Вячеслав Войнов: «Мы откровенно смеялись с адвокатами, когда газеты писали, что мне грозит девять лет»

Защитник СКА Вячеслав Войнов признался, что не думал о завершении карьеры после ареста в 2014 году.

— В НХЛ действительно спортсмен больше на виду. Его рассматривают словно под микроскопом, в два раза тщательнее. Ты не можешь, не имеешь права совершить ошибку. Люди будто только и ждут, чтобы зацепить тебя.

К примеру, у нас в «Лос-Анджелесе» была автограф-сессия у зоопарка. Мы должны были приехать в семь часов вечера. Но на дороге произошла авария, все хоккеисты встали в пробку, добрались только через час.

Сессию, по понятным причинам, укоротили, потому что завтра с утра тренировка. Нас не поняли. Те, кто не успел получить автограф, кричали: «Да пошли вы все! Мы теперь за «Анахайм» болеть будем!»

— В октябре 2014 года, после ареста, вас посещали мысли, что можете навсегда расстаться с Лос-Анджелесом, НХЛ, да и вообще с хоккеем?

— Нет. У меня было столько злости — спортивной и человеческой. Такая обида на всех, кто писал и говорил обо мне, не зная меня. Был стимул вернуться и доказать, что они рано хлопают в ладоши. И еще учтите: с самого начала мои адвокаты говорили, что я выйду играть завтра, послезавтра, через две недели. Я готовился ко льду, а не к тому, что все это затянется на многие месяцы.

— Вы были уверены, что выйдете на площадку, несмотря на бессрочную дисквалификацию?

— Да. Но в тот момент НХЛ ничего не сделала для меня. Руководство хотело, чтобы эта история лигу никак не затронула. Они сделали вид, будто ничего не произошло и такого хоккеиста не было.

— А одноклубники? Насколько нам известно, они хоть и не комментировали ситуацию с полицейским расследованием, но сожалели о вашем отсутствии на площадке и в раздевалке...

— Профсоюз игроков всегда был на связи с моими адвокатами. Но что он может сделать?

— А клуб?

— Я чувствовал поддержку. «Лос-Анджелес» имел право разорвать мой контракт и дисквалифицировать, но не сделал этого и год платил мне зарплату, получается, просто так. Потом мне разрешили появляться в раздевалке, ребята ко мне хорошо относились. Все понимали, что происходит что-то ненормальное. И с генменеджером разговаривали. Он даже один раз выпустил меня на лед с остальными хоккеистами и заплатил за это огромный штраф. Я ему говорю: «Я ни в чем не виноват». Он улыбается: «Я все знаю, все окей».

— В период расследования вы, может, уже думали о переезде?

— Начнем с того, что я мог уехать в Россию 21 октября 2014-го, в день выхода из полицейского участка под залог. Спокойно взять вещи, купить билет и уехать из страны. Но я был уверен, что в ситуации разберутся, забудут и мы все продолжим жить дальше. Мы откровенно смеялись с адвокатами, когда газеты писали, что мне грозит девять лет, – рассказал Войнов.