7 мин.

Дайте девчонкам шанс

40

В свете последних результатов турниров «Большого шлема», где победительницами и финалистками становились достаточно зрелые теннисистки, все чаще поднимается вопрос – где же нынешние молодые да ранние. Размышления на тему, почему в туре отсутствуют новые Хингис и Селеш – в блоге «С миру по Нитке».

Одной из сторон постоянно обсуждаемого вопроса «слабости современного тенниса» является отсутствие ярких прорывов молодых теннисисток, сходных с прорывами уже упомянутых Хингис, Селеш или Шараповой. Поскольку не первый раз встречаю статью на эту тему, то решила отвлечься от ретро-цикла (он будет продолжен) и привести этот материал.

Безусловно, проблема перехода юниорок в про-тур, как и любая другая, имеет две стороны. Например, глава парижской академии имени себя Патрик Муратоглу видит в отсутствии молодых чемпионок исключительно отрицательную тенденцию и причиной называет регламент ITF. Вот, собственно, его мнение, опубликованное на Eurosport.

«Ким Клийстер выиграла US Open после того, как два года не играла из-за рождения дочки, а Серена обыграла Жюстин Энен, тоже вернувшуюся в игру после полутора лет отпуска, в финале Australian Open.

Франческа Скьявоне наделала шуму на «Ролан Гаррос», а Саманта Стосур и Вера Звонарева показали очень многообещающие результаты, дойдя до финалов ТБШ.

Они демонстрируют лучшую игру в карьере, перемахнув через отметку в 25 лет. И это стало настоящим шоком для зрителей и некоторых специалистов, которые ожидали расцвета молодого поколения, полного талантов.

Например, Анастасия Павлюченкова, Янина Викмайер, Каролин Возняцки, Виктория Азаренко, Агнешка Радванска, Доминика Цибулкова, Петра Квитова, Мелани Уден, Полона Герцог, Петра Мартич, Ализе Корне и Сорана Кирстя, занимают достойные места в рейтинге WTA, но всем им уже за 18. (На самом деле, Патрик почему-то назвал число 21, хотя ни Павлюченковой, ни Возняцки 21-го еще нет. Но сути его претензий это не меняет).

Все они входят в Топ-100 или находятся даже выше. Некоторые в Топ-50, Топ-10 или даже Топ-5. Но никто из них не может по-настоящему выстрелить.

И дело ведь совсем не в том, что «женский теннис слаб». Важно понять, почему в теннисе столько поздних пташек.

Кажется, что Трейси Остин, Моника Селеш, Мартина Хингис и Дженнифер Каприати были уже очень давно. И это правда. Мы живем в другое время.

Одна из причин отсутствия ранних взлетов – это правило ITF «о возрастных ограничениях». Основная цель этого правила – оградить молодых теннисисток от выступлений на уровне WTA-тура, если они слишком молоды.

В ITF утверждают, что молодые спортсменки могут перегореть на ранних этапах карьеры и уйти слишком молодыми. Необходимо дать им возможность сохранить психологическую и физическую целостность.

Как это правило работает? Для юниорок ограничения следующие – они могут сыграть 8 турниров в 14 лет, 10 – в 15, 17 – в 16 и 21 – в 17 (на самом деле, в правилах написано, что в 14 лет – 8 турниров, в 15 – 10, в 16 – 12, а в 17 – 16, дальше без ограничений).

Я на 100% согласен с тем, что федерации должны делать все возможное для защиты юниоров. Они должны предотвращать эксплуатацию игроков турнирами, ведь в перспективе это может повредить молодежи.

Однако у меня есть серьезные сомнения насчет путей реализации этой цели. Действительно ли так плохо, если игрок рано уходит?

Рассмотрим пример Мартины Хингис.

Она приняла решение остановиться в возрасте всего 23-х лет.

Перед этим она выиграла 5 турниров «Большого шлема», в 16 лет стала первой ракеткой мира и приняла решение уйти после 9 лет в туре.

Не забывайте, что она начала играть в нем в 14. После ухода она могла выбрать другую карьеру или вернуться к обучению. Она была богата и знаменита. Я знаю множество молодых девчонок, которые мечтают о такой жизни.

Взлет Хингис был подарком теннису, его популярности.

Ее раннее взросление, игра, оригинальность, то, как она блистала – все это внесло огромный вклад в популярность тенниса. Она демонстрировала страсть в матчах с сестрами Уильямс – ум и талант против мощи и напора.

Благодаря Хингис теннис пережил свои золотые годы. Некоторым игрокам нужно много времени, чтобы поверить в свои способности и достичь вершины, другие же готовы к этому в очень юном возрасте.

Почему мы не можем прислушаться к природе? Почему мы наказываем таланты, готовые к прорыву и ждущие возможности проявить себя? Разве настоящая проблема в том, что игроки уходят в 25?

Как раз наоборот, удивительно видеть спортсменов, проводящих больше 10 лет на профессиональном уровне. Разве мы не рискуем не дать молодому игроку раскрыться в оптимальном для него возрасте, устанавливая жесткие ограничения?

Я уверен, что жесткое применение этого правила – одна из причин, по которой мы видим столь поздние расцветы. В жизни каждого теннисиста есть период, когда он готов к прорыву.

В этот период они играют бесстрашно, бьют без всяких сомнений. Они не чувствуют давления – они в полете. У них создается впечатление, что они могут одержать любую победу.

Это время, когда они максимально эффективны. В этот период их рейтинг улучшается с огромной скоростью, как и их игра.

Все чемпионы проходят через подъем с 800-х мест в Топ-20 или Топ-10 за год-два.

А потом приходит период, в котором они встречаются со сложностями тура – СМИ, переход от статуса аутсайдера к статусу фаворита – и все это меняет динамику развития их игры. На них внезапно наваливается давление, а это значит, что они начинают слишком много думать, перестают доверять инстинктам и теряют ощущение подъема.

Это сложный период, но в большинстве случаев игрокам удается преодолеть его благодаря сотням сыгранных и выигранных на пути к этому уровню матчей.

И многим наиболее быстро развивающимся игрокам правило возрастных ограничений не дает возможность совершить подъем в подходящем именно для них возрасте.

Они могли бы научиться строить свою игру в матчах WTA-тура, пока им нечего терять. Но вместо этого девушки вынуждены продолжать играть в юниорах, где слишком рано привыкают к статусу фаворита.

И в этот момент сомнения и неудобные вопросы будут приходить снова и снова. А проигрыши более низким в рейтинге игрокам могут отнять уверенность и точно не помогут, когда этим игрокам дадут зеленый свет на игру в основном туре.

Понятно, что ITF ввело это правило для демонстрации своей доброй воли и политической корректности.

Мы все помним случай Каприати, который наделал шуму в новостях, показав, что у любой системы есть недочеты. Нет идеальной системы, и случай Каприати особенный.

Почему мы устанавливаем правила, руководствуясь несколькими особенными случаями? Каков эффект таких правил на игроков? Мы уверены, что это правило имеет положительные последствия, или его негативное действие просто менее заметно? Эффективно ли это правило, если считать, что оно установлено ради уменьшения количества травм?

Лично я убежден, что эти законы не предохраняют игроков. Наоборот, вместо матчей на турнирах они намного больше тренируются, что, в конце концов, увеличивает количество времени, проводимого на корте.

Со стороны ITF это было скорее декоративной мерой. Они теперь могут говорить СМИ, что у них все под контролем. Это решение продиктовано в большей степени политическими интересами, чем спортивными или социальными.

У меня есть пример Анастасии Павлюченковой, которую я тренировал два с половиной года. В 14 она выиграла юниорский Открытый чемпионат Австралии и в 15 стала первой ракеткой мира среди юниоров. Она находилась на таком уровне, что была готова играть в WTA.

К несчастью, в этом возрасте она могла играть только 10 турниров WTA и была вынуждена еще год выступать в юниорах в качестве абсолютного фаворита любого турнира.

Ей эти правила были во вред так же, как и еще одной рано расцветшей теннисистке Мичель Ларчер де Бриту. К игре на высшем уровне надо вовремя приспосабливаться.

Мы, тренеры, должны делать все возможное в каждом конкретном случае. Законы не принимают во внимания индивидуальность каждого игрока.

Я не уверен, что действовать против природы игроков правильно. Именно поэтому я абсолютно не согласен с тем, что это правило действует в интересах тех игроков, которые рано расцветают».

С ним согласна одна из рано взлетевших – Мартина Хингис. Чуть раньше в статье, которая называется «Куда подевались теннисные крошки?», приводится ее цитата: «Из-за этих правил стало меньше юных чемпионок. У них слишком много ограничений». Кроме того, она считает, что привыкать к жизни и борьбе в туре проще в 14-15 лет, чем в 18-19.

А негативная сторона ранних взлетов вновь стала предметом обсуждения после новости о госпитализации Дженнифер Каприати. С ее биографией можно ознакомиться здесь, я не буду ее повторять, только некоторые цитаты звездных девочек прошлого, которые приведены в статье Джонет Ховард на ESPN.com (статья очень душевная).

Дженнифер Каприати: «Кто я без тенниса?».

Крис Эверт: «Когда имеешь такой успех, адреналин, внимание, обожание в столь юном возрасте, а потом теряешь это все, то теряешь и почву под ногами. Конечно, у Дженнифер была депрессия. Люди, которые постоянно похлопывали ее по спине и повторяли, какая она великая, быстро переключились на других молодых звезд».

Андреа Джегер (в 16 лет была второй ракеткой взрослого рейтинга, а уже в 19 закончила карьеру из-за многочисленных травм и операций): «Когда я думаю, через что я прошла фактически в детстве, о Боже, временами это был просто ад. Успех сбивает ориентиры. У человек нет возможности научиться справляться с обычными ситуациями. Не знаешь, куда двигаться, потому что у тебя не было возможности научиться формировать свое собственное мировоззрение».

Тем не менее, все эти бывшие «девочки», за исключением, пожалуй, Каприати, нашли себя вне тенниса. А женский тур без молодости, напора и, в конце концов, новых симпатичных лиц действительно много теряет. Так что вопрос действительно непростой.

logoМартина Хингис
logoДженнифер Каприати
logoКрис Эверт
logoМоника Селеш
logoАнастасия Павлюченкова
logoWTA