Игорь Черевченко: «Основная задача тренера — дать игрокам трамплин в будущее»
Специальный корреспондент издания «В мире спорта» Александр Косяков побеседовал с Игорем Черевченко, многократным призёром чемпионата России в составе московского «Локомотива» и обладателем Кубка страны в качестве игрока и тренера «железнодорожников». Какое влияние на него оказал его знаменитый отец, Геннадий Черевченко, рекордсмен по количеству игр, проведённых за душанбинский «Памир», почему, несмотря на приглашение в сборную России, он решил выступать за сборную Таджикистана, что помешало ему подписать готовый контракт с итальянской «Перуджей» и что у него общего с Андреем Талалаевым. Об этом и многом другом вы можете узнать в этом эксклюзивном интервью.
Фото: из архива Игоря Черевченко
Если мы начинаем вспоминать московский «Локомотив», которым в середине 90-х годов прошлого века руководил наш известный тренер Юрий Павлович Сёмин, то фамилия Черевченко всплывает сама собой. Хотя люди с большим футбольным стажем помнили её ещё с начала 70-х годов. Тогда все, кто любит футбол, пристально следили не только за Высшей лигой союзного первенства, но и за Первой, которая по составу участников мало чем уступала Высшей. И все обращали внимание не только на качество и мастерство игроков, но и на преданность одной команде. И это вызывало у болельщиков большое уважение к таким футболистам. Одним из таких был ныне здравствующий экс-игрок кемеровского «Кузбасса» Виталий Раздаев, сыгравший за свою команду 693 игры. Таким был и Геннадий Черевченко, игравший 18 сезонов за душанбинский «Памир». Но тогда ещё никто не знал, что у таджикского «долгожителя» Геннадия появится в большом футболе сын, который станет даже более узнаваемым, чем его легендарный отец. Игорь к тому же ещё сделает себе имя и на тренерском посту и обыграет со своей командой Юрия Павловича Сёмина, который тренировал не только его, но и его отца.
С Игорем Черевченко я познакомился лично не так давно, когда он тренировал вместе с Валерием Климовым и Игорем Семшовым тульский «Арсенал». Я приезжал к Игорю Семшову перед играми с московскими командами в гостиницу, и там мы подолгу сидели все вместе и говорили о футболе. Тогда у нас как-то сразу сложилась взаимная симпатия. Игорь Геннадиевич Черевченко — человек, достаточно закрытый для окружающих. И я понял: если до него достучаться, то закрытость начинает понемногу исчезать, и перед тобой возникает доброжелательный, с обаятельной улыбкой человек, с которым приятно общаться. Игорь Черевченко прошёл интересный путь футболиста и тренера. Всё давалось ему в жизни непросто: он закончил физкультурный институт в Малаховке, потом было обучение в Высшей школе тренеров. Футболистом Игорь выигрывал кубки и медали чемпионата России, сыграл 30 матчей в еврокубках, два раза выходил в полуфинал Кубка Кубков, а его тренерские успехи прежде всего связаны с феноменальным взлётом подмосковных «Химок» и еврокубковым местом с тульским «Арсеналом». Игорь мне давно обещал дать интервью, и вот наконец я этого дождался.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— Игорь, наш разговор мне бы хотелось начать с вашего знаменитого отца, Геннадия Ивановича Черевченко, который родился в небольшом городке Кумсангир в Таджикистане и стал символом, легендой таджикского футбола, да и советского, можно сказать, тоже. 18 сезонов он провёл в душанбинском «Памире», сыграл за него 563 матча.
— Мой папа — особенный человек. Он оставался предан своему клубу, Таджикистану и никуда оттуда не уезжал. К сожалению, он рано умер – всего в 66 лет. У него оторвался тромб, а от этого никто не застрахован. А так мог бы ещё пожить. Он впитал с молоком матери традиции и культуру таджикского народа. Его там очень любили и помнят до сих пор. Я каждый год приезжаю в Душанбе на турнир его памяти.
— Но сначала я спрошу про вашего дедушку Ивана. Как он попал в Среднюю Азию или он там тоже родился?
— Он оказался в Таджикистане после революции. Его с бабушкой отправили туда жить.
— Это было насильственное переселение? Например, родителей Эдгара Гесса отправили в эти края на урановые рудники…
— Там тоже были похожие моменты, но что-то конкретное сказать не могу, точно не знаю. Это всё связано с послереволюционной историей.
— А как ваш отец стал футболистом, информации об этом почти нет?
— Он мне рассказывал, что сначала занимался акробатикой. У них там в этом городе жили много немцев, и друзья с улицы привели его в футбольную школу, директором которой был немец. И стадион у них был в Кумсангир самый лучший в Таджикистане, и, кстати, его директором тоже был немец. Команда у них играла на первенство республики. Между прочим, все играли в «Адидасе». Его присылали из Германии в помощь своим соотечественникам.
— А потом ваш папа стал играть в «Пахтакоре» из Курган-Тюбе, а уже конечной стацией стал душанбинский «Памир». И какая у него степень таланта была, как стало там всё складываться?
— Всё верно, но сначала «Памир» Душанбе назывался «Энергетик». Отец пришёл туда и сразу стал основным игроком. Он играл в защите, был невысокого роста для центрального защитника (174 см), но очень прыгучий и за счёт этого выигрывал все верховые единоборства и ещё был неуступчивым: выгрызал мячи у соперника, не давал никому «дышать». Эти качества ему были даны от природы, а потом уже я их унаследовал от него.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— Мне наш известный тренер и футболист Рашид Рахимов, который играл вместе с Геннадием Ивановичем в защите, рассказывал про него, что он был крепко сбитый, невысокого роста и когда выпрыгивал, то, как бы зависал в воздухе на несколько секунд. Рашид сказал, что точно так же со своим небольшим ростом действовал защитник итальянского клуба «Милан» Фабио Каннаваро. Да и ещё он говорил об огромном уважении к вашему отцу всех футболистов в команде.
— Да, его все уважали, он был боец на поле. Это качество незаменимо в футболе. А по игре головой он был одним из лучших в Советском Союзе.
— Вы тоже были неуступчивым футболистом, с хорошими физическими данными. Как-то готовили себя специально?
— Готовил. В седьмом классе на полгода футбол бросил и стал заниматься карате.
— Помогало?
— Конечно.
— А человеческие качества какие вам передались от отца?
— Порядочность. Мне это иногда в жизни мешало. Я слишком порядочный (смеётся).
— А пример «излишней» порядочности можете привести?
— Из «Локомотива» я мог бесплатно уехать играть в Италию, в клуб «Перуджа». Я уже медосмотр там прошёл и, находясь в гостинице, держал в руках контракт на три года. Но потом сказал, что мне надо в «Локомотив» съездить, чтобы уладить кое-какие дела. Хотел, чтобы клуб за меня деньги получил. Но мне сказали: «Подписывай сейчас или до свидания». Ну и я не стал ничего подписывать и улетел в Москву. В Турцию ещё звали, в Германию ездил, в «Санкт-Паули», но там меня уже колено беспокоило.
— Это у вас так много предложений было?
— Меня ещё и «Олимпик» Марсель приглашал, я туда даже летал, но в «Локомотиве» не отпустили. Тогда там Галлас уходил в «Челси», и меня хотели взять на его место. Я зашёл после этого к Валерию Николаевичу Филатову в кабинет, а там вместе с ним сидел Юрий Павлович Сёмин, и говорю им: «Почему вы меня не отпускаете?! Не каждый же день бывают такие предложения на игроков». А они мне: «Поверь, у нас на всех есть предложения, даже на тех, кто на замене сидит. Если мы всех отдадим, то с кем останемся!». А ещё Заур Хапов рассказывал, что Газзаев, когда был в «Алании», хотел меня видеть у себя в команде, деньги хорошие предлагал, но Сёмин тоже не отпустил.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— А что у вас есть восточного в характере?
— Уважение к старшим. И вообще, уважение к людям. Я ещё когда был в Обнинске и приезжал в Москву, часто ездил в метро, и, если женщины заходили в вагон, я всегда вставал и уступал им место. Помню, многие женщины и девушки удивлялись, я ведь это делал, не обращая внимания на возраст. Я считаю, что это одно из самых важных качеств человека — уважать других.
— А теперь хочу спросить про вашу маму, которая через всю свою жизнь тоже пронесла верность футболу, находясь рядом с двумя футболистами, мужем и сыном, которые играли на серьёзном уровне. Как её зовут?
— Татьяна Фёдоровна. Её в ноябре прошлого года не стало. Ей было 77 лет. Моя мама нам с отцом посвятила всю свою жизнь. Познакомились они с папой в Таджикистане, она работала в военкомате. Мама всегда говорила: «Раньше я отца собирала на футбол, а теперь тебя собираю».
— А как проходило ваше детство? Эдгар Гесс рассказывал, что, когда он играл за «Памир», то постоянно видел, как маленький Игорёк крутился у всех под ногами.
— Да, я приходил к папе на тренировки, летал с ним часто на игры. Это всё было, когда я ходил в садик. У меня даже были няньки, которые за мной следили, пока я находился в команде. Ещё я очень много времени проводил с Валерой Сарычевым, он со мной играл. А когда я уже пошёл в школу, то таких радостей у меня стало меньше.
— А в школе как учились?
— Оценки были хорошие, только две тройки по пению и физкультуре.
— Это как же понять: по физкультуре?! По пению — понятно, плохо пели, наверное. А по физкультуре, вы же спортсмен?
— Просто я на эти уроки не ходил.
— У вашего папы был такой высокий авторитет, который позволял брать с собой сына в самолёт на игры?
— Он был капитаном. И к тому времени, когда я начал с ним ездить вместе с командой. он уже почти десять лет отыграл за «Памир». Да раньше и попроще всё было.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— А его самого не звали в другие команды? Он же провёл всю свою карьеру в Первой лиге. «Памир» уже без него попал в Высшую советскую лигу в 1987 году.
— Почему не звали? Ташкентский «Пахтакор» приглашал, львовские «Карпаты». Он и в армию должен был пойти в ЦСКА, но у него был вывих ключицы ещё с детства, и его не взяли. А когда в 1974 году родился я, его армейцы опять хотели к себе пригласить, но он из-за меня не принял их приглашение, не хотел маму срывать с насиженного места в неизвестность. Да к тому же он очень любил свою Родину. Я думаю, что он больше из-за этого не поехал.
— Но потом они всё-таки перебрались из Таджикистана в Москву.
— Да, они переехали в Жулебино. Я им там квартиру купил. В начале 90-х было очень неспокойное время, тогда многие уезжали из Таджикистана. Там было не безопасно жить. Сначала я папу забрал, а потом мама с старшей сестрой переехала вместе с собакой и кошкой.
— Вы родились в семье футболиста, наверняка жили в хорошем достатке, футболисты и тогда были не бедные люди.
— Ничего особенного не было. Жили нормально, какие-то красивые вещи у меня были. А вообще, я маленький был и особо этого не замечал. Трусы, бутсы, майка — вот была моя основная одежда. Была квартира трёхкомнатная в Душанбе, которую потом родители за копейки продали, дачи не было. Тогда у людей другие ценности были: дружба, поддержка, взаимовыручка. Не гнались за какой-то роскошью. Я жил и воспитывался в семье, где материальные блага не ставились во главу угла.
— Я видел ваше интервью в Туле после успешного сезона, и на вопрос журналиста, почему подписали контракт только на год, вы ответили: «А зачем? Посмотрим, как там дальше пойдёт». Вы же понимаете, что потом можно долго без работы сидеть. И контракт — это ваша, если хотите, финансовая безопасность в будущем.
— Я за деньгами никогда не гнался, было так, что, когда я уходил, мне не доплачивали. Не везде, конечно, но было. У меня уже такой опыт, что я хорошо чувствую тех людей, кто меня берёт на работу. Сначала, если ты будешь выигрывать, то тебе будут стоять и аплодировать. А потом, если ты чуть оступишься, то эти же люди будут тебе палки в колёса вставлять. У всех есть свои интересы. И к этому нужно быть всегда готовым. Ещё бывает, что президенты, генеральные директоры меняются в клубах. И поэтому тоже не хочется себя связывать надолго, когда есть другие предложения. Мы с «Химками» хорошо выступили, потом проводим межсезонные сборы в Раменском, и вот я прихожу на тренировку, а там 30 человек стоит. И мне говорят: «Бери этого, этого и этого». А я сказал: «Пока я здесь, этих «друзей» у меня в команде не будет». И их убрали. Можно ведь один такой трансфер прокрутить, а потом жить припеваючи. Но вопрос, как потом жить со своей совестью, каждый решает для себя сам.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— Я видел интервью Балашова, бывшего спортивного директора тульского «Арсенала», какие у вас с ним отношения?
— Мы с ним дружим. Мы ещё с ним с «Локомотива» знакомы.
— Вам, я думаю, как будущему футболисту, много дал ваш отец. Он вас направил в футбол, и кто был ваш детский тренер?
— Отец спокойно относился к тому, буду я футболистом или нет. Он когда привёл меня в 6 лет в футбольную школу «Памира», то сказал моему тренеру Эдуарду Фёдоровичу Коробову: «Если увидишь, что у него нет перспектив, то я его сразу заберу, и мучиться не будем». Но у меня всё быстро пошло. Я стал играть в команде, где ребята были на два года меня старше. А через какое-то время я уже был у них капитаном. Отец для меня всегда был примером: я когда в детской школе переквалифицировался из нападающих в защитники, то взял его третий номер. А тренер мой, Эдуард Фёдорович, был очень известный и уважаемый человек в футбольном мире Таджикистана. Его в Душанбе знали практически все. Если перечислять, кого он воспитал, то это известные и очень хорошие футболисты ещё времён СССР: Ширинбеков, Малюков, Мананников, Манасян, Чередник.
— А почему вашему папе после окончания карьеры футболиста не удалось стать тренером в известной команде, например в том же «Памире»? Всё-таки гиссарский «Шодмон» и второй тренер боровской «Индустрии» — это разве уровень амбиций лидера «Памира», проведшего столько матчей в Первой союзной лиге?!
— Отец никогда не стремился к каким-то тренерским высотам. У него было желание поработать в «Памире», вернее ребята все хотели, чтобы он был у них тренером, но там тогда работал Шариф Назаров, ныне покойный, а он ревностно относился к авторитету папы, и поэтому у него не сложилось с родной командой. А в боровскую «Индустрию» мы приехали с ним вместе к Юрию Рубеновичу Карамяну. Я с руководством команды поговорил, и отца взяли вторым тренером. Там у него неплохо получалось. А потом он работал с детьми в «Локомотиве», но пробиваться дальше никуда не стал. Он за моими успехами следил.
— Это он вас определил к своему бывшему тренеру Юрию Павловичу Сёмину, с которым у него разница в возрасте была один год?
— Нет. Отец за меня никогда не просил. Это всё благодаря ребятам. Батуренко первый поехал и потом сказал Юрию Павловичу, что есть парень, надо бы посмотреть его. Меня уже в 90-м году в юношескую сборную СССР вызывали, но потом Союз развалился, и всё закончилось. Понятно, что, когда Палычу сказали про меня, он уже знал кто я такой, но ему были нужны футболисты, а не имена. Я тогда приехал не один, нас там было шесть человек, но вскоре я отправился обратно. А потом снова вернулся в 1994 году, но уже в Обнинск. И меня туда приезжали смотреть из «Динамо», из «Торпедо», из ЦСКА, из «Спартака» и из «Локомотива». Все московские команды мной интересовались. Меня тогда звали ещё в Тулу. Они должны были играть в Первой лиге, вышли на моего отца и давали 4-х комнатную квартиру. А отец мне сказал: «Не спеши, в Тулу всегда успеешь». А потом Сёмин позвонил отцу и сказал, что обо мне идут хорошие отзывы и спросил его, как он на твой взгляд. И я хорошо помню, как отец Палычу ответил «Это мой сын, я о нём не могу сказать ни хорошо и ни плохо. Если он вам интересен, то приезжайте сами и смотрите». А потом приехал Эштреков, и я оказался в Локомотиве.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— Но всё-таки можно сказать, что Сёмин ваш крёстный отец в футболе?
— Конечно. Это не обсуждается. Я ему всем обязан. И доверием, и поддержкой. Мне сейчас даже трудно представить свою жизнь без Юрия Павловича. Он меня вывел на высокий уровень как футболиста, и как будущий тренер я у него многое взял. Он хорошо разбирается в людях, очень ценит в них хорошие качества. Он создал нашу команду «Локомотив», которая стала для нас всех вторым домом. Даже сейчас, когда уже там наверху новые люди и всё по-другому, я за всех там переживаю. Рад за Галактионова, что у него сейчас получается держать команду на верху турнирной таблицы. Был бы там другой тренер, и за него так же бы радовался. Мне журналисты звонят, а я им про «Зенит» говорю, про «Краснодар», а «Локомотив», честно скажу, стараюсь не обсуждать. У него пока есть хорошие перспективы на этот сезон, потому и боюсь сглазить.
— А чья всё-таки заслуга такого взлёта «Локомотива»: Аксёненко, Сёмина, который в отличие от советских лет, теперь все знают?
— И Филатова тоже. Аксёненко давал деньги, а Сёмин с Филатовым подбирали игроков, не шарахались из стороны в сторону, строили команду по кирпичику и потихоньку шли к успехам. Сначала были кубки, брали «серебро», «бронзу», единственное, что «Спартак» не могли сдвинуть с первой строчки. Но потом всё-таки взяли чемпионство уже без меня. И два полуфинала Кубка Кубков — тоже достижение. Попади Маминов на последней минуте в игре с «Лацио» не в спину игроку, а в ворота, то играли бы в финале.
— У вас в «Локомотиве» всё пошло сразу по накатанной дороге. Несмотря на то, что первый свой матч в 1996 году вы проиграли московскому «Спартаку» 0:2, но при этом сразу надёжно закрепились в основном составе на позиции правого защитника…
— Я вписался в команду быстро, там не было закоренелых ветеранов, все ребята были почти моего возраста или на несколько лет старше. Мало того, когда мы были на сборах в Германии, я в двух контрольных играх забил два гола, играя крайним защитником. И Сёмин ещё удивился, как это у меня получилось. А у меня навык нападающего был ещё со школы, я постоянно подключался в нападение. Но скажу, что нападающему легче играть, чем защитнику. В защите ответственности больше, чувство локтя должно быть, подстраховка, умение выбирать позицию.
— Не жалеете, что не стали игроком сборной России. Играли бы с Германией, Бельгией, Францией, а так у вас в списке Узбекистан, Туркмения…
— Нет. Это был мой осознанный выбор. Я родился в Таджикистане, мне хотелось отдать долг людям, которые сделали мне много хорошего. Но не буду кривить душой, за Россию мне тоже хотелось сыграть. Я был молодой, играл во Второй лиге, и тут последовало приглашение сыграть за сборную, хотя отец мне сказал тогда, чтобы я хорошо подумал и не спешил принимать решение. Меня потом в сборную России Бышовец приглашал, уже билеты были на самолёт в Бразилию куплены, и Игнатьев тоже. Я даже скорее всего поехал бы на чемпионат мира среди молодёжных команд в Австралию в 1993 году. Но не судьба.
— У вас карьера тренера началась с мальчиков, через академию московского «Локомотива». Это был осознанный выбор пойти в тренеры и сильно ли это помогло в работе с взрослыми командами?
— Всё само собой получилось. Мне «Локомотив» оплатил учёбу, и я уже знал, что мне придётся начинать с детей. В эту профессию нужно идти осознано, с большим багажом опыта и знаний. Хотя я закончил с футболом рано, в 28 лет, из-за травмы колена, но у меня благодаря моему отцу вся жизнь с пелёнок в футболе. И как-то выбирать другую профессию у меня мыслей не было. А то, что касается второго вопроса, то, конечно, помогло. С детьми работать сложнее. Во-первых, с детьми нужно терпение, им необходимо многое показывать, много всего объяснять. Конкретно: как брать ногу и поворачивать в одну или в другую сторону при ударе, при остановке и т. д.
— А почему со взрослыми проще?
— На них есть давление в виде штрафов и к ним всегда можно применять разные рычаги воздействия. Взрослые же футболисты находятся в системе работодатель-подчинённые. А детям не объяснишь, почему они сегодня не в составе. Да и не забывайте, что ещё есть родители, которые тратят время и нервы на своих детей.
— Взятки предлагали за попадание в основу?
— Мне — нет, это бесполезно. А вообще, такое существует. Я знаю, что в нашей академии это было.
— Давайте перейдём от детей к взрослым. Судьба вам подбросила шанс оказаться помощником в «Локомотиве» у Рашида Рахимова, как это произошло?
— Перед тем, как я стал помогать Рахимову, мне раздался звонок от Омарика Тетрадзе. Мы с ним учились в ВШТ. Он звал меня в Махачкалу поработать вместе. И я перезвонил Владимиру Петровичу Короткову, начальнику команды «Локомотив» и сказал: «Вы за мою учёбу тренера деньги заплатили, если я вам сейчас не нужен, то у меня есть предложение из «Анжи». И он мне через час перезвонил и сказал: «Рашид тебя берёт к себе, завтра на сборы улетаешь в Турцию». Рашид знал хорошо и меня, и отца. И я уже не стал никуда уходить.
— Что-то от Рахимова для себя взяли тогда, отметили какие-то особенности в его работе?
— Я от каждого тренера что-то брал и от Рашида тоже. Я ведь был помощником у семи тренеров: и у Юрия Павловича, и у Кучука, и у Красножана, и у Божовича, и заканчивая португальцем Коусейру и хорватом Биличем. У каждого был свой подход, свои требования. И со всеми было интересно работать. Со Славеном Биличем до сих пор дружим, перезваниваемся.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— Да, у вас палитра тренеров, которым вы помогали, очень разнообразная. Один ваш земляк, у второго вы играли в команде, с третьим после того, как он ушёл, вы кубок выиграли, и можно дальше продолжать и про каждого что-то рассказывать. Но мне хотелось спросить про Билича: сыграла ли роль то, что он взял вас в свой штаб, потому что вашей женой является известная волейболистка сборной России Татьяна Грачёва, которая очень успешно выступала за загребскую команду «Младость» и с ней стала чемпионкой Хорватии?
— Нет. Он даже не знал об этом. Я когда к нему полетел в Загреб, то контракт у него уже был подписан, мы там встретились, хорошо поговорили. А про жену он узнал уже позже.
— Неужели не было соблазна сказать, что у вас жена тут чемпионкой стала, по-хорватски говорит?!
— Татьяна в Загребе ещё и Университет закончила. Но я принципиально не стал при первой встрече об этом говорить. Мы со Славеном и без этого сразу нашли общий язык. Да и в работе у нас потом не возникало никаких проблем. Скажу больше, он меня хотел с собой в Турцию, в «Бешикташ» забрать.
— Игорь, вы были первым российским тренером, который выиграл Кубок страны и как футболист, и как тренер. После вас уже это повторили Дмитрий Парфёнов и Сергей Семак. В завоевании вами кубка была большая заслуга Миодрага Божовича, но как говорил Штирлиц, запоминается последнее: вы руководили командой в финале с краснодарской «Кубанью». В этом было больше везения, что попался не такой сильный соперник и так удачно сложилась игра? Какие ощущения были после той победы?
— Приятные ощущения (смеётся). Лёгких соперников в финале Кубка России не бывает. Все хотят победить. Для футболистов «Кубани» — это, может быть, был единственный шанс в жизни. А что касается самой игры то там Лёха Миранчук забил сумасшедший гол. Он вышел на замену и решил игру. Тогда были качели — 2:1, а он забил, и всё успокоилось. Замены хорошо сработали.
— У вас в «Локомотиве», благодаря Юрию Павловичу Сёмину, был очень дружный коллектив, а с кем вы близко дружили?
— C Генкой Харлачёвым, с Чугайновым, с Овчинниковым.
— А теперь, в связи с этим спрошу про ваших помощников в тульском «Арсенале» и подмосковных «Химках» Валерия Климова и Игоря Семшова: почему выбор пал на них, ведь сначала вам в «Локомотиве» помогали Саркис Оганесян и Олег Пашинин, да, наверное, могли и других своих друзей взять?
— Мог взять, но так получилось. Люди были заняты и не смогли. А Валеру Климова я знал раньше, против него играл в своё время. С ним мы работали в «Балтике», ещё я пригласил туда Андрея Павловича Дмитриева, которого знал по «Локомотиву». С Игорем Семшовым мы были вместе в московском «Торпедо», а когда меня назначили в тульский «Арсенал», то там Петрович (Семшов, — прим. автора) до меня уже работал. Поговорили с ним, и он остался мне помогать. Помощники — это важная составляющая работы главного тренера. Я сам много лет был помощником и знаю, что люди, с которыми ты рядом 24 часа в сутки, должны быть тебе близки по духу. Второй тренер — это мостик между игроками и главным тренером. И было много ситуаций в моей практике помощника, когда информация из команды не доходила до главного тренера. Это всё было только во благо команде, при этом отношения были со всеми открытыми и прозрачными. В команде должна быть рабочая, но разряженная атмосфера. Тут все методы хороши, и юмор должен присутствовать, а если надо, то и строгость.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— А как в «Балтике» работалось?
— Мы её спасли от вылета во Вторую лигу. Там уже все её хоронили. У них было 12 очков, когда мы с Климовым пришли туда. А на следующий год пятое место заняли. С теми возможностями, которые там были, это тоже небольшой, но успех. Мне Калининград очень понравился, я там полтора года прожил.
— Вы добились, как тренер, не побоюсь этого слова, «феноменального» успеха с «Химками»: приняв команду после 8-ми туров с тремя очками, которая по сути дела тонула, набрали с ней столько очков, что уступили только «Зениту» на оставшемся отрезке чемпионата. И отвечая на вопрос журналиста, как это вам удалось, вы ответили: «Нужно было поменять психологию футболистов, они должны были поверить в свои силы и наладить игровую дисциплину, и ещё должна быть полная самоотдача». Но это всё общие понятия в работе с футболистами. Наверняка нужно ещё что-то важное?
— Самое важное, когда футболисты это всё выполняют, и при этом ещё получают удовольствие от футбола. Футбол — это прежде всего игра, а не работа. У меня в основном были игроки в аренде. И нужно было раскрыть их по-новому, дать им трамплин в будущее, раскрепостить их. И пример тому сейчас — московское «Динамо». Ролану Гусеву удалось снять напряжение с игроков, и они побежали. Но хватит ли это на долгую, в этом вопрос. «Зенит» в недавней игре показал «Динамо», что не всё так просто. Это и есть работа тренера: довести игроков и на тренировках, и ментально до такого состояния, чтобы они понимали, что нет таких соперников, которых они не могут обыграть. В «Балтике» у Талалаева — это тоже прослеживается.
— А знаете, что вас объединяет с Андреем Талалаевым?
— Нет, не знаю. Мы оба скандальные? (cмеётся).
— Нет. Вы оба забивали мадридскому «Реалу».
— Да, хорошо помню свой гол «Реалу». Но важнее для меня был мой гол в Кубке Кубков, когда мы играли с хорватским «Вартексом», гол был единственный в той игре, красивый и важный, да к тому же он помог нам пройти дальше. В следующей игре мы проиграли, но этого хватило.
Фото: из архива Игоря Черевченко
— Игорь, вы недавно вернулись из Таджикистана, где тренировали душанбинский «Истиклол», стали с этой командой чемпионом страны. Вы там родились, привыкать вам там ни к чему не нужно было. А что для вас Россия?
— Вот вы сейчас назвали «Истиклол», и я сразу хочу вспомнить хорошего человека, футболиста, которого хорошо знают в России — Мухсина Мухамадиева, который отдал много таджикскому футболу и ушёл из жизни после болезни в первый день этого года. У меня с ним многое связано. А Россия для меня — вторая Родина. Чувствую себя здесь прекрасно, привык уже давно к ритму жизни в Москве. Сестра у меня здесь живёт в Жулебино. Опять же с женой познакомился, дочка растёт. Я когда в 19 лет в 1992 году играл за Таджикистан на кубок Азии, то меня к себе Иран приглашал, точнее иранский клуб, давали очень большую зарплату по тем временам — 2000 долларов. Я не поехал, выбрал свой путь здесь, в Москве, и мне судьба за это отплатила всем что я сейчас имею.
— Вы вспомнили Мухсина Мухамадиева, который тоже был тренером «Истиклола», а потом занимал, насколько я знаю, должность в системе руководства, был вице-президентом этого клуба. Как вам работалось в «Истиклоле»? Трудно было выиграть чемпионат?
— Трудно. Все настраиваются, все бьются. Просто так очки нам не давались. Получил хороший опыт. Матчи азиатской Лиги чемпионов тоже много дают. В России ты всех знаешь, всё тебе знакомо. А туда приезжаешь, как в никуда. Да ещё и менталитет с годами меняется у людей. Жизнь не стоит на месте.
— Сейчас желание есть поработать тренером после «Истиклола» или возьмёте паузу?
— Мне надо колено залечить, это у меня со времён «Локомотива» идёт. Я там играл полгода с травмой в наколеннике. Это моя ошибка была или даже не моя, а докторов, которые меня смотрели. А так желание всегда есть, тренеру нужна практика, но я не побегу просто по первому зову и стучаться во все двери не буду. Я себя уважаю. У меня отец прошёл через уважение целой республики, сейчас уже страны. Работа должна давать чувство комфорта во взаимоотношениях с людьми. А для чего ты работаешь, для галочки? Мне нужно взаимопонимание с руководством и нужно знать, что там наверху люди прежде всего хотят.
— Игорь я знаю, что вы вместе с своей женой Татьяной Грачёвой, нашей титулованной волейболисткой, не обсуждаете семейную жизнь и даже отказались от телевизионного интервью на Матч ТВ, где она работала комментатором.
— Да, эту тему мы не трогаем. Татьяна и сейчас там работает и на Окко тоже. У неё журналистское образование, так что с ней всё в порядке. Мне многие говорили, что любят её слушать, когда она комментирует.
— Я знаю, у вас дочка тоже спортсменка, синхронным плаванием занимается?
— Да. Маше 13 лет, она уже мастер спорта. По 12 часов в день тренируется с перерывом полтора часа. Очень тяжёлый вид спорта. Но дочь сама его выбрала, никто её туда не тянул. Ей очень нравится. Когда ребёнка заставляют, то ничего не получается.
— Спасибо вам за интервью.
— И вам спасибо.
Текст: Александр Косяков.
Фото: из личного архива Игоря Черевченко.
