За 25 лет фигурное катание так изменилось, что стало новым видом спорта
Этот текст – часть сериала Спортса’’ с итогами не только года, но и первой четверти XXI века. Все эпизоды – здесь.
Когда я думаю о том, каким было фигурное катание примерно четверть века назад, мне не дают покоя две программы.
«Д’Артаньян» Филипа Канделоро сезона-1997/98.
«Зима» Алексея Ягудина сезона-2001/02, с которой он выиграл Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити.
Это очень разные программы от очень разных исполнителей. Но у них есть кое-что общее, если смотреть из 2026-го: сегодня эти программы в фигурном катании невозможны.
Если подогнать их под современные правила, они будут буквально стерты. Ни дорожка Канделоро, которой так восхищался Василий Уткин, ни дорожка Ягудина, которая до сих пор продается им на ледовых шоу, не вписались бы в рамки современных требований к дорожкам, их определенной форме и реберности, в логику уровней.
Такие программы фактически маргинализованы, выведены за периметр соревновательного, на них наклеен ярлык трюка, элемента для гала-номера.
Почему-то кажется, что судьба этих легендарных программ – миниатюра судьбы всего фигурного катания за 25 лет.
Не только «Д’Артаньян» или «Зима» невозможны сегодня.
Невозможны стилистические приемы из программ фигуристов, которые катались при господстве старой системы оценок или формировались при ее закате. Мы больше не видим чего-то похожего и на ягудинского же «Гладиатора», и на «Времена года» Ламбьеля, и на «Матрицу» Жубера, и на «Лебединое озеро» Такахаси.
Бесконечно красивые, воздушные женские программы – Romanza Мишель Кван, «Очи черные» Саши Коэн, «Мемуары Гейши» Каролины Костнер и многие программы эпохи Плющенко и Слуцкой (которой мы летом посвятили эпизод подкаста «Чистый хвост») – теперь вряд ли могут быть ставкой на успех.
«Я не понимаю, что происходит в фигурном катании», – говорил Бриан Жубер после Олимпиады-2014. – Ханю хороший фигурист, Чан тоже, но они сделали так много ошибок… И несмотря на это, получили очень высокие оценки.
Действительно не понимаю, что творится, как и многие другие люди, особенно во Франции. Это заставляет меня с большой грустью смотреть в будущее нашего спорта».
Эта цитата одного из главных фигуристов нулевых после того, как Юдзуру и Патрик в Сочи разыграли золото и серебро, допустив в произвольной программе 4 падения на двоих – будто приговор эпохе.
Через 3 года с похожим мнением выступит уже другая легенда европейского фигурного катания Хавьер Фернандес:
«Столько лет я фокусировался на своем катании, а не на прыжках. Я все время трачу на скольжение, и когда кто-то, кто делает много квадов, но не имеет навыков скольжения, также получает высокие компоненты, я думаю: «Зачем я тратил время? Мне следовало сосредоточиться на прыжках, а не на катании»? – вопрошал испанец перед стартом олимпийского сезона-2017/18.
Путешествуя далее из прошлого в будущее, через 7-8 лет мы оказываемся в мире, где группа топ-фигуристов не понимают, что происходит в танцах на льду.
«Конечно, я злюсь. Я вижу, что ведутся странные игры, которые разрушают танцы. У многих опускаются руки. Будто бы задача остановить творческий процесс. Нас заставляют тратить время на глупые правила. Мы держались за руки 5 или 6 секунд? А это может нам стоить множества баллов.
Конечно, правила нужны и важны. Но важен и баланс: мне не кажется нормальным, что можно потерять 8-10 баллов, потому что ты коснулся плеча партнера. Это даже не ошибка!» – восклицал Гийом Сизерон после одного из этапов Гран-при сезона-2025/26.
Ему вторила Пайпер Гиллес:
«Это печально, что сильнейшие спортсмены массово получают первые уровни. Это выглядит так, будто мы юниоры.
Мы любим этот спорт. Но, как мне кажется, сейчас наша система находится на перепутье, и зрители чувствуют, что мы с ними в одной лодке. Они тоже не понимают, почему в протоколе появляется восклицательный знак – что это значит?
Есть определенные моменты в нашем спорте, когда мы потеряли связь и со зрителями, и с теми, кто определяет нашу судьбу. И это, на мой взгляд, нужно менять».
Этот коллаж из цитат топ-фигуристов разных видов, произнесенных в разных обстоятельствах в разные годы этой четверти века объединяет одно: непонимание, куда идет фигурное катание.
Уход от системы 6,0, в которой не существовало базовой стоимости элементов, уровней, надбавок (GOE), где не придирались к выездам «со снегом» и прочей грязи в программах, с одной стороны, дал одиночным видам возможность сделать шаг вперед.
Вероятно, главный российский журналист, писавший о фигурном катании в нулевых и десятых, Игорь Порошин, когда-то восхищался воплощением «нового курса» и его главным амбассадором – Патриком Чаном:
«Чан стал эмблемой нового курса фигурного катания на тотальное обновление, воплощенное в новой судейской системе. Все есть число, как говорил Пифагор. Все в фигурном катании – каждый взмах, каждый новый поворот конька может быть оценен числом.
Отныне в фигуристе все должно быть прекрасным – и его четверные, и заход на этот четверной, и вращения, и работа ног в дорожке шагов, и костюм, и, конечно, музыка. А самый великий фигурист – тот, кто не застывает в своем совершенстве».
Одновременно легко и сложно спорить с Игорем. Ведь правда, новая система дала возможность быть оцененным не только Чану, но и Фернандесу, и Ханю, и другим, чье катание настолько детально и насыщенно, что старая система оценок для него – кувалда.
Мы почему-то думаем, что власть чисел – а в более широком смысле доминанта рационального взгляда на мир – будет прислуживать человеческой гениальности, станет лишь инструментом ее фиксации. И почему-то упускаем один досадный факт.
Предположим, речь о том, что с некоторых пор каждый элемент фигурного катания стал измеряться так, как никогда раньше. В очередной раз мы не заметили, как не гении изменили числа, а числа стали менять гениев.
Формула «все есть число» не имеет исключений: в какой-то момент личность ломается под властью чисел. Числа начинают быть единственной целью, способом идентификации. Там, где есть власть чисел, нет свободы. Не знаю, хотел ли этого Пифагор.
Старая система оценок имела четкий потолок, выше которого нельзя было прыгнуть. Сколько многооборотных прыжков ни включи в программу, не получишь больше 6,0 (а так как 6,0 почти никогда не ставились – больше 5,9).
Сегодня же заранее определенная стоимость элементов позволяет фигуристам оптимизировать фигурное катание. Сделать его наиболее выгодным с математической точки зрения. Когда Порошин восхищался Чаном, он восхищался искусством и видел новую систему оценок как лучший инструмент, способный зафиксировать величие этого искусства.
Парадоксально, но ровно эта новая система, где «все есть число», сделала искусство самым невыгодным, что только можно вообразить. Перфоманс превратился в вольность, хореография – в украшение, композиция – в десерт. Быть «не просто спортсменом» в фигурном катании стало уделом фанатиков и скучающих.
Это не новая система оценок позволяет Адаму Сяо Хим Фа делать сальто, а Илье Малинину – Raspberry twist. Это не она подарила нам вращения Юлии Липницкой или владение коньком Каролины Костнер. Все это существовало вопреки, фоном, стилем, вовсе не необходимым способом выделиться.
Ярчайшие таланты этих 25 лет появлялись скорее не потому, что были продуктами системы, а потому, что по каким-то причинам шли с ней разными дорогами. Не благодаря системе появилось скольжение Алены Косторной. Благодаря системе мы узнали, что это гениальное скольжение ничего не стоит без двух трикселей.
Годы спустя можно легко понять, что не так было с вопросом Хавьера Фернандеса: в 2017-м он еще не осознал, что фигурное катание стало чем-то вроде математического упражнения, сведения дебета с кредитом. Хавьер банально тратил время на то, что не приносит выручки.
Удивительно, как в эту же ловушку числа попали танцы.
Хотя, казалось бы, они были застрахованы из-за отсутствия многооборотных прыжков, выбросов, подкруток и других элементов, математический вес которых позволяет делать крупные ставки. Казалось, именно танцы станут последним островом, где подлинно сложное фигурное катание не будет подменено технически сложным.
И там тоже делали вроде бы правильные вещи: отменили обязательный танец, впустили в колонки узнаваемые мелодии. Вместе с ними на лед пришли другие костюмы, пришла новая для фигурного катания культура. Сексуальная революция в конце XX века, вероятно, не совсем обошла стороной (все же мы видели Катарину Витт на обложке Playboy), но элегантно помахала ручкой, подмигнула и сбежала куда подальше от ханжества и томных лиц.
Но все это разбилось о ту самую власть числа. Оно порой, может, и отличает хорошее от плохого, но совсем неразборчиво в поиске разницы между хорошим и прекрасным.
Потому музыка 90-х стала не свободным выбором тех, кто устал от классики, а навязанным нормативом. И потому она утратила символику протеста, надежды и нового времени (и не дай Бог, вы возьмете музыку 1989-го, как случилось с композицией Depeche Mode Personal Jesus, под которую вынужденно отменили уже поставленную программу Лоранс Фурнье-Бодри и Гийом Сизерон).
Сама же энергетика стала не органично вытекающей из духа композиции, а еще одним нормативом: в олимпийском сезоне арбитры устраивают каждой паре в ритм-танце обыск на наличие high energy.
Все это дало возможность взлома фигурного катания теми, кто не обладает большими талантами, но соответствует формальным требованиям и претендует на элементы, стоимость которых зафиксирована. Не говоря о том, какой простор для манипуляций получили судьи: количество критериев оценивания прямо пропорционально количеству шансов подкрутить цифры в любую сторону.
Я не вполне уверен, что в сегодняшних реалиях Тесса Виртью и Скотт Мойр победили бы Лайлу Фир и Льюиса Гибсона (несмотря на то, что это дуэты с разных планет).
25 лет назад у фигурного катания закончилось десятилетие, когда оно пару раз побило топовые американские виды в телерейтингах: противостояние Тони Хардинг и Нэнси Кэрриган запустило фигурное катание в такой космос, где ему больше не суждено побывать.
25 лет назад фигурное катание было видом, наполненным харизматичными парнями и девчонками, которые могли структурно и содержательно шокировать. Чего только стоит Сурия Бонали с легендарной программой в Нагано с запрещенным сальто с приземлением на одну ногу.
25 лет назад фигурное катание отправлялось в будущее, которое обещало быть намного ярче прошлого. И мы видели Жубера и Ламбьеля, Ханю и Фернандеса, Ягудина и Плющенко, Загитову и Медведеву.
Фигурное катание продолжает менять правила каждый год. Двигает количество параметров для оценки компонентов, меняет шкалу GOE, меняет базовую стоимость элементов.
У фигурного катания есть множество поводов заявлять о своем прогрессе. За эту четверть века девушки стали прыгать квады; женские программы с двумя трикселями не вызывают шока; одна Трусова поставила несколько рекордов Гиннесса; а если бы Чен и Малинин катались в одни годы, мы бы могли увидеть в двух произвольных программах 13 четверных.
За 25 лет стало возможно многое.
Но 25 лет спустя в фигурном катании невозможны ни Канделоро, ни Ягудин. И для меня этот итог не менее кричащий, чем программа Малинина с 7 квадами.
Телеграм-канал автора о трансформации спорта, его героев и культуры
Фото: Gettyimages.ru/Harry How, Brian Bahr; РИА Новости/Владимир Песня, Максим Богодвид, ISU
Этот вопрос, на мой взгляд, можно решить при помощи ИИ. Для начала обкатать на юниорских стартах, потом уже на взрослых. На первом этапе пусть ИИ правильно определяет базовую сложность, ставит все галки и !, а также определяет интервалы для судей. Например, GOE по данному элементу от -2 до 0, а не как Бог на душу положит. Или Skating Skills от 7 до 9.
Такой подход поможет хотя бы частично убрать необъективность, а сейчас некоторые судьи и техконтролеры судят не по правилам.
Оценки за скольжение и хореографию тупо подгоняются под количество 4х и рейтинг фигуриста.
Пересматриваю старые программы, по зрелищности и индивидуальности многие выглядят ярче нынешних.
Но, думаю, и это пройдёт. Когда потолок в сложности прыжков будет достигнут, повернутся опять к катанию.
Вы так пишете, как будто четверные или другие элементы делать легко. Это не отменяет проблемы, что ГОЕ и компоненты привязываются к подковерным играм федераций и судей. Но само по себе это спортивную составляющую никак не обесценивает.
Реформа, затеянная Лакерником, сознательно отказывалась от значительного элемента импровизации в пользу более объективного оценивания увиденного. Но этого оказалось недостаточно, и к ОИ 26 мы опять пришли к тому, что наплевать, как фигурист катается по факту, если нет зачётки и титулов, нет сильного лобби за спиной, судьи ограбят в компонентах, и ничего им за это не будет.
И развивают и двигают вперёд его такие как Малинин,который не только прыгает семиквадку в ПП,но и постоянно работает над улучшением презентации своих программ. И на мой взгляд ему это удается,он этим живет,ему это нравится!
Или вернувшийся Гийом,который,если останется с Лоранс на ещё одно четырехлетие,будет восхищать нас каждой своей постановкой.
И это будет дальнейшее развитие и прогресс!
И да,соглашусь с Патриком Ченом:
«А самый великий фигурист— тот,кто не застывает в своем совершенстве»