Большой разговор с Маргаритой Дробязко: роды в 52, книга Пападакис, лишение гражданства
Маргарита Дробязко – удивительная фигуристка.
● Родилась в Москве, но всю карьеру в танцах на льду выступала за Литву в паре с Повиласом Ванагасом.
● Несмотря на финансовые сложности и «не влиятельную» федерацию, пара брала медали чемпионатов мира и Европы. Конечно, первыми в истории Литвы.
● Дробязко с Ванагасом выступали на пяти Олимпиадах – с 1992-го по 2006-й. В призы не попали, хотя в 2002-м они были очень близки.
● Литовцы много возмущались оценками, а в 2002-м на чемпионате мира в их поддержку даже составили петицию. Ее подписали в том числе россияне – Татьяна Навка, Роман Костомаров и Александр Жулин.
Считается, что в том числе из-за этого скандала ISU в итоге отказался от старой системы судейства «6,0».
● Дробязко с Ванагасом – пара не только на льду, но и в жизни. В декабре 2024 года у них родилась дочь Николина. Маргарите на тот момент было почти 53 года.
● Дробязко – единственная в истории фигуристка, которую лишили гражданства в том числе за выступления в шоу (пара выступала у Татьяны Навки). 15 сентября 2023 года президент Литвы Гитанас Науседа подписал указ о лишении Дробязко гражданства Литовской Республики, так как она «публично выражает поддержку России».
Суды по этому вопросу идут до сих пор.
А еще Маргарита прекрасно знает, что такое Олимпиада в Италии – выступала в Турине 20 лет назад. Об интригах олимпийского турнира Милана мы тоже поговорили.
Родить в 52. «Ника могла быть мне внучкой, но я ни о чем не жалею»
– Обычно, когда появляется ребенок, жизнь переворачивается навсегда. Как было у вас?
– Мне тоже все говорили, что когда родишь – твоя жизнь уже не будет прежней. Но я все-таки стояла на позиции, что так не должно быть. У меня были пожилые родители, которые нуждались в уходе. Плюс всегда была куча животных, за которыми тоже нужен присмотр. Я привыкла уделять время близким, при этом и на себя его тоже оставалось достаточно. Казалось, дочка просто встроится в эту уже сложившуюся схему.
Но когда она родилась, я поняла, что больше не хочу жить для себя. Не потому что нет возможности, я спокойно могла бы взять няню и заниматься своими делами, но я так не хочу. Есть работа, но все остальное время я посвящаю семье. Не из чувства долга, а потому что не могу иначе.
– У вас нет няни? А как же вы работаете, выступаете в шоу?
– Есть родные, плюс замечательные соседи, которые очень любят Нику. Каждый раз у них чуть ли не до ссоры доходит, кто с ней останется, потому что все хотят одновременно. Это на самом деле гораздо удобней, чем няня, которая работала бы по графику. Можно всегда позвонить: «Привет, мне завтра в 4 надо уехать, посидишь с Никой?» – «Да, конечно, с удовольствием!»
– Молодые мамы Александра Трусова и Алена Косторная всюду возят малышей с собой. Ника тоже росла за кулисами?
– Нет, я даже пока кормила грудью, ее на шоу не таскала. Старалась вернуться между кормлениями. Шоу – это много народу, вирусы, духота, не слишком подходит для маленького ребенка. А Ника еще родилась зимой, по морозу в миллионе одежек по пробкам ее возить совсем неудобно.
Вот уже летом, в Сочи-Парке, Ника была за кулисами, но там все иначе. Лето, шатры, свежий воздух, она там играла на травке...
А когда я была на льду, за ней присматривали администраторы или моя подруга. Кайф!
– Как вам кажется, если бы Ника у вас появилась раньше, кайф от материнства был бы другим? Или осознание действительно приходит с возрастом?
– Кто ж его знает? Я никогда не думала, что буду так ее любить. Я по характеру любвеобильная, люблю супруга, животных, родителей, и мне казалось, что ребенок будет где-то в этом ряду. Но нет, дочка – это что-то особенное.
Я правда не знаю, как было бы, если бы она у нас появилась раньше. Ну, во всяком случае я бы точно меньше ее видела. Если бы я родила, пока была в спорте, дочка была бы на бабушке и дедушке. Олимпиады, вечные тренировки, на ребенка там минимум времени.
Потом мы носились по турам. Гастроли в Сибири, где только не были... Нужно было зарабатывать деньги, а другой профессии у нас нет.
А сейчас на самом деле самое благодатное время. Есть «Навка Арена» в Москве, олимпийские объекты в Сочи – почти все шоу проходят там. Разъездов практически нет, ну может, максимум на несколько дней. Мы имеем возможность проводить все время с дочкой.
Я прекрасно понимаю, что у меня сейчас могли быть уже взрослые дети, а Ника могла быть мне внучкой. Но случилось так, как случилось. Я ни о чем не жалею и очень счастлива, что все получилось именно сейчас.
– Сколько раз за эти годы посторонние люди вас с Повиласом спрашивали про ребенка?
– Да постоянно! Честно говоря, поражаюсь бестактности и бесцеремонности. Ну ладно, допустим, у нас с супругом просто так сложилось, что не было детей, но бывают же и медицинские причины. Разве можно об этом вот так походя спрашивать?
Человек годами пытается, живет этим, для него это трагедия. А вы своим любопытством снова окунаете его туда. Я же не спрашиваю посторонних людей, почему они толстые, или худые, или как-то особенно выглядят, даже если так думаю про себя. Как вообще в голову приходит лезть в чужую жизнь?
– Как вы реагировали на такие вопросы?
– По моему лицу уже было понятно, что лучше тему не продолжать.
Хотя если честно, я даже себе не могу ответить «а почему не раньше?» Так сложилась жизнь, нет конкретной причины.
– Вы говорили, что задумываетесь о втором ребенке. Это шутка?
– Да почему шутка?! Мы каждый день с Повиласом об этом разговариваем. Он говорит: «Честно, я бы и пятеро детей хотел, но очень волнуюсь за твое здоровье. Рожать в таком возрасте – страшно».
Но ведь он и в первый раз за меня очень переживал, а все замечательно. Прошло не так много времени, вряд ли что-то сильно изменилось. Хотя каждая беременность – это совершенно особая история, нет никаких гарантий. Поэтому пока мы размышляем.
– Как протекала ваша беременность в первый раз?
– Все было хорошо, единственное, я стала дисциплинирована. Следила за весом, приемом витаминов, очень четко, ничего не пропускала. Важно было все сделать правильно: чтобы с одной стороны, ребенку хватало питания, а с другой, чтобы избежать отеков. Да и не нужно было, чтобы дочка родилась весом 5 кг, все-таки у меня возраст.
– Какой Повилас отец?
– Лучший! Честно говорю, что лучше даже представить сложно. Единственное, чего он не мог – это покормить, пока Ника была на грудном вскармливании. А сейчас с удовольствием делает абсолютно все: кормит, гуляет, укладывает спать.
– Вы любите домашних животных. Сколько у вас сейчас?
– Восемь собак и две кошки. Но это немного, были времена, когда получалось и вдвое больше. Например, подбираешь собаку, а она беременная, хоп – и сразу много щенков. Или с кошками такая же история.
У нас загородный дом, и многие животные приходят сами. Чувствуют, наверное, что здесь их не прогонят, обогреют. Мы тогда еще жили с моими родителями, и вот бывает, приходит собака, явно голодная, холодная... Ты ее пустишь, покормишь, а потом как выгнать обратно на мороз? Никак.
Подбирали животных, которых сбила машина. Или как-то нашли на улице котика, всего переломанного. Двух котиков привезли с отдыха в Турции, из Сочи привезли собаку, из Краснодара – еще кота.
– Вы сами за всеми ухаживаете или есть специальные люди?
– Обычно сами, но когда уезжаем на гастроли – помогают соседи. Нам с ними очень повезло.
Шоу. Как не запутаться, когда выступаешь три раза в день в разных ролях?
– Вы много выступаете в шоу. Как устроен ваш график?
– Мы катались в новогоднем шоу Татьяны Навки «Золушка», потом была серия шоу на открытых катках Пети Чернышева, снова блок шоу на «Навка Арене» в феврале и марте, летом – Сочи.
Свободного времени в итоге почти нет. Ну, может быть, апрель-май, но и то всегда по-разному.
– Когда выступаете в Сочи, переезжаете туда всей семьей?
– Раньше жили в гостиницах, апарт-отелях. Теперь снимаем дом и едем на все лето с малышкой, кошкой, миллионом вещей, своей машиной. Точнее, машина, груженая доверху, едет на поезде, а мы летим.
– Вы как-то тренируетесь, чтобы физически выдерживать этот безумный график?
– Лучшая тренировка – это выступления. Например, мы утром прокатали шоу у Татьяны, потом днем поехали на Площадь Революции и выступили в шоу у Чернышева, вечером вернулись и откатали еще одно шоу у Татьяны.
Получается три шоу в день, порядка 20 выходов, около пяти часов на льду. Если бы шоу было меньше, приходилось бы действительно как-то тренироваться дополнительно. Но в нашем графике не успеваешь терять форму. Сейчас у нас тренировка – это в основном репетиции и постановки новых номеров.
– Диета?
– Тут наоборот, успеть бы нормально поесть. Сильно худеть тоже нельзя: чтобы нормально кататься, нужна мышечная масса.
– Как вы восстанавливались после родов?
– Никак, сразу погрузилась в заботы о малышке. За два года я была у косметолога один раз. Потому что когда есть выбор – побыть с дочкой или съездить к косметологу, я однозначно выберу первое. И мне кажется, на внешности это тоже сказывается лучше, чем любые процедуры.
– Случалось ли вам при таком обилии шоу путать роли, образы? Тут сложно запомнить, где и кого вы изображаете!
– Пару раз путалась между отделениями спектакля. Там идет второе отделение и текст, под который я должна выходить, а я лежу спокойно в раздевалке на диване, потому что думаю, что это еще первое. И на лед уже быстро не выбежишь, потому что я в другом костюме. Ну, ребята как-то выкручивались, вроде даже зрители не заметили заминки.
Книга Пападакис. «Это по-человечески неправильно»
– Давайте про Олимпиаду в Милане. За кого будете болеть в танцевальном турнире?
– За Сизерона с новой партнершей (Лоранс Фурнье-Бодри – Спортс’’).
Мне они нравятся больше, чем Чок и Бэйтс. Единственное, что смущает – книга Габриэлы Пападакис, вышедшая перед самой Олимпиадой. Она может сказаться на восприятии пары, на оценках... Все равно у нас субъективный вид спорта, такие вещи могут влиять. Реально не понимаю, зачем Габи это сделала перед Играми.
Скандальная книга Пападакис: страх перед Сизероном, выкидыш на льду, «хоть бы Тесса и Скотт упали»
– Кажется, понятно зачем.
– Это как-то по-человечески неправильно. Ну, есть обиды, хочется высказаться – окей. Но сделай это либо после Олимпиады, либо сильно заранее.
Это же все равно твой бывший партнер, с которым вы столько всего вместе прошли. Близкий человек.
– Прочитав отрывки из книги, вы не сочувствуете Габриэле?
– Сложно сказать, мы с ними никогда не соревновались. Но по рассказам общих знакомых, она не производила впечатления человека, какого она описывает в книге. Чисто внешне она не казалась забитой и зашуганной. Да и в моем сознании образ сильной спортсменки, которая выигрывала Олимпиаду, не вяжется с образом жертвы. Слабые люди Олимпиады в танцах не выигрывают.
Хотя, подчеркну, мы не знаем, что было внутри. Но я боюсь, что когда-нибудь Габриэла сильно пожалеет об этом поступке. А открутить назад уже невозможно.
– Но вы не стали хуже думать о Сизероне, прочитав книгу?
– Наверное, нет. Мне не хочется верить на слово обиженной женщине. Очевидно, что у Габриэлы поведение Сизерона вызывает боль. Но это же не единственный взгляд, и только на основании него плохо думать про человека, которым я восхищалась... Нет, не могу и не хочу.
– Многие болельщики говорят, что лучше бы не знать про темную сторону, даже если она была. Потому что эти откровения разрушают магию гениальной пары Пападакис и Сизерона. Для вас тоже?
– Не совсем. У меня было много разочарований такого рода. Ты восхищаешься артистом, а потом он приходит на «Ледниковый период», узнаешь его поближе и думаешь: «Ну все, фильмы с ним я больше смотреть не хочу». Такое бывало несколько раз. Но для меня лучше знать правду, чем оставаться обманутой.
– В чем тогда разница с историей Пападакис и Сизерона? Почему Габи было не написать правду?
– Там я видела все своими глазами, а не верила кому-то на слово.
– Вы бы смогли написать такую книгу, если бы оказались в схожей ситуации?
– Нет. Если бы меня чем-то не устраивал Сизерон, я бы просто не стала с ним кататься. Выбрала бы другого партнера, даже если бы он уступал по спортивным качествам. Никто ведь насильно не заставлял.
– Вы говорили, что Сизерон с новой партнершей нравится вам даже больше, чем с Пападакис. Чем?
– Для меня она более женственная, чем Габриэла, хотя Габи мне тоже очень нравилась. Но здесь получилась совсем другая энергетика, они фантастически вместе смотрятся, особенно в произвольной программе.
Хотя если быть реалистами, мне кажется, все равно выиграют Чок и Бейтс. Во-первых, Сизерон уже был олимпийским чемпионом, во-вторых, американцы уже давно в очереди, и судьи, кажется, скорее за них (разговор состоялся до ритм-танца на Олимпиаде – Спортс’’). Хотя Олимпиада – непредсказуемая, случиться может что угодно.
Дробязко с Ванагасом вернулись ради Игр в Турине. «Из-за отсутствия своего судьи шансов не было»
– Давайте поговорим про Олимпиаду в Турине. Ровно 20 лет назад, тоже Италия, и вы вдруг в 35 лет возвращаетесь на лед ради своих пятых Игр. Как это было?
– Все начиналось с шутки. У нас так часто бывает: мы над каким-то проектом шутим, а потом берем и делаем. Мы вот говорили в шутку про второго ребенка, а я сейчас серьезно, между прочим, размышляю, отдавать коляску или лучше приберечь.
Так и с Олимпиадой в Турине: мы сначала улыбались, почему бы не вернуться, потом сходили в кино и услышали там музыку. Я говорю: «Представь, какая бы классная произвольная программа получилась!» – «Ну, давай попробуем поставить». Одна тренировка, другая, и мы сами не поняли, как вовлеклись в процесс.
Зачем нам это было нужно? Оставались силы, азарт. Благодаря катанию в шоу, мы сильно прибавили в артистизме. Там совсем другие номера, образы, захотелось использовать это на льду. Мы вернулись даже не конкретно ради Олимпиады. Просто была какая-то недосказанность, и нам захотелось выйти еще на один, самый последний сезон.
– Но вы же наверняка прикидывали свои шансы на олимпийские награды?
– Конечно, мы думали об этом. Но понимали, что пропустить три года и вернуться на пьедестал почти нереально.
Чтобы литовский судья попал на Олимпиаду, нужно было выигрывать отборочные соревнования. Мы это сделали, но видимо, оказались сильнее, чем все думали. И нам уже задним числом сказали, что наш судья не едет автоматом, а будет жеребьевка из первой-второй пары.
Новые правила, придуманы специально для нас, ха-ха. И конечно, нашему судье не повезло, и на Олимпиаду в итоге поехал немецкий судья.
А ехать на Олимпиаду в танцах без своего судьи... Ну, можно дома оставаться.
– Почему так? Все равно ведь лучшая и худшая оценки отсекаются.
– Судья – это твой переговорщик. Без судьи ты вне игры. К сожалению, у нас субъективный спорт, где на результат влияют очень много факторов, помимо качества катания. В какой ты команде, где тренируешься, кто твой тренер, есть ли у тебя судья... Не буду углубляться, но все это имеет значение.
Перед Олимпиадой мы поехали на чемпионат Европы. Выиграли там первый вид у действующих чемпионов Татьяны Навки с Романом Костомаровым, по сумме были третьими.
А потом Олимпиада, и мы при таких же прокатах вдруг соревновались уже с совершенно другими людьми и за другие места. Седьмые, восьмые, где-то там.
– Всегда было интересно: разве вас это не демотивирует? Вот ты пашешь на тренировках, продумываешь в программе каждую деталь, а потом становишься восьмым, потому что свой судья не приехал. Как заставлять себя работать в таких условиях?
– Конечно, демотивирует. Поэтому я изначально в Турин ехала без особого энтузиазма. Когда понимаешь, что шанса нет даже в теории, очень сложно.
Нас скорее интересовали тогда чемпионаты мира и Европы. Вот там мы реально могли бороться. И в итоге взяли почти по максимуму: малое серебро чемпионата Европы, малое серебро чемпионата мира, бронзу чемпионата Европы. А раньше серебра у нас не было. Это точно стоило того, чтобы вернуться.
– Тогда вы соревновались с Татьяной Навкой, а теперь катаетесь у нее в шоу. Вы дружите?
– Мы и с Илюшей Авербухом соревновались, причем гораздо дольше и ожесточеннее, чем с Татьяной. Они были первой российской парой, а Татьяна с Романом – второй. И вот мы постоянно боролись за места на пьедестале.
А уже после нашего возвращения к Турину Татьяна с Романом стали первой парой. Так что с ними мы соперничали всего один сезон. Но я никогда борьбу на льду не переносила в обычную жизнь. У меня со многими бывшими соперниками в жизни прекрасные отношения.
– В 2002-м на чемпионате мира письмо в вашу поддержу против несправедливого судейства подписали в том числе и Навка с Костомаровым. Как это было?
– Мы об этой петиции изначально ничего не знали, это была инициатива других спортсменов. По-моему, историю начала Кати Винклер, потом подключились Албена Денкова и другие. Ребята уже устали смотреть на несправедливость. Ну и наверное, понимали, что рано или поздно это может коснуться их самих.
– Петиция тогда на что-то повлияла? Считается, что именно после нее судейство изменилось, появилась современная система оценок.
– Сложно сказать наверняка, потому что мне после 2002-го спорт перестал быть на какое-то время интересен. Наверное, тогда наша чаша терпения переполнилась.
Но когда мы вернулись в 2006-м, мне не показалось, что с новой системой ситуация стала сильно лучше.
– Вы когда-нибудь жалели, что катаетесь за Литву, а не за Россию, где имели бы мощную судейскую поддержку?
– Так сложились обстоятельства. Сначала было просто очень тяжело. У нас не было никакого финансирования, чтобы оплачивать лед, работу тренера, сборы. К своей первой Олимпиаде в 1992 году в Альбервилле мы готовились на открытых катках с массовым катанием. Потому что не было денег вернуться с чемпионата Европы и потом еще полететь обратно.
Многие тренеры в тот период уезжали работать в США, но мы не могли. Кто бы за нас там платил?
Мне перешивали платья из каких-то лосин, порой было стыдно даже выходить в них на лед. Может, со стороны это не бросалось в глаза, выглядела я все равно хорошо, но экономили на всем. На количестве платьев, на том, чем они были расшиты.
Но в то же время очень круто, что наши медали стали первыми в фигурном катании в истории Литвы. Мы выигрывали у российских пар на чемпионатах Европы и мира, и наверное, если бы выступали на чемпионате России – там тоже выиграли бы.
Зато боролись бы на международных стартах за совсем другие награды, имели бы совсем другие возможности в плане финансирования, количества льда, тренировок.
– А теперь Литва лишила вас гражданства за выступления в шоу Навки.
– Это сложная для меня тема. Прежде всего, из-за Повиласа. Я прекрасно понимаю, как ему больно: ради него я взяла это гражданство, потому что он хотел кататься только за свою родину. А теперь страна, для которой мы выигрывали медали, принимает такие решения. И он считает это предательством по отношению ко мне и моим заслугам.
Мы не можем съездить показать внучку родственникам мужа. У меня там осталась куча друзей. Не могу сказать, что я безумно переживаю, моя жизнь по большому счету не изменилась. Но обидно и несправедливо. Поэтому мы боремся, суды еще идут. Это принципиальный момент.
Люди в Литве меня до сих пор помнят, любят и поддерживают. Для меня страна – это они, а не решения правительства.
Могло ли все быть иначе, если бы мы изначально решили кататься за Россию? Наверное. Но в конечном счете, я ни о чем не жалею. Для меня наши медали ценны именно тем, что они были добыты в настолько тяжелых условиях. Это наша история, наш путь.
Фото: instagram.com/drobiazko_margarita; Gettyimages.ru/Graham Chadwick /Allsport, Vladimir Rys/Bongarts, Joosep Martinson, Matthew Stockman, Brian Bahr, Harry How; РИА Новости/Пелагия Тихонова, Владимир Астапкович
Хороших спортсменов надо беречь и уважать, тем более когда их совсем мало в стране.
Почему, например, лишают гражданства Дробязко, но не лишают гражданства местных ярых путинферштейеров?
Более того, есть даже легальные политические силы этого толка.
В стране, где национальные меньшиства защищены законом де-юре, их жестко дискриминируют де-факто.
Что там говорить, даже литовские суды регулярно отменяют бредовые решения исполнительной власти в этой области.
Надеюсь, что здравый смысл и правосудие возобладают над местечковым желанием напакостить и Марго выиграет дело в суде.
Интересное интервью +
Николине, Маргарите и Повиласу самого наилучшего
Но я больше о них как о дуэте, каким их запомнила . Одни из самых моих любимых фигуристов. Катали прекрасные, разнообразные программы Катали красиво - Повилас как Джентельмен, Маргарита - знойная красотка . Публика их полюбила , поклонники у них были во всем мире.- принимали дуэт тепло.
В танцах литовского дуэта была особая эстетика - соединили в себе лучшее и от советских традиций танцев на льду , и что- то североамериканское у них прослеживалось( поддержки) , и свое родное-литовское. Ведь катали они у разных тренеров - и каждого они смогли взять что-то особенное А совместные вращения. Кажется , они задали тренд по вращениям.
Только горечь от того , что их раз за разом засуживали . Один раз помню родная федерация не выдержала и подала протест. Но в той системе практически шансов на золото у них не было , хоть на голову становись.
Ну , а долгоиграющая карьера в разных шоу - это отдельная история.
Но дай им бог здоровья всем и удачи во всем