возможность фиксировать важнейшие для моего любимого вида спорта вехи.
«У каждого поколения – своя история». Писарев уверен: филателия умирает
– Я не вижу способа заинтересовать молодежь филателией. Это нереально. Да и нет смысла – столько всего вокруг. Что я сейчас, скажу: «Давайте-ка, ребятки, собирать марки»? Мне ответят: «Сам и собирай, дедушка. И бабушкам об этом рассказывай».
Красивой для меня марку делает только событие, которое за ней стоит. Качество изображения мне было абсолютно неважно. Современные марки, которые вышли уже в этом веке, – такие яркие, кричащие. Но в чем их ценность? Некуда клеить даже. Письма ушли. Телефон изменил мир – и убил марки, ведь можно запросто написать сто сообщений за несколько минут. Раньше за письмом была целая история, а сейчас зачем это нужно?
Кому это? Никому, кроме меня. Вы обратились – я с удовольствием показал. Если еще кому-то интересно – пожалуйста. Но ажиотажа не предвижу 😀 Да мне он и не нужен. Это моя жизнь, мое увлечение. Если кто-то из сыновей захочет продолжить, буду рад. Если нет, ну что? Ничего страшного. Меня это вообще не расстроит – наоборот, очень рад, что у них своя жизнь. У каждого поколения – своя история. Дед, например, вообще только удивлялся нашим с отцом интересам. Что же я, буду их навязывать детям? Это же глупо.
Телеграм-канал Любы Курчавовой
Фото: Любовь Курчавова; РИА Новости/Вячеслав Бобков, Валерий Мельников
Батя у меня вот тоже всю жизнь марки собирал, с 1960-х еще, у него альбомов десятка полтора точно, а сейчас закончил -- тоже говорит, что все, из марок ушла идея. И почти все старые коллекционеры из его клуба закончили, единицы еще продолжают. Хотя вообще мир филателии продолжает существовать, но уже немного по другим законам.