«После каждого гола внутри тебя революция». Один день из жизни хоккейного тренера в плей-офф
Приветствую читателей Спортса’‘. Это Илья Воробьев. В первом тексте своего блога я объяснял, как можно с пользой проводить время, пока находишься без работы, а сегодня хотелось бы подробно описать будни главного тренера хоккейной команды во время плей-офф.
Надеюсь, это поможет вам лучше понимать специфику нашей работы.
*****
Сон в плей-офф на вес золота. Ради дополнительного получаса отдыха для игроков ты подгадываешь поездки, сдвигаешь начало тренировок, обеды и ужины. В общем делаешь все, чтобы у ребят была возможность лучше восстановиться. А для тренеров наступает период без сна. Его и в чемпионате не то, чтобы много, а в плей-офф нет совсем. Адреналин зашкаливает, потому что ты мечтаешь о Кубке, плюс на тебе давление, ответственность. После каждого столкновения на льду, после каждого гола внутри тебя революция, и ты должен сохранять спокойствие, не терять контроль над эмоциями. Можешь не спать нормально несколько дней, но излучать спокойствие и уверенность перед игроками.
Не меньше сна ценится информация. У тренеров ее никогда не бывает слишком много, и за короткий отрезок нужно собрать огромный пласт данных о сопернике. Изучаем целиком все прошлые серии, игры в сезоне, когда встречались друг с другом, и в идеале еще матчи, в которых у оппонента были проблемы. Все это нужно:
а) посмотреть;
б) разобрать;
в) нарезать, скомпоновать и уложить в недлинный материал, чтобы игроки усвоили.
Важны все аспекты игры 5 на 5, большинство и меньшинство. На самом деле это гигантский объем работы, а раньше его вообще проделывали один-два человека. Ребятам даешь как можно больше времени отдохнуть, а пока они восстанавливаются, тренерский штаб делает все, чтобы игрокам было легче и на льду.
*****
Возьмем для примера полуфинальную серию плей-офф. Допустим, начали ее дома, только что провели первый матч, через два дня второй. 1000 процентов, что ляжешь спать глубоко за полночь. Иногда до 3-4 утра с тренерским штабом разбираешь видео. Главный смотрит все, помощники – то, за что отвечают: большинство, меньшинство, зону обороны. У всех свои мысли, предложения. Работа кипит. Бывает, засыпаешь за компьютером, не доходя до кровати.
Без глубокого разбора соперника никак, даже если соперник из твоего дивизиона, и ты вроде часто его видел. Во-первых, плей-офф и регулярка это разные вещи. Ты же не встречался с этой командой 5-6 матчей подряд. Был разброс – одна игра в октябре, другая в декабре, может быть пересеклись в феврале или марте. С тех пор могли поменяться составы, иногда – тренеры, а значит и тактика. Какие-то вещи остаются прежними, но ты хочешь их освежить, посмотреть еще раз. Вдруг появилось что-то новое.
Во-вторых, в плей-офф все жестче и интенсивнее. В чемпионате матчи через день, 68 игр. Разбор другой, не такой тщательный. Ты смотришь пару последних матчей соперника, поднимаешь старые наблюдения и вперед. А в плей-офф, как я отмечал, изучаешь не меньше 5-6 матчей. Дома они играют так, в гостях – уже по-другому.
Допустим, назабивал нам условный Линус Умарк в чемпионате, а против его команды играем в плей-офф. Перед серией думаем, как поступить. Можем выпустить кого-то конкретного под него или решим, что будем окучивать пожестче во время матчей. А, может, ничего не будем менять и для начала в первой игре посмотрим, как он сейчас, на что способен. Иногда лучше подождать и ничего не трогать.
Первый раунд плей-офф с «Автомобилистом» в 2016-м. Они встали в своей зоне впятером плюс вратарь подтаскивал, а у наших ребят из первого звена не шла игра. Мы терпели, видео им показывали мотивационные, чтобы немного взбодрить. Раскачались.
Да и не так просто взять и полностью перестроить игру, которая была в чемпионате за короткий срок. Был момент в финале против ЦСКА, когда нас разорвали в первом матче 5:1 и пришлось срочно менять тактику, но это скорее исключение, которое подтверждает правило.
****
На следующий день после матча с утра пораньше встречаемся на арене – идет подготовка, общение с докторами. Ребята после домашней игры приходят часам к 12. К полуфиналу уже усталость накопилась, какие-то травмы, поэтому утренней тренировки между матчами нет. Если, конечно, ситуация не такая, что нужно обязательно что-то подтянуть. К этому времени со стороны тренеров все должно быть нарезано и скомпоновано. Разбираем первый матч. Проводим собрание, потом короткое общение со спецбригадами по группам. Затем у ребят гимнастика, могут в футбольчик поиграть, велосипед покрутить, чтобы молочка вышла.
Общекомандное собрание обычно короткое. Доказано научно, что если объяснять дольше 10 минут, это тяжело усваивается. Но есть нюанс – если нужно собрание с разбором полетов, то оно может идти долго. И 40 минут, и час. Тут уже не до рекомендаций ученых и подсчета времени. Количество таких разносов в год зависит от того, какой сезон. Бывают хорошие времена, когда голос почти не повышаешь, а иногда горло надрывается, чтобы вытаскивать из игроков все, что они могут. К примеру, Алексей Кудашов или Анвар Гатиятулин почти голос не повышают на собраниях. У меня с этим полный порядок. Я не из самых тактичных тренеров, если нужно популярно донести до хоккеистов информацию.
В чемпионском плей-офф было такое жесткое собрание в серии с «Салаватом Юлаевым». Не помню, выиграли мы тот матч или нет, но ребята почувствовали себя сильнее, перестали дорабатывать. Я долго объяснил им, что такие вещи в хоккее не прощаются. Он, хоккей, как бумеранг. Ты не доиграл, недобежал, не сыграл в тело – тебе обязательно вернется. Может, не сейчас, но в следующей серии. Даже Канаде на Олимпиаде в финале вернулось. Я прошелся по головам, показывал отрезки, где неправильно сыграли. Да, неприятно было игрокам, но и тренеру неприятно видеть, когда команда недорабатывает. В плей-офф так нельзя.
Потом игроки идут на массажи и восстановительные процедуры, а мы, тренеры, продолжаем готовиться. Обсуждаем состав, делимся мнениями по сопернику, собираем короткое видео ревью непосредственно на игровой день. К утру понимание по составу уже есть, но бывает всякое «черт побери». Вдруг кто-то заболеет, температура скакнет ночью. На фоне нагрузок, недосыпа и перелетов возможно всякое.
****
При выборе состава откидываешь в сторону все «слюни-сопли». Так было, например, с Оскаром Осалой, который долго восстанавливался после травмы и подошел только к финалу в 2016-м. Вроде и без него команда побеждала. Как объяснить хоккеисту, который его подменял, что теперь он вне игры? Но Осала занимал ту нишу, в которой его очень не хватало. Силовой, жесткий, с характером, мог сыграть в меньшинстве, выйти на вбрасывания. В таком случае, если кого-то уберешь в запас, а команда при этом победит, он тебе еще спасибо скажет.
Или ситуация с Филиппом Метлюком в сезоне-2013/14. Мы с ним играли в «Ладе» и «Атланте», были в хороших отношениях. В 2014-м он не всегда попадал в состав, а когда плей-офф закончился, подошел ко мне и сказал: «А мы хотели обмен просить». Я ему говорю: «Знаю, но я настоял, чтобы этого не было. Сезон длинный, в плей-офф может быть все, что угодно. Одна травма – и ты зайдешь». И Филипп нам помог, потом был очень благодарен тому, что остался. Не так много хоккеистов, у которых есть чемпионский перстень.
Раз вспомнил про травмы, скажу, что в плей-офф есть неписанное правило – про болячки игроков не говорить. Но утаить информацию сейчас очень сложно. Ты и твой соперник просматривают прошлые серии, знают, какие повреждения были до этого, почему не играл тот или иной хоккеист. Ты изучаешь видео, можешь созвониться с тренерами прошлых серий, помощники общаются с их помощниками, хоккеисты – со своими знакомыми. Так что если ты что-то не знаешь, значит, недорабатываешь.
Был случай, когда против нас парень играл со сломанным ребром. Боевой такой, держал в тонусе свою команду и был очень полезен. Мы знали о травме, и когда начиналась заварушка, ребята ему аккуратно про ребро напоминали. Он тут же и затихал. Может, это совсем не fair play, но это плей-офф. Играешь в тело против всех, и не смотришь, если у соперника травма или нет.
*****
В день игры ложишься поздно, встаешь рано – в 7:00 или 7:30. Быстрый завтрак, за чашкой кофе изучаешь прессу. Смотришь новости, чтобы быть в контексте. О дисквалификации Евгения Кузнецова, к примеру, сообщили уже ночью, а это важная история. Просматриваю материалы, которые написали журналисты. В плей-офф часто идут информационные противостояния, и важно знать, что и как, чтобы правильно реагировать на вопросы.
Корреспонденты же бывают разными. В регионах некоторые очень профессионально подкованы, цепляют хорошими вопросами и ждут, что ты выйдешь из себя. Понимаю. Когда на кону Кубок,все методы хороши. Важно, как ты на это реагируешь. Можно быть несогласным, беситься внутри из-за того, что про команду говорят, но показывать это на публике не нужно.
Ходить по раздевалке с газетой и показывать игрокам, если про них плохо написали, я, конечно, не буду, но если критикуют всю команду, это можно перевести в другое русло. Завести этим ребят. Когда мы в первом матче финала Кубка Гагарина-2016 проиграли, журналисты уже золотые медали ЦСКА вручали, говорили, что нас со счетом 4-0 грохнут. И где-то на психологии я это использовал.
Таких суеверий, как у хоккеистов, которые могут всю карьеру перед выходом на лед шнуровать сначала левую ногу, а потом правую, у меня нет. Но есть свои моменты. Если выиграли – раскатку не меняешь. Если проиграли – вносишь туда что-то другое. Когда с Полом Морисом работал, у него в «Металлурге» были комплекты синих и белых рубашек. Вот и меняли их в зависимости от того, как команда сыграла. Можно галстук другой одеть, чтобы поменять масть.
Перед седьмым матчем финала в 2016-м у нас раскатка была по желанию. Знаете почему? Потому что в 2014-м перед решающим матчем против «Лева» она также была опциональной. Если по масти идет, лучше ничего не менять. При этом не сказал бы, что это определяющая вещь. Если команде нужно раскатиться, подвигаться, то суеверия и масть уходят на второй план.
Телефонные звонки в день игры только по рабочим моментам. Другие просто не беру, родным-то позвонить не всегда хватает времени. В 2014 году на меня даже подобиделись дети. Они тогда учились в другом городе – не в Магнитогорске. У меня плей-офф, бессонные ночи, и вот перед финалом мне аккуратно намекнули: «Чего это ты детям не звонишь?» Я потом объяснял – если есть шанс сделать что-то особенное, нужно им пользоваться. Ты головой понимаешь, что так неправильно поступать, но… Запомнилась фраза из интервью Мартина Бродера, который за «Нью-Джерси» играл: «В плей-офф я на месяц меняю семью на хоккей». Так происходит и с тренерами. Отправишь смс-ку «Привет, как дела? Обнимаю». Возвращаешься к работе.
*****
Если игра вечерняя, то в 10:00-10:30 утра проходит раскатка. Она может быть простой, чтобы ребята размялись, пропотели, выходы 1 в 0 или 2 в 1 потренировали, иногда – большинство. Если играешь дома, можно закрыть арену от лишних глаз и делать, что хочешь. Можно попробовать какие-то моменты в спецбригадах, пройтись по тактике, если чем-то недоволен. Где-то 5 на 5 не играют раскаты, как хочется; на другой пятерке можно проверить какие-то идеи.
А вот если матч на выезде, то тут свои нюансы. Противник может смотреть за тобой из ложи или просто на камеру записывать, чтобы потом показать ребятам. Поэтому такие раскатки предельно простые – 2 в 1, бросковая тренировка и в раздевалку, чтобы не раскрыть свои секреты.
Вы, наверное, слышали, как Анатолий Тарасов канадцев дезинформировал перед Суперсерией 1972 года. Просил ребят бросать в борт, чтобы не показывать, что они на самом деле умеют. Сейчас так соперников не проведешь. Все друг друга знают, и что с того, если ты на раскатке поставишь Сергея Мозякина или Павла Дацюка в четвертое звено? Курам на смех, все сразу поймут. Можно, конечно, перед разминкой вписать в протокол не те звенья, которые будут играть в матче, но по раскатке же видно, кто делает упражнения 3 в 2. Сразу все становится понятно.
В плей-офф состав чаще всего понятен еще до утренней раскатки – изменения бывают редко. В регулярке есть психологический прием, можно отправить игрока с раскатки в раздевалку и не поставить на игру, чтобы завести команду. Видишь, что команда ерундой занимается. Вышли ребята на тренировку, как будто уже выиграли золото Олимпиады. Находишь крайнего, выгоняешь его со льда, и хренакс – команда уже звенит, проснулась. Ей уже не до ерунды.
После раскатки короткое видеоревью про игру 5 на 5, а потом у ребят обед и отдых до матча. После обеда тоже пытаешься поспать, пусть и в полудреме. Лучше часок отдохнуть, хотя голова вся в мыслях о хоккее, а то вечером во время матча будет тяжело принимать быстрые решения. В моем понимании лучше не доспать ночью, провести раскатку, а перед самой игрой вздремнуть, чтобы была свежесть.
*****
За 2,5-3 часа до игры – на арене. Последние приготовления, проходит короткое ревью игры в меньшинстве, моя пламенная речь, а затем на лед. Иногда цитирую игрокам высказывания известных спортсменов и тренеров. Например, Майкла Джордана. Перед седьмым матчем финала в 2022-м в раздевалке вспоминал слова Бобби Орра. У него как-то брали интервью, и журналист сказал, что хоккей становится более техничным, и с засильем европейцев игрокам из Канады будет сложнее. Орр взял шайбу и ответил: «Видите шайбу? В этой игре важно то, кто больше ее хочет».
Но не помогло – проиграли. Видимо, нужно было Джордана цитировать.
Подборку цитат периодически обновляешь, чтобы идти в ногу со временем. Ребята же из другого поколения. Молодежь и не знает, кто такой Бобби Орр, а некоторые и про Джордана не слышали. Перед другими матчами просто напоминаешь ключевые детали: проводим короткие отрезки, выигрываем силовую борьбу.
Полчаса до начала матча. Игроки настраиваются, могут покричать. В «Вашингтоне» вообще по ракушкам друг другу стучат. А тренеру нужно успокоиться. Заводиться не стоит перед любой игрой, а в плей-офф тем более, иначе можно перегореть.
Контроль эмоций во время игры для тренера – это база, чтобы не происходило на льду: забитые, пропущенные шайбы, ошибки хоккеистов или судей. Если игроки завелись, их нужно успокоить, направить энергию в нужное русло, а как ты это сделаешь, когда сам не держишь себя в руках? Если не справишься, то тебя могут удалить со скамейки, ты потеряешь эту концентрацию и примешь неправильные решения.
Сдерживаться тренерам тяжелее, чем игрокам. Они-то вышли на лед, выплеснули эмоции за смену, провели силовой прием и поехали дальше. А у нас внутри адреналин просто кипит! Иногда нужно показать игрокам, что ты завелся, чтобы их растормошить, и при этом не терять самообладание, контролировать себя. Снаружи ты штормишь, а внутри – штиль, концентрация. Это тяжело. Нужно учиться, и сразу не приходит.
*****
Знакомые удивлялись: «Петрович, когда «Металлург» в седьмой игре финала с ЦСКА забивал, все радовались, а ты даже после третьего гола Жени Тимкина в пустые ворота, стоял на скамейке спокойно, будто ничего не произошло!». Но это я со стороны такой, а что внутри, можете представить? Принял команду в ноябре. Состав хороший, но он был хорошим у многих. Мы перестраивались, стали играть по-другому в обороне. И вот финал, решающий матч. Мне 41, могу стать самым молодым тренером, который выиграет Кубок Гагарина. Внутри меня огонь, а виду нельзя подать.
Хорошо, что борода отросла к тому времени. Она немного помогала скрывать эмоции. Это болельщики могут радоваться на трибунах, праздновать заранее, а тренер не может расслабиться до финальной сирены. Только когда Кубок у нас, только когда решающий матч выигран.
В плей-офф-2022 мы же были без шести минут чемпионами. Вели 3-1 в серии, 2:1 в пятом матче. Когда Егор Коробкин забил, кто-то из иностранцев повернулся ко мне и сказал: «Тренер, вот сейчас уже все!» Но помните, как сложилось. Не из-за того момента, конечно, но вы поняли. Одна секунда – и все может измениться.
Эмоции можно выплеснуть во время перерыва, когда команды уходят в раздевалки. На стадионе такой гул стоит, что никто из посторонних тебя не услышит. Единственное, что как бы ты ни злился, важно, чтобы ребята это не видели. Часто на выездных матчах тренерская комната соединена с раздевалкой, и если ты будешь орать…
Хотя ситуации бывают разные. История не из плей-офф – из регулярки, но это для понимания. Играли в Москве, и, знаете, столица, ребята из Магнитогорска... За день до матча разбрелись все по своим делам. Вышли на игру, и у нас за весь первый период два броска. После этого я уже закипел и сказал, что думаю про их московские прогулки по Красной площади. Дверью так хлопнул, что штукатурка посыпалась с потолка. Доктор мне потом говорил: «Петрович, дверь в тренерской это ладно, но ты так шибанул, что с потолка все полетело, а я с чистыми пробирками работал».
Но это того стоило. Мы победили.
*****
После финальной сирены есть несколько минут пообщаться с командой, а потом на пресс-конференцию. Я не против того, что речи тренеров в раздевалке сейчас записывают и показывают болельщикам. Чем больше о нас знают люди, тем им интереснее. Но хочется, чтобы это не превращалось в шоу-бизнес. Важно не пересекать эту черту. На камеру записывается обычно официальная часть, которая правильная, с похвалами. Хорошее скажешь, а потом журналисты уходят, и ты уже объясняешь, что можно было сделать по-другому, кому-то по башке дашь за ошибки.
После пресс-конференций в плей-офф мне иногда прилетало: «Илья Петрович, надо более развернуто отвечать». Я думаю: «Ладно. Хотите услышать клише – будут клише». Буду говорить: «В первом периоде мы пропустили, а потом забили две, выстояли в меньшинстве и победили». Я уважаю работу журналистов, понимаю и болельщиков, которые хотят узнать подробности, но лично мне проще общаться хотя бы через полчаса после матча. А так ты идешь к журналистам почти сразу, ты еще в игре, еще кипишь, говорить тяжело. К тому же в плей-офф стараешься держать все в секрете, не сказать лишнего.
В последние годы у тренеров тенденция – чем ярче скажешь, тем ты якобы лучше. Раньше приветствовалась солидность, нельзя было критиковать игроков или стиль соперников, говорить, что им не нравится, а сейчас это, оказывается, ушло. Неправильно это, как по мне. Бывает, что накипит и вырвется что-то про судей. Журналисты могут «помочь» своими вопросами – и это стоит денег. Но можно пойти по-другому.
Например, предложить им посмотреть видео. Есть третий вариант. Допустим, хочется тебе сделать акцент на работе арбитров, взбодрить их немного. Можно связаться с начальством, предупредить, что хочешь обсудить судей публично. Уточняешь, готовы ли они оплатить «вопрос за триста», и если говорят, что «да», то в теории можно использовать этот вариант.
*****
Раздельные пресс-конференции, как по мне, – правильное решение. Да, мы коллеги, но я только что пытался его переиграть, и через 15 минут мы за одним столом сидим, все на эмоциях. Тут в теннисе люди между собой ругаются, а у меня пацаны бьются, руки-ноги ломают, и ты за них готов горой стоять. И представьте каково это было на совместных пресс-конференциях.
Не только в плей-офф – и в предсезонке бывают напряженные ситуации! Я однажды хотел подраться с тренером другой команды. У нас выставочный матч, на играющего парня задирается хоккеист из высшей лиги. Драка, одна-вторая. И это предсезонка. Зачем? Я подозвал к себе лидеров той команды и говорю: «Скажите своему, что если так продолжится, вам же будет хуже». Они подъехали, переговорили, сразу все прекратилось.
Я уже был готов в коридоре встретить коллегу и навешать ему. Потом он уже мне написал, что задания драться своим не давал. Ребята из вышки приехали в команду КХЛ на просмотр и хотели себя показать.
А после игры все начинается заново – разбор соперника, раскатка, собрания, следующий матч. Если игра выездная, начинаешь готовиться по пути в аэропорт, потом в самолете собираешься с помощниками, нарезаешь видео. Можно кого-то из ребят выдернуть на общение, если полет дальний. Кому-то подскажешь, где добавить, кого-то успокоишь.
И такая круговерть идет до самого приятного момента для нас, тренеров – когда твоя мечта становится явью, и ты поднимаешь над головой красивейший Кубок. Ты наконец-то обыграл всех!
Фото: КХЛ/Шмаков Максим, Неелов Ярослав, Коваль Александр; РИА Новости/Алексей Куденко, Александр Овчаров, Алексей Филиппов
Не умаляя ваших заслуг и трудностей с которыми сталкиваются хоккеисты и хоккейные тренеры - это всё игрульки и развлечение. Для вас это работа, причём судя по всему любимая. Т.е эти трудности в определенной степени приносят удовольствие. Даже опустим то, что за эти все нервы хоккеисты и тренера получают хорошую зарплату, которая не снилась среднестатестическому жителю нашей страны.
Понимаю, что смысл вашего текста в другом, и это совершенно не претензия к вам лично. Но очень уж коробит, когда все эти рутинные действия приподносятся как мини-подвиг. В мире есть намного более сложные и при этом неблагодарные дела.
Я без каких либо конкретных популистких примеров. Думаю и так все о них знают. Но как человек заботящийся о неизлечимо больном ребенке день и ночь мне было это читать странно.
Всех благ!
При всем уважении, не читайте, и всем будет легче.
Спасибо.
Проблема в том, что когда тренеры делятся реальной «кухней», это может обесцениваться как «рутина» или как что-то несущественное, на фоне любых удобных сравнений, за примерам далеко ходить не надо, даже здесь в комментариях это есть. А потом удивляются, почему никто ничего не рассказывает.
Такие тексты - редкий случай, когда тренер показывает логику этих решений.
И если это обесценивать, мы сами обрезаем себе возможность понимать игру глубже.
Таких текстов должно быть больше. Чем чаще тренеры делятся подобным опытом, тем лучше и для понимания игры, и для развития хоккея в целом.
Придите пожалуйста