«Наши победы – это Настин результат. А я всего лишь «глаза». Он – гид паралимпийской чемпионки
Лыжница Анастасия Багиян – лидер нашей команды на Паралимпиаде, у нее две золотые медали из двух возможных (в спринте и в гонке на 10 км).
Это половина из медального запаса сборной России (еще выигрывали лыжник Иван Голубков и Варвара Ворончихина в горных лыжах).
Насте 23 года, она выступает в классе NS1 (спортсмены с нарушением зрения). Для Багиян это первая Паралимпиада, и вообще спортом она профессионально занимается всего 6-7 лет. Потеряла зрение в 15, потом еще пару лет врачи запрещали физические нагрузки.
Как удалось так быстро научиться гоняться и побеждать? Как выиграть две гонки, выходя на старт с температурой? Как без зрения проходить спуски олимпийской трассы, где падали даже мировые топ-гонщицы?
Мы поговорили с лидером, который помогает преодолевать дистанцию (еще лидеров могут называть гидами и ведущими), а заодно тренером Багиян – Сергеем Синякиным.
«Эстафета вдвоем за страну – только звучит классно. Но на практике нереально»
– Вы ведь ехали в Милан за победой?
– У нас была очень скомканная подготовка. На чемпионате России в Чайковском после заключительной гонки в мороз Настя заболела и слегла. Две недели она вообще ничего не делала. Потом с 17 февраля у нас был сбор в Италии. Пришлось ехать сюда, толком не долечившись.
Первые четыре дня здесь мы просто гуляли, акклиматизировались. Только с 21 февраля вернулись к тренировкам. И даже сейчас у нее в обед постоянно температура в районе 37. Это обострение синусита, тоже последствия болезни.
Функционально Настя была готова неплохо, но в таких условиях, конечно, о полноценных тренировках речи не идет. Тут и ее самочувствие, и мои опасения из-за нагрузки на сердце.
– Правда, что в Италии очень сложная и рыхлая трасса?
– Особенно учитывая, что мы четыре года тренировались и выступали только на российских трассах, на медленном снегу, на пологих поворотах.
На сборе в Италии я специально выбирал самые крутые спусковые части и учил Настю на скорости их проходить. Потому что с учетом подтаявшего снега это еще раза в три сложнее, чем обычно. А с падением шанса бороться за победу точно не будет.
– Неужели Насте не страшно проходить эти спуски? Их на Олимпиаде боялись даже зрячие топовые спортсменки.
– Конечно, страшно. Но ко всему привыкаешь.
– У вас впереди еще две гонки. В них будут шансы?
– Нет, только одна, эстафету мы не побежим. Там нужно было бы стартовать вдвоем с Ваней Голубковым, и Насте бежать последний этап с мужчинами. Шансов занять хотя бы третье место – процентов пять, не больше. А Насте на следующий день еще стартовать в гонке на 20 км.
Это классно звучит, конечно: стартовать вдвоем против четверых, Настя против мужиков, бежим за страну, всем все докажем...
Но на практике нереально, особенно учитывая, что нужно будет еще переодевать транспондер и менять номер. Нужно все-таки правильно расставлять приоритеты.
«Отношусь к ней как к спортсмену, а не как к хрупкой девочке»
– Вы же профессионально занимались лыжными гонками?
– Я родился в Кыргызстане, родители военные. Когда мне было 10 лет, мы переехали в Пермь, отец стал работать тренером. В юности он занимался биатлоном, был в спортотряде. Я стал тренироваться у него. Результаты были неплохие: побеждал на краевых, городских соревнованиях, однажды выиграл даже первенство России по юношам.
Но лет в 15-16 стал потихоньку отходить от спорта. Мы жили в районе, где, кроме секции для любителей, никаких возможностей не было. Ни профессиональных лыжных баз, ни каких-то суперкомплексов. Да и в таком возрасте хочется погулять с друзьями, в футбол погонять... Стал распыляться, а отец всегда принимал мой выбор, каким бы он ни был. Благодаря этому я с детства очень самостоятельный.
И вот я стал учиться, параллельно искать какие-то подработки, и спорт постепенно ушел на второй план.
– Как вы вернулись?
– Когда мне было в районе 18, тренер нашей лыжной базы Аркадий Иванович Турбин предложил попробовать себя в роли спортсмена-ведущего. Парень был тотально слепой, но очень способный, перспективный. Мы начали работать весной, все лето пахали и уже осенью поехали на первый этап Кубка мира.
Особенность паралимпизма – тут крайне важно получить нужную классификацию по состоянию здоровья. Моему парню не хватило каких-то бумажек, чтобы попасть в нужный класс. И в итоге ему пришлось соревноваться со спортсменами, которые имели остаточное зрение. А это вообще другой уровень.
Тем не менее, мы выступили в 2011 году на домашнем чемпионате мира в Ханты-Мансийске. А после него мой спортсмен взял и сменил регион, перешел в Тюмень. А там у него уже был другой ведущий, и так наша работа завершилась.
Был ли я разочарован? Конечно! Сказал себе, что больше не хочу даже на лыжи вставать. Это был переломный момент: вот я только что поверил, подумал, что хочу связать с этим направлением жизнь, и вдруг все оборвалось.
Ну, нет – так нет. Стал заниматься бизнесом, совсем другими делами. Но в душе все равно занозой сидело, что все это не мое. Что я хочу тренировать, тут мое призвание.
– Что было потом?
– После определенных событий в жизни я решил обнулить все. Ушел с работы, вернулся в детско-юношеский центр, набрал там группу детей и стал тренировать. Прекрасно понимал, что работа детского тренера – далеко не самая статусная.
– И не денежная.
– И это тоже. Это труд людей, которые готовы чем-то пожертвовать ради блага других. Я тоже не сразу к этому пришел. Но с годами понял, что только этот труд приносит мне настоящее удовлетворение.
Так я стал тренером. Чтобы как-то выживать, детей набрал много, в общей сложности больше ста человек. Секция лыжных гонок, секция футбола... Обычные дети, школьники, далеко не все с какими-то спортивными амбициями. Не скажу, что зарабатывал большие деньги, но в целом хватало.
И параллельно я не переставал думать, чтобы взять к себе одного или нескольких детей-паралимпийцев. Системно наладить эту работу было сложно, потому что таких детей мало, а чтобы получать зарплату, нужно много учеников. Но потом на Спартакиаде я увидел Настю. Подошел к ее тренеру и сказал: «Отдайте! Возьму ее себе!»
– Что вас так впечатлило?
– Ей было лет 17-18, но она на соревнованиях не бежала, шла пешком. Даже коньковым ходом еще не владела. Дело в том, что Настя потеряла зрение в 15, еще пару лет пыталась лечиться. Когда я ее забрал, она год ходила в обычную школьную секцию – и вот первый раз поехала на соревнования.
Но знаете, какое первое сообщение я ей написал? «Хочешь быть паралимпийской чемпионкой?»
– Обалдеть.
– У меня к тому моменту уже был определенный опыт. Я понимал, как добиваться успеха в этом спорте, какие нужны инструменты... А потом убедился, насколько Настя для этого подходящий человек.
Она удивительно трудолюбивая, волевая, при этом скромная девчонка. Я парень импульсивный, эмоциональный, но у нас по тренировкам не было никаких сложностей. Всегда, что бы я ни просил, Настя выполняла. Хотя в работе могу быть жестким, требовательным, послаблений не даю. Отношусь к ней как к спортсмену, а не как к хрупкой девочке.
Наш результат – это Настин результат, ее победа. А я всего лишь, грубо говоря, ее «глаза», которые помогают.
– Как начинались ваши тренировки?
– Это был первый год ковидного карантина. Моя секция перешла на дистанционные занятия, а у Насти тетя жила как раз недалеко от моего дома. И мы на лето поселили ее там. С этого момента каждый день я ее забирал, и мы шли тренироваться. Кроссы, ОФП – классическая летняя подготовка лыжника.
Потом наступила зима, у меня возобновились тренировки с обычными детьми. Между ними я успевал забрать Настю с другого конца города от родителей, потренироваться с ней на лыжной базе, вернуть и потом еще отработать вечернюю тренировку в секции. В таком графике мы с ней прожили года полтора, пока не попали в сборную.
– Как вам удалось настолько быстро с нуля довести Настю до лидерства сначала в России, а потом и в мире? За пару лет не каждый в принципе освоит коньковый ход, а она уже стала побеждать.
– Ну, давайте все же не сравнивать с видящими спортсменами, у незрячих конкуренция ниже, это факт. Таких спортсменов не очень много, и нужно вложить огромное количество сил и времени, чтобы они начали двигаться на лыжах технически грамотно. Если это получилось, вероятность, что он будет успешен, уже высокая.
«Для меня она состоявшаяся девушка, просто в каких-то моментах ей нужна помощь»
– Как технически вы преодолеваете дистанцию, как помогаете Насте?
– За годы мы выработали определенные фишки, которые понятны только нам. Как проходить повороты, как на спусковой части вовремя взять за палку, когда ее отпускать, чтобы подхватить скорость..
У меня микрофон, на поясе колонка, и основное ведение я осуществляю голосом. Это либо подсказки, либо громкое дыхание в микрофон, чтобы она меня все время слышала. На каждый вдох должен быть какой-то звук, иначе опасно.
На спусках она берет меня за палку, и мы едем в жесткой сцепке. Но в этот момент по правилам я не могу совершать движений, чтобы не помогать ей, не тащить в буквальном смысле.
– Мужчина-лидер – это типично для паралимпийского спорта, или есть девушки, которые выступают в паре с девушками?
– В России принято, что девочки бегают с парнями. На Паралимпиаде я видел два или три случая, где девчонки бегают вместе. Но это не с тотально слепыми, там другая степень поражения.
Суть в том, что допустим, мы летим на сбор. С собой два больших чехла с лыжами, четыре сумки, плюс еще Настю вести... Нужна мужская сила.
– Вы помогаете Насте не только на трассе, но и в обычной жизни, в той же олимпийской деревне, например?
– Естественно. В более легких категориях ребята что-то видят и в целом могут даже самостоятельно тренироваться. А в нашем случае мы везде вместе. В деревне встречаемся у ее комнаты, там буквально метров десять дойти, она знает куда. В столовой, конечно, накладываю ей покушать. А как иначе?
– Расскажите о Насте – как о человеке, а не как о спортсменке?
– Настя не из тех, кто будет всю жизнь горевать. Она очень жизнерадостная, много улыбается, любит похихикать. Для меня она обычная девушка, состоявшаяся, просто в каких-то моментах ей нужна помощь. Можно жить полноценно, даже если ты с ограниченными возможностями.
– Бывает такое, что вы устаете друг от друга?
– У нас будет месяц отдыха после сезона. У нее личная жизнь, у меня будет время позаниматься своими делами. А потом мы встретимся и снова начнем работать.
Знаете, мы прошли долгий путь. Это так только со стороны кажется, что можно прийти, ничего не умея, и через пять лет выигрывать. Сколько слез было пролито, сколько всего было...
Настя – это уже часть моей семьи.
Фото: Lian Zhen/XinHua/Global Look Press/Global Look Press;РИА Новости/Юрий Кочетков; East News/Yomiuri Shimbun; фото из личного архива Сергея Синякина
