«Если не заплатят, обратимся в ФИФА». Интервью о жизни клуба Садыгова в Турции
Дорский поговорил с Кириллом Гоцуком.
Кирилл Гоцук – один из главных игроков в истории «Пари НН», сыгравший больше всех матчей за клуб (168). Летом 2025-го контракт Гоцука с «Нижним» закончился – и клуб его не продлил.
Почти 33-летний Гоцук выбрал неожиданное продолжение карьеры – «Серикспор» из второго турецкого дивизиона. По данным Sport24, в июне пятьдесят процентов акций клуба приобрел Туфан Садыгов, бывший инвестор обанкротившихся «Химок». Вместе с Гоцуком в Серик переехали защитник Дмитрий Тихий, полузащитник Илья Берковский, нападающий Илья Садыгов, белорусский защитник Александр Мартынов, а также главный тренер Сергей Юран.
Спустя полгода в «Серикспоре» нет ни Юрана, ни Тихого, ни Берковского, ни Гоцука, зато есть долги, из-за которых игроки и расторгли соглашения.
Александр Дорский поговорил с Гоцуком – и о «Серикспоре», и о тяжелом уходе из «Нижнего», случившемся после проигранных стыков «Сочи». Стыков, после которых «Пари НН» все равно остался в РПЛ, заняв место «Химок» Туфана Садыгова.
После «Нижнего» у Гоцука было одно предложение из РПЛ, но нужно было ждать. В «Серикспор» позвал Юран
– Летом 2025-го у тебя закончился контракт с «Пари НН». Что было дальше?
– Мы поговорили с тогдашним спортивным директором «Пари НН» Александром Удальцовым, он попросил подождать десять дней после окончания сезона – ждали, кто будет новым тренером. После того как назначили Алексея Шпилевского, мы созвонились еще раз и поблагодарили друг друга за совместную работу.
В эти десять дней на меня выходило несколько клубов, но все понимали, что приоритет – у «Нижнего». Подождать полторы недели – небольшая проблема, учитывая то, что меня связывало с клубом. Если бы я психанул и сразу с кем-нибудь подписался, наверное, это было бы неуважением к «Нижнему». Хотя понимал, что вероятность того, что меня оставят – один процент.
– Ты рассказывал, что у тебя были предложения от «уважаемых больших людей в российском футболе». Это от кого?
– Не буду конкретизировать. Эти люди до сих пор работают в своих клубах, пригласили других защитников. Могу лишь сказать, что один клуб из РПЛ, другой – из Первой лиги.
– Почему ты не согласился на клуб РПЛ?
– Они тоже попросили подождать. В то же время пришло конкретное предложение от «Серикспора». Мне всегда хотелось попробовать себя в Греции или Турции – адекватно оценивая свой уровень, выше было бы тяжело. А тут все сложилось: Турция, Сергей Юран, с которым я работал в «Пари НН», несколько российских игроков.
– Клуб РПЛ просил подождать, потому что ты был не первым номером?
– Думаю, да. Понимал, что ожидание затянется на две-три недели – и без гарантий. Ну и мне 32 года – отдавал отчет, что вряд ли где-то буду первым номером.
– Кто на тебя вышел из «Серикспора»?
– Юран. Он позвонил, обрисовал ситуацию: хорошая база, море в ста пятидесяти метрах, ближайший город – Анталья.
Он очень харизматичный человек, который умеет быстро доносить свои мысли, особенно футболистам. Юран знал, что я внимательно слежу за футболом, имею какое-то представление даже о второй турецкой лиге.
– Это как?
– Ожегович переходил из «Пари НН» в «Сакарьяспор». Предложение из второй лиги было у Зе Турбо. Я с ними поговорил – они сказали, что лига интересная, приглядись.
Ну и на сборах я периодически попадал на трансляции, осталось хорошее впечатление.
– Ты хотя бы раз слышал название «Серикспор»?
– Конечно, нет. Когда команда возникла в российских медиа, ее называли «Серик Беледиеспор». Я увидел новости, подумал: «Вот это название, весело».
Думаю, в России команду не знал ни один человек.
– Что дальше?
– Через несколько дней Юран позвонил еще раз – докрутили некоторые моменты. У меня было одно сомнение: клуб только вышел во Вторую лигу, никогда не работал с иностранными игроками. Но где-то за неделю решил, что поеду в Турцию.
– Вы докручивали финансовые моменты?
– Конечно. Я попросил увеличить условия – клуб пошел навстречу. Попросил увеличить срок контракта – тоже. Плюс бонусная часть. То есть «Серикспор» пошел на мои условия, чем тоже привлек внимание.
– Все переговоры от клуба вел Юран?
– Нет. За переговоры отвечал турецкий руководитель.
Гоцук не верил, что после «Химок» у Садыгова может быть что-то еще. Юран успокоил и сказал, что все будет хорошо
– Ты сказал, что был лишь один момент, который тебя смущал при выборе «Серикспора» – что команда только вышла в Первую лигу. Больше ничего?
– А что еще?
– Наличие в клубе Туфана Садыгова и крах его «Химок».
– Когда вся история «Серикспора» закрутилась, я видел упоминания Садыгова в медиа. Но я даже не верил, что после «Химок» что-то может быть где-то еще.
– То есть наличие Ильи Садыгова об этом не говорило?
– Да, это понятно. Но я не знал Туфана, не знал деталей произошедшего в «Химках».
– Когда увидел имя Садыгова в медиа, у тебя не возникло вопросов?
– Я их задал Юрану. Он сказал: «Все будет нормально, не переживай». Юран меня никогда не подводил, поэтому фактор Садыгова я как-то особо и не брал. В целом по карьере я уже что-то заработал.
– Тебе не кажется, что это легкомысленный подход?
– Я разговаривал с несколькими опытными в футболе людьми. Конечно, советовался с женой. Общее мнение – два раза такое повториться не может. Для меня важнейшим фактором в пользу «Серикспора» стал Юран.
Стадион «Серикспора» на реконструкции: домашние матчи играли по всей Турции. Юран сильно изменил питание команды
– Ты поехал один?
– Да, потому что понимал, что буду возиться с документами и нужно сначала адаптироваться и в футбольном плане. Если бы у нас был один ребенок, возможно, мы действовали бы по-другому. У нас их все-таки три, двое из которых ходят в школу.
У жены большой загруз, поэтому, к сожалению, она так ни разу и не приехала в Серик. Но я приезжал в каждую паузу на сборные, так что проскочили с минимальным количеством проблем.
– Что увидел, приехав в Турцию?
– Сначала мы прошли два сбора в среднегорье. Перед первым туром заехали на базу в Болу, потому что база в Серике еще была не готова. Ее доделали где-то к середине августа.
– Что она из себя представляет?
– База великолепная. Неплохое поле, хороший тренажерный зал, бассейн, сауна. Были одноместные, двухместные, даже трехместные номера. Трехместные – для молодежи, я жил в одноместном с телевизором и санузлом. Все российские игроки жили на базе, кроме Ильи Берковского, который приехал с женой, поэтому они сняли апартаменты.
Рядом море, отличные продукты. Может, на базе не хватало каких-то методов восстановления, но у меня было все свое. Ну и погода: я уехал в середине декабря, было плюс двадцать, дождей практически не было. Все условия для футбола.
– Но своего стадиона у вас не было.
– Да, он на реконструкции: перестилают поле, меняют систему полива, практически заново отстраивают трибуны. В прошлом году там был биток, ходили по 2,5 тысячи. За стадионом даже делали огромный экран, где матч смотрели те, кто не попал на стадион.
В этом 16 из 17 матчей мы сыграли на выезде.
– Где прошел еще один?
– На стадионе «Антальяспора». Ну, это посчитали домашней игрой. Во всяком случае, ради нее не пришлось никуда лететь.
– Где играли остальные матчи?
– Клуб мог сам выбирать, где играть, но если не получалось договориться самим, то помогала Федерация футбола Турции. Правда, иногда они так выбирали стадионы, что нам приходилось делать по два перелета. Там все летит через Стамбул – как у нас через Москву.
На выезды обычно добиралось человек двести из Серика.
– Ты сказал, что у тебя «все было свое» для восстановления. Это что?
– Аппарат Game Ready, штаны Normatec.
– У «Серикспора» их не было?
– Одна-две штуки на команду. Маловато.
– Как реагировали местные игроки, увидев, что ты приехал со своим?
– А я и не показывал, у меня все лежало в номере. Но не думаю, что это какой-то нонсенс. Ребята, которым больше 25 лет, обычно следят за собой.
– Где вы питались?
– На базе была столовая, там работает местный повар. Его Юран чуть-чуть направил в правильное русло, сказав, что игрокам нужно спортивное питание. Когда впервые померили жировую, возникли вопросы. Там просто это не принято. Как и большие физические нагрузки – турков удивило, сколько мы бегали на сборах. Хотя по российским меркам мы бегали не очень много.
– Что Юран убрал из рациона команды?
– На каждом приеме пищи лежали сладости. Юран это оставил только после матчей. Ну и у турок есть жирненькие блюда – их убрали за три дня до матча. Юран понимал, что совсем это убрать нельзя, потому что у каждой нации есть свои традиции, пережимать тоже нельзя.
Но бывало, что повар делал что-то от себя. Например, Юран ему говорил, что сегодня обходимся без жирной пищи. Повар готовит все, что попросили, но в конце добавляет блюдо от себя. Думаю, его об этом просили местные игроки.
– Главные бытовые отличия между россиянами и турками?
– Если у нас завтра, то это завтра. Если 11:00, то это 11:00, а то и раньше. Если у них завтра, то это в лучшем случае через два дня. Если 11:00, то хорошо бы, чтобы это было 11:20. Непунктуальность у них не воспринимается как что-то плохое, просто такие правила жизни.
– Тебе это в чем-то помешало?
– Банковскую карту делали в три этапа. Что-то я недодал, где-то не расписался. Почему-то сразу они об этом не говорили. Но я понимал, что закипать нельзя – они могут обидеться и забить на тебя.
Темп игры снижался после 65-й минуты из-за большого количества возрастных игроков, но в Турции Гоцуку было тяжелее, чем в российской Первой лиге
– Каков уровень Первой лиги Турции?
– Это абсолютно другой футбол. Впереди у каждой команды квалифицированные ребята, чаще всего легионеры, поэтому быстрые атаки очень опасны. Большое отличие от нас – турки очень мало внимания уделяют стандартам.
Много игроков за 30 лет, поэтому часто темп падает после 65-й минуты. Ну и если кто-то проигрывает, в последние двадцать минут не придумывает ничего, кроме навала. У нас без оглядки назад не играют. Поэтому, если поднять статистику, можно увидеть, что после 80-й минуты команды, которые проигрывают в один-два мяча, обычно пропускают еще. Там случаются выходы и четыре в один.
Есть ВАР, но его применяют очень редко. Если мяч попадает в висящую руку, даже если она чуть отставлена, не идут смотреть и не назначают пенальти. Я думал, что столкнусь с ужасным судейством, но на самом деле все было более-менее.
– Где тебе было сложнее: в Первой российской лиге или турецкой?
– Определенно – в турецкой из-за новизны, незнания сильных качеств команд и игроков. У нас много искусственных полей, которые не всегда позволяют играть в быстрый футбол. Там все поля натуральные, достаточно хорошего качества. Там больше поигравших ребят – да, может, они уже не могут делать три действия по Виктору Гончаренко, но все равно.
– Что за действия?
– Вперед-назад-вперед. В Турции могут качественно сделать только два: вперед и назад. В РПЛ, да и в Первой лиге, сто процентов нужно делать три.
– Как оценить результаты «Серикспора»?
– У нас был один из самых маленьких бюджетов в лиге, но на момент моего ухода команда шла десятой. Это отличный результат. Команды с третьего по седьмое места участвуют в плей-офф за выход в Суперлигу. При усилении в зимнее окно «Серикспор» вполне мог бы претендовать на попадание в топ-7.
– В ноябре в Турции вспыхнул огромный скандал: более 1000 игроков и 149 судей были отстранены из-за ставок. Он коснулся «Серикспора»?
– В медиа эта тема фигурировала только несколько дней. В Турции стараются больше говорить о футболе, о тренерских отставках, которых так много, что уследить за всеми невозможно.
Это коснулось всех лиг, но особенно Вторую. Насколько я знаю, турецкая федерация футбола даже запрашивала разрешение у ФИФА на открытие трансферного окна с 1 декабря – игроков не хватало. ФИФА отказала.
Даже если игрок делал ставку в сто лир на какой-то европейский матч пять лет назад, он все равно получил дисквалификацию, просто короткую. В «Серикспоре» попались три игрока: им дали от сорока пяти дней до трех месяцев бана. По-моему, это минимальные сроки.
– В России такая ситуация возможна?
– В таких объемах – точно нет. Есть пример нескольких игроков, который не хочется повторять.
Гоцуку все платили до конца октября. Долги должны выплатить несколькими траншами – если не заплатят, будет обращение в ФИФА
– Впервые о проблемах в «Серикспоре» написали уже в сентябре.
– Я знаю, что у всех были разные контракты по структуре.
– Что это значит?
– У меня годовая зарплата была разделена на десять месяцев. Поэтому у меня не было очень больших задолженностей. Сначала нам платили и премии, которые изначально обещали выплатить в конце сезона.
Потом начали задерживать премию. А потом и зарплату. Передо мной задолженность началась в конце октября.
Где-то получали какие-то куски, но так, как планировалось, уже не выплачивалось. Ком нарастал – и в какой-то момент турецкие игроки решили не выходить на тренировку. Нам деваться было некуда – мы их поддержали.
В итоге не потренировались два-три дня, потом проиграли. После этого уволили Юрана. Немного странно для меня.
– Что именно?
– Что мы несколько дней не тренировались, нам ничего не дали, а мы вышли, проиграли, а затем вернулись к тренировкам. Нам же ничего не дали, почему вернулись к занятиям?
– Турки это как-то объясняли?
– Как я понимаю, на них были рычаги давления. Плюс ребята объяснили, что в Турции такие бойкоты выглядят как предупреждения, после которых сразу что-то выплачивают. Нам действительно что-то заплатили, но это случилось не сразу.
– Турецкие игроки не просили вас поговорить с Туфаном Садыговым?
– У клуба не такая простая структура. Там есть и турецкий директор, муниципалитет, которые тоже должны давать деньги. Мы же просто футболисты, у нас такие же проблемы, как у турецких игроков. Мы только не хотели бойкотировать тренировки, потому что считали, что это не лучший выход для нас. В итоге игра это и доказала.
– В «Серикспоре» были не просто российские футболисты. Один из них – Илья Садыгов. Ему никто не предъявлял?
– Илья отвечал: «Я футболист, не лезу в дела отца».
– Российские игроки напрямую разговаривали с Садыговым-старшим?
– Только через турецкое руководство. Нам отвечали: «Ждем денег».
– В комментарии «Матч ТВ» Садыгов-старший в ответ на вопрос о проблемах «Серикспора» заявил: «Вопрос не имеет ко мне отношения. Мне нечего сказать по этой теме». Он дошел до команды?
– Российские медиа в «Серикспоре» не переводили.
– О чем ты подумал, увидев этот комментарий?
– Я знал, что он так ответит.
– Юран говорил, что с какого-то момента испытывал давление от Садыгова-старшего по игре Садыгова-младшего. Команда это чувствовала?
– Внутри коллектива моментами этот вопрос возникал довольно остро. Особенно когда перестали платить. Хотя в целом Илья абсолютно нормальный парень. Когда его попросили с чем-то помочь, он шел навстречу. Воспитан он хорошо, мне кажется, это не очень обычная история для детей богатых родителей.
– Какие к нему могли быть просьбы?
– Что-то помочь купить, разобраться с кухней, с какими-то лекарствами. То есть бытовые вопросы – и для российских, и для местных игроков. Нормальный он парень.
– Илья Садыгов – хороший футболист?
– Скажем так: все все понимают.
– Почему после ухода Юрана результаты «Серикспора» улучшились?
– Турецкие игроки раскрепостились. Ну и когда все уже плюнули на ситуацию и поняли, что нужно играть хотя бы для себя и лучшего перехода зимой, поперли. Вокруг одной проблемы можно сплотиться. Если она становится больше – команда сплачивается сильнее. На какой-то дистанции это может сработать, но, конечно, не на длинной.
– Как вы расстались с «Серикспором»?
– Юристы написали бумагу в клуб о наличии задолженности. Если она не будет погашена, мы подадим документы в ФИФА. Клуб признал долг – и мы разошлись по мирному соглашению.
– Что это значит?
– Что «Серикспор» несколькими траншами, указанными в соглашении, выплатит долг.
– Сколько пока тебе не заплатили?
– Не буду конкретизировать. Но много.
– Ты веришь, что «Серикспор» все выплатит?
– Если не выплатит, мы обратимся в ФИФА. И тогда чуть попозже, но свое заберем.
Стыки «Пари НН» с «Сочи» – шоу. После новости о неполучении лицензии «Химками» было невозможно собраться
– В прошлом сезоне ты вместе с «Пари НН» участвовал в переходных матчах с «Сочи». Это что?
– Шоу. Мягко говоря.
Накануне первого матча мы прилетели в Сочи. Позавтракали, вернулись в номера, приходит новость: «Химкам» не дали лицензию». После этого собраться было невозможно. Плюс наше руководство объявило обычные премиальные за победу над «Сочи». Я был на сто процентов уверен, что «Нижний» останется в РПЛ при любом результате стыков.
А для «Сочи» это был матч жизни. Без победы над нами совершенно не факт, что их пустили бы в РПЛ. «Сочи» оказался более сконцентрирован, больше хотел победить.
– После того как вышла новость про «Химки», вас собирало руководство, Виктор Гончаренко?
– На установке Гончаренко говорил, что мы должны быть максимально настроены. Конечно, он пытался как-то удержать ситуацию, но каждому в голову все равно не залезешь.
– Но первый матч вы выиграли.
– В первом тайме «Сочи» играл задорнее, мы что-то создавали только за счет стандартов и подбором. Плюс очень сказалось удаление Писарского. То есть все сложилось по результату, но не по игре.
Ну а голы во втором матче показали, что ментально мы вообще не были готовы. Если ты такое пропускаешь в стыках, это смерть.
– После первого тайма ответного матча вы проигрывали 0:3. Что происходило в раздевалке?
– Легкий шок. Все равно не хочется проигрывать, конечно, никто не был доволен. Я еще и понимал, что, скорее всего, это мой последний матч за «Нижний», не хотелось смазывать вообще все.
– Что было после матча?
– Все плевались.
Я быстро помылся, каждому пожал руку, поблагодарил и уехал домой. Потом поужинали с семьей Калинского. Командой не собирались, потому что было стыдно смотреть друг другу в глаза. Вроде бы договаривались выйти собранными, но не получилось. А такие поражения сильно бьют по самолюбию.
Где-то неделю вообще не было настроения.
– Такие стыки – позор нашего футбола?
– Я не знаю, как должен был поступить РФС. По регламенту же все сходилось. Единственное – наверное, решение по лицензиям нужно принимать раньше, не оттягивать сроки до конца сезона. Условно: получение лицензии 1 мая, на апелляцию – десять дней.
Гоцук считает, что Гончаренко не всегда ставил его в старт из-за руководства клуба
– Когда ты понял, что «Нижний» не продлит с тобой контракт?
– Мысли возникли еще перед стартом прошлого сезона. На сборах при Саше Иличе начали наигрывать более высокую линию обороны, требовались более агрессивные действия тройки центральных защитников и включения крайних центральных защитников при атаке. Первые матчи сезона показали, что в целом я все равно выигрываю конкуренцию, но против самых быстрых соперников Илич меня не ставил.
Сомнения усилились уже после прихода Виктора Гончаренко. После поражения от «Спартака» в конце октября 2024-го (0:2) он меня зачехлил. Тогда я провел достаточно качественный матч. Думаю, это было даже не решением Гончаренко, а договоренностью между ним и руководством.
– Зачехлить тебя?
– Нет, в целом строить новую команду с новыми лидерами, играть в более смотрибельный футбол. Но футбол – это же не только смотрибельность и атака. Главное – результат. Вся хорошая игра забудется через день после окончания чемпионата, а таблица останется.
Не держу зла на Гончаренко, тем более в «Пари НН» и без меня были качественные защитники. Но борьба за выживание – искусство, в котором очень важен опыт.
– Почему считаешь, что это было не решением Гончаренко?
– Были косвенные признаки: «Кирилл Вадимович, вам нужно немножко подвинуться». Естественно, это не высказывалось напрямую.
После первой части сезона я планировал поговорить с Удальцовым. В итоге мы случайно пересеклись пораньше – и я напрямую спросил о своем будущем. У меня семья, трое детей, нужно было выстраивать планы на жизнь.
Удальцов ответил, что все будет понятно в мае. Поэтому я понимал: если «Пари НН» останется в РПЛ, меня не продлят.
– Ты не хотел уйти сам, когда понял, что не всегда будешь попадать в старт при Иличе?
– Так легко уходить из главной команды в жизни не хотелось. Летом 2024-го у меня было предложение из «Елимая», но я от него отказался. Мне хотелось доказать, что последние десять туров «Пари НН» в сезоне, когда Сергея Юрана сменил Саша Илич, – легкое недоразумение.
– Связанное с Иличем?
– Нет. Травмировались Кучаев, Майга, Марадишвили. У меня была дисквалификация. Все наслоилось – случилось несколько плохих результатов. А дальше на первый план уже вышла психология – мы не смогли переломить неудачную серию.
– Желание уйти не появилось после декабрьского разговора с Удальцовым?
– Небольшое появилось. Мы уже начали потихоньку прощупывать, было общение с несколькими клубами РПЛ и Первой лиги. Но ничего конкретного. Плюс Гончаренко сказал, что все равно получу какое-то время.
– Это не вяжется с твоими словами о зачехлении. Тем более ты отыграл последние семь туров.
– Да, меня и Сашу Трошечкина бросили спасать отечество. В этих матчах «Пари НН» набрал восемь очков – неплохой результат для команды, которая шла внизу.
Думаю, если бы меня поставили на два матча пораньше – против «Химок» (0:2) и «Оренбурга» (1:2), – результат и в этих играх был бы другим, и команда напрямую осталась бы в РПЛ. Да, возможно, это звучит высокомерно.
– На чем основано такое мнение?
– В «Химках» играл Антон Заболотный. Его сильнейшее качество – игра вверху. Как и у меня. Думаю, нашла бы коса на камень, мне с ним было бы намного легче, чем другим защитникам «Пари НН».
С «Оренбургом», наверное, нам нужно было играть по любимой тактике: оборона средним и низким блоком с надеждой на быстрые контратаки и стандарты. Мы же дали «Оренбургу» пространство, на котором они были хороши. После матча обсуждали с ребятами, что нужно было отдать «Оренбургу» мяч.
– Вы это все обсуждали с Гончаренко?
– Он всегда говорил: «Тренируйтесь хорошо, а я сделаю выбор». Я уважал его мнение, всегда работал на сто процентов, но на определенных этапах он выбирал не меня. Думаю, сложно что-то сказать такому авторитетному тренеру.
Кажется, у Гоцука осталась обида на «Нижний». Так ли это на самом деле?
– После ухода ты сказал, что «дал клубу больше, чем он тебе». Что это значит?
– Бюджет клуба увеличивался каждый год. Появлялись игроки, которые еще ни капли пользы не принесли команде, не имели серьезного имени в российском футболе, а в своих чемпионатах были игроками средней руки, но получали условия, которых и близко не было у российских футболистов. В том числе у меня и Николая Калинского – лидеров, которые уже долго находились в команде.
Это завышало бюджет.
– Деньги нужно было потратить на вас?
– На академию. Результат же основы сильно не менялся, возможно, становился даже хуже.
– Как ты узнавал зарплату новичков?
– Есть инсайды, есть живое общение, когда кто-то лишнее взболтнул в разговоре, о чем-то рассказал агентам. Это же футбольный мир, он очень узок. Ты думаешь: «Почему он получает в два раза больше, если здесь еще ничего никому не доказал?» Чувствуешь несправедливость.
– Чем такая позиция отличается от мнения Игоря Денисова при переходе Халка в «Зенит»?
– Потому что Денисов – игрок очень высокого уровня, а Халк – звезда. Мы же игроки средней руки – но и звезды к нам не приезжали. Пришел Боселли – его качества были сразу видны, так какая разница, сколько он получает? Но и тут он должен благодарить клуб, так как полноценно выстрелил только на третий год. Боселли стал звездой именно в чемпионате России.
– Вы с Калинским ходили к руководству с вопросом о зарплате новичков?
– Наверное, спросить было можно, но наглости не хватило. Но и спросить не о зарплате, а «Кого вы опять привезли?» В целом в команде возникали такие вопросы по паре товарищей.
– По кому?
– Не хочу называть конкретные фамилии. Но это были и не самые приятные люди, которые расценивали чемпионат России как легкую прогулку. И ничего здесь не показывали.
– А если действовать не напрямую? Через агентов.
– Мы понимали, что шансов нет, им ответили бы: «Да откуда у вас такая информация? Это неправда». Даже если с трансфером не попали, все равно будут натягивать сову на глобус, рассказывая, что игрок где-то кому-то один раз забил. Но если взять сумму контракта и оценить пользу, которую принес этот футболист, получится пшик.
– Себя ты так оценивал?
– Если разделить пользу от меня за пять с половиной лет и разделить на сумму, полученную мной за этот срок, возможно, получится, что я отдал больше клубу, чем он мне. И с точки зрения медийности тоже. В том числе благодаря тебе реклама нашей связки с Калинским дала определенную пользу клубу.
– Честно: через все твои ответы сквозит обида.
– Но у меня ее нет. Я благодарен «Нижнему»: благодаря ему я попал в РПЛ в 28 лет, продержался там четыре года, провел больше ста матчей. Это ярчайшая страница в моей карьере. Только благодаря «Нижнему» меня узнал широкий российский футбольный мир. И, конечно, где-то и вся команда, и я лично должны были играть лучше.
Просто некоторые моменты внутри мне не нравились. Я был капитаном, поэтому говорил об этом. Мне кажется, это нормально. А складывалось ощущение, что кто-то в руководстве был не рад тому, что команда оставалась в РПЛ.
– Должна была вылететь?
– Нет, наоборот, быть повыше. Я понимаю, что никому не нравится занимать 13-е место, но его еще нужно занять. А для этого нужно предпринимать определенные шаги.
– Не кажется, что руководство могло подумать, что ты переоцениваешь свою значимость и лезешь не в свое дело?
– Сто процентов нет. Я же не приходил к руководству: «Возьмите этого игрока». Когда у нас что-то спрашивали, мы отвечали. Например, после ухода Тимура Сулейманова мы говорили, что нам не хватает центрального нападающего. Он мог приехать поздно. А если вы берете игрока сборной из Латинской Америки или Африки, должны понимать, что такой игрок еще недоступен на четыре тура сразу после сборных.
– В ответ на это тебе могут сказать: «Кирилл, рынок очень ограничен. Привезли кого смогли».
– В командах уровня «Пари НН» нельзя промахиваться с трансферами. Вообще во всей нижней восьмерке. Чаще всего это бюджетные деньги, при этом их количество еще и очень ограничено. Из четырех трансферов в три нужно попадать. Отмазок никаких не может быть.
***
– После перехода в «Серикcпор» ты сказал: «Вариант, где нахожусь сейчас, намного интереснее тех, что были в России». Сейчас думаешь так же?
– Я ни о чем не жалею. Посмотрел другую страну, другой чемпионат. Себя показал – нам с Берковским сказали, что если мы останемся без клуба к январю, то у нас появятся варианты в Турции. Там все делается в последний момент.
– Если бы что-то можно было изменить, что ты изменил бы?
– Только какие-то нюансы в контракте. Разбивал бы зарплату не на десять месяцев, а на двенадцать. При признании долгов клубом я мог бы забрать чуть больше.
С футбольной точки зрения все было хорошо.
– Что дальше?
– Мы очень близки к договоренности с российским клубом. Надеюсь, все получится.
Фото: ФК «Пари Нижний Новгород»; instagram.com/serikfk; РИА Новости/Александр Вильф, Григорий Соколов
Такой какой-то дутый проект который остается вопреки. Может в этом году вылетят в ЛЛМ
.
Как понимаю. Только тут приукрасил, у турков 11:00 и 11:20 вообще ничто... Вот на пару часов опаздать или вообще не явиться - это за милую душу) но в итоге из-за того, что в чужой стране был, адаптировался по-своему... Типа "Завтра на 11 договариваемся? Конечно-конечно, трындюк, значит на 11 я себе только будильник поставлю)".