Играл за 12 тысяч в месяц, спорил с Дзюбой и назвал медиалигу «клоунадой». Откровенное интервью защитника «Кванта»
Азим Юлдашев — о Второй лиге без денег, зависти к блогерскому футболу, закрытом матче с «Локомотивом» и тихом уходе без проводов.
Он получал МРОТ, спал в холодной гостинице перед матчем и подрабатывал тренером по прыжкам с парашютом, чтобы продолжать играть.
Потом вышел против основы «Локомотива» и спорил с Дзюбой.
А завершил карьеру тихо — без прощального круга и аплодисментов.
Это история Азима Юлдашева — профессионального футболиста из российской глубинки, который честно прожил свою футбольную жизнь.
Часть вторая
В первой части этого разговора мы говорили о детстве, первых тренировках, дворовом футболе, характере, который формируется не в академиях, а на асфальте. О том, как футбол становится не просто игрой, а способом выживания и самоутверждения.
(Первая часть интервью — в блоге)
Во второй — о том, что происходит дальше.
Когда мечта исполняется, но не приносит золотых контрактов.
Когда ты становишься профессионалом — и понимаешь, что это далеко не всегда про деньги и признание.
Первый профессиональный матч и ценник в 150 тысяч евро на трансфермаркете
– Давай поговорим о дебюте в профессиональном футболе. Как это было?
– Это был 2018 год. В 2017-м мы выиграли любительскую лигу, и нам предложили шагнуть выше. Сказали прямо: город готов нас поддержать, хочет видеть в профессиональной лиге. Денег больших не обещаем, но уровень будет другой — попробуем зацепиться, поплавать в этой сфере.
Мы тогда были любителями. Зарплаты небольшие, кому-то добавляли индивидуально, кому-то бонусы. Но это было вторично. Главное — шанс сыграть в профессиональном футболе и доказать, что мы чего-то стоим.
Первый матч — дома против липецкого «Металлурга». На тот момент это была команда из топ-5 ФНЛ. И мы выиграли — 2:1. Неожиданно для всех.
– Помнишь тот матч?
– Конечно. У них играл Евгений Друщиц. В него особо никто не верил, а за пять туров он стал лучшим бомбардиром дивизиона. Его уже хотели выкупать. Сейчас, думаю, жалеют, что вовремя не продали..
– Я посмотрела на «Трансфермаркет»: твоя максимальная стоимость — 150 тысяч евро. Как раз 2018 год.
– Мне кажется, там многое зависит от возраста. Да и вообще это оценка условная. Её обычные люди ведут, как Википедию. Прямого источника нет. Приятно, но всерьёз воспринимать сложно.
Тренеры: характер, психология и «физика»
За годы в футболе у Азима было несколько наставников — и каждый сыграл свою роль.
Сергей Валерьевич Сиротюк работал с ним ещё в Малоярославце.
— Это мой первый тренер. Тогда я вообще не понимал, что такое настоящий футбол. Для нас он был как папа.
Игорь Владимирович Серёгин и Владимир Николаевич Талабанов сегодня возглавляют обнинский ФК «Сигнал», который выступает в первенстве СФФ Центр.
– Игорь Владимирович — тренер-психолог. Он умел разговаривать, настраивать, убеждать. Не давил, а объяснял. Владимир Николаевич — больше про физику. Очень требовательный. Гонял нас серьёзно. И, конечно, Олег Славиевич Морозов — бессменный главный тренер ФК «Квант». Он всегда держит слово. Если пообещал — сделает. Никогда не обижал, не унижал. Если видит, что человек хочет работать, обязательно протянет руку.
Юлдашев честно признаёт:
— «Квант» редко выигрывал техникой. Мы брали физикой, упорством, борьбой. Технически мы не топ-команда, но физически готовы были всегда. Формула «Кванта» проста: бег, борьба, характер. Не красиво. Зато честно.
— Что важнее в современном футболе?
— Всё в комплексе. Без физики не реализуешь тактику. Без тактики — получишь сумбур. Плюс психология, восстановление, диетология. Сейчас об этом говорят открыто, раньше — молчали.
Выездные матчи
— Самый тяжёлый выезд?
— Курск, «Авангард». Отель в центре города — снаружи красиво. Заходим — холод страшный, старый ремонт. Спали в куртках, в шапках, в шерстяных носках. По три одеяла. Просыпаемся — половина с насморком. И при этом выиграли 1:0.
— Думаешь специально так сделали? Как удалось выиграть?
— Не могу утверждать, но похоже на это. Как выиграли — закрылись, как автобус. Один момент реализовали и дальше просто стояли насмерть. Профессиональный футбол без глянца — это когда ты отбиваешься на замёрзших ногах и считаешь, сколько осталось до финального свистка.
Самым ярким выездом Азим называл игру с Брянским Динамо.
— Первый год в профессионалах. Нам выдали одинаковые спортивные костюмы. Идём по городу — все в одинаковой форме, новые кроссовки. Чувствуем себя звёздами. После КФК это было, совсем другие ощущения, пришло осознание, что мы профики.
Зарплата 12 тысяч рублей и реалии Второй лиги
– Про зарплаты поговорим?
— Это не секрет. Был год, когда мы играли за МРОТ — 12 тысяч рублей. Потом 15 плюс премиальные.
Задержек не было. Это он подчёркивает отдельно.
Платили честно — сколько могли.
Но сам факт звучит почти абсурдно: профессиональный контракт — и зарплата на уровне минималки.
— Это была не история про накопления, а про выживание и шанс называться футболистом.
Для студентов — нормальная история: и по России поездить, и поиграть, и надбавку к стипендии. Для семейных — тяжело. Почти все подрабатывали. Кто-то тренировал детей, кто-то таксовал. Футбол у многих не был основной деятельностью.
И это парадокс: ты тренируешься пять раз в неделю, играешь официальные матчи, соблюдаешь режим — и всё равно вынужден искать дополнительный доход.
В такие моменты и проверяется мотивация. Если ты выходишь на поле не ради денег, значит, остаётся только одно — любовь к игре. Или упрямство.
При этом он не звучит обиженно.
— Мы понимали, где находимся. Никто не обещал миллионов. Это была наша реальность.
Но контраст всё равно резал глаза. Особенно когда по телевизору шли сюжеты о трансферах, агентских комиссиях и премиальных в РПЛ.
— Иногда смотришь и думаешь: мы вообще в одной профессии работаем?
Это не претензия к тем, кто зарабатывает больше.
Это вопрос к системе.
Профессиональный футбол внизу пирамиды — это место, где держатся на энтузиазме. На характере. На людях, которые продолжают играть, даже понимая, что финансового рывка уже не будет.
— Если честно, — говорит Юлдашев, — деньги в какой-то момент перестают быть главным. Главное — не потерять уважение к себе.
И, возможно, именно поэтому его история звучит честнее, чем любые цифры на «Трансфермаркте».
Медиалига: клоунада или новая реальность?
Когда Азим Юлдашев в одном из интервью назвал медиалигу «клоунадой», реакция не заставила себя ждать. Соцсети быстро разнесли цитату, в комментариях — привычный микс из насмешек и обвинений в зависти.
— Я сказал искренне. Тогда так чувствовал — и сейчас от своих слов не отказываюсь, — говорит он спокойно. — Для меня футбол — это прежде всего профессиональная среда. С режимом, дисциплиной, пахотой. А в медиалиге много шоу.
Но дальше появляется важная оговорка.
— Это не значит, что я не уважаю тех, кто там играет.
У него, например, хорошие отношения с Василием Мавриным — одним из самых заметных лиц медиапространства.
— Мы нормально общаемся. Вася — умный парень, он понимает, что делает. Это его путь, его аудитория. Он нашёл себя.
Юлдашев не противопоставляет себя медиалиге как явлению. Его задевает другое — финансовый дисбаланс.
— Мы в профессиональном футболе тренируемся пять дней в неделю, живём режимом, играем за минимальные деньги. А кто-то в медиапроекте может за месяц заработать больше, чем мы за сезон. Конечно, есть чувство несправедливости.
Он не прячется за наигранной дипломатией и не скрывает: да, есть и зависть.
— Чёрная? Может быть. Я честно это признаю.
— При этом, если бы поступило предложение?
— Рассмотрел бы. Почему нет? У меня нет принципа «никогда». Просто я бы хотел понимать, зачем и ради чего.
Для него футбол — это не только игра, но и идентичность. В медиалиге он видит больше развлечения, чем профессии. Но при этом понимает: время меняется, аудитория меняется, правила рынка тоже.
— Возможно, это просто другая эпоха. Мы выросли в одной системе, они — в другой.
И в этом месте разговор перестаёт быть спором поколений. Он становится разговором о трансформации футбола — где рядом могут существовать и холодные гостиницы Курска, и стадионы, собранные на блогерской харизме.
Матч, который запомнится
2024год. «Квант» получаетприглашениесыгратьзакрытыйматчпротивосновногосостава «Локомотива». Нужнабыламодельсоперникапод «Рубин».
— Мы сначала подумали, что это розыгрыш. Но нет, приехали на РЖД-Арену, Полотенца с эмблемами, брендированная вода, установка как в РПЛ.
Против нас вышел основной состав. Они готовились к игре с командой РПЛ, у которой стиль на наш был похож.
Юлдашев — в центре обороны. Напротив — Артём Дзюба.
— Он мне: «Дед, я тебе забью». Я: «Не забьёшь».
Словесная перепалка, несколько жёстких эпизодов, борьба. Фото потом разлетятся по чатам, появится мем.
— Я спокойно к этому отношусь. Мне нравится, когда можно посмеяться. Но главное — ощущения. Я вышел против команды, которую видел по телевизору. И не чувствовал себя лишним.
Решение уйти
Он думал об этом полгода.
Точку поставил после матча с «Родиной». Травма, замена на 75-й минуте.
— Подошёл к Олегу Славиевичу со словами: спасибо, отпустите. Не хотел проводов — пусть запомнят меня таким, каким был.
Семья не верила до конца. Но я офицерское слово дал. Надо держать.
Азим ушёл тихо. Без пресс-конференций. Без баннеров. Ближе к концу межсезонья появилась новость об уходе в официально телеграм-канале «Кванта». Через время вышло это интервью.
Свой дом и новое начало
В квартире долго стояли самодельные ворота.
Дедушка сварил их из труб — настоящие, крепкие, тяжёлые.
Мяч бился о батареи — звон стоял на весь дом.
Соседи, вероятно, не разделяли футбольной романтики.
— Старший у меня с характером, — улыбается Юлдашев. — Я его отговариваю от футбола, а он только сильнее хочет доказать, что получится.
У старшего — нестандартное мышление. Он может сделать неожиданный пас, увидеть то, что другие не замечают. Не всегда стабилен, но креативен.
— Иногда такое придумает, что думаешь: откуда это вообще?
Младший — другой. Более дисциплинированный, внимательный к деталям. Лучше слушает, быстрее схватывает тактические вещи.
— Он аккуратнее. Старший — про фантазию, младший — про порядок.
Юлдашев не давит. Не строит из сыновей «вторую версию себя».
Скорее наблюдает.
— Я им говорю: футбол — это не только красивые моменты. Это пахота. Если готовы — идите.
Недавно семья купила дом.
— В том числе ради детей.
В его голосе в этот момент нет бравады. Дом — не про статус. Не про «вырос». Это про пространство.
Про двор, где можно поставить ворота и не бояться, что мяч разобьёт соседское окно.
Про газон, который можно постелить своими руками.
Про место, где детский крик не нужно приглушать.
Этот дом — не итог карьеры.
Это её продолжение.
Родители
Самая тихая и самая болезненная часть истории.Родители ни разу не были на его матчах.
— Всегда были против футбола. Акцентировали на травмах.
Когда ломался — говорили: «Мы предупреждали».
Недавно матч с «Амкалом» показывали по телевизору.
Не знаю, смотрели или нет.
О завершении карьеры они тоже пока не знают.
В этих словах нет агрессии. Только недосказанность, которая тянется годами.
Что оставить в музее «Кванта»?
— Если бы в клубе появился музей и тебя попросили оставить один предмет на память, что бы это было?
Азим отвечает почти сразу:
— Головной убор десантника.
Не бутсы. Не футболку с матча. Не медаль.
Именно его армейский берет.
В первой части интервью он рассказывал, как служил в ВДВ, как выщипывал траву руками и учился дисциплине. Для него это не просто эпизод из биографии. Это фундамент.
— Футбол заканчивается. А характер остаётся, — говорит он.
Этот головной убор — про выносливость.
Про умение терпеть.
Про то, что ты сначала становишься мужчиной, а уже потом футболистом.
И, возможно, если когда-нибудь в музее «Кванта» действительно появится витрина с его именем, там будет лежать не самая дорогая вещь в клубной истории.
Но самая объясняющая.
700 метров до земли
— Если представить карьеру как прыжок с парашютом, где ты сейчас?
Азим улыбается. Вопрос ему нравится.
— На высоте примерно 700 метров перед посадкой. Парашют уже раскрыт. Я не падаю. Я просто выбираю, куда приземлиться.
Это не образ про страх.
Это образ про контроль.
Самый опасный момент — свободное падение — уже позади. Детство без условий, футбол без гарантий, зарплата в 12 тысяч, холодные выезды, травмы, сомнения — всё это было выше, на большой высоте.
Сейчас — фаза осмысления.
— Максимум, думаю, не показал. Честно. Всегда есть ощущение, что можно было ещё.
В его голосе нет трагедии. Скорее спокойствие человека, который принял траекторию.
Он знает: парашют раскрылся не сам.
Его раскрыли годы работы, упрямство, дисциплина — и тот самый десантный характер, о котором он говорит без пафоса.
700 метров — это уже не борьба за выживание.
Это момент, когда можно оглянуться.
Сверху видно весь маршрут:
дворовые поля, любительская лига, дебют против «Металлурга», зарплата на уровне МРОТ, спор с Дзюбой, дом ради сыновей.
— Назад не вернуться, — говорит он. — Но я рад, что прыгнул.
И, возможно, самое важное в этой метафоре не высота.
А то, что парашют раскрыт.
Он не разбился.
Он долетел.
Авторское слово
Есть карьеры, которые измеряются трофеями. Есть — контрактами. Есть — заголовками.
А есть карьеры, которые измеряются выдержкой.
Выдержкой спать в холодной гостинице и выйти играть.
Выдержкой получать минималку и не искать оправданий.
Выдержкой слышать «зачем тебе этот футбол?» — и всё равно выходить на поле.
Азим Юлдашев не стал звездой. Его имя не звучало в трансферных сводках. Его не провожали овациями стадионы.
Но он прожил футбольную жизнь честно.
Иногда этого достаточно, чтобы однажды, на высоте условных 700 метров перед посадкой, посмотреть вниз и понять:
прыжок был не зря.
И, возможно, его сын когда-нибудь выйдет на поле — уже с другим стартом, другими возможностями, но с тем же упрямством.
