Легендарный охранник «Барселоны» рассказал о том, что увидел за 40 лет работы в клубе
Кройфф всегда говорил мне: «Иньеста, запри дверь»
Антонио Иньеста отдал 40 лет своей жизни «Барселоне». За это время он познакомился со всеми: от Нуньеса до Лапорты, от Марадоны до Месси. Проще перечислить тех, кого он не знал.
Сегодня, как и всегда, Иньеста живёт в Матаро (прим. пер., родной городок Ламина Ямаля). Ему 77, и он всегда спрашивает собеседника, на сколько лет выглядит. А выглядит он моложе и гордится этим.
После выхода на пенсию Антонио не дал ни одного интервью. Но теперь решил сделать исключение для журналистов Diario Sport. Фотографии на стенах его дома рассказывают полувековую историю «Барселоны».
– Как вы попали в «Барсу»?
Я начал работать в клубе во время выборов 1978-го. Я знал Мануэля Торреса, младшего лейтенанта полиции в Матаро, который иногда исполнял обязанности комиссара и возглавлял службу безопасности «Барселоны» вместе с Антонио Иглесиасом. Поскольку я часто видел его в полицейском участке, однажды он спросил меня: «Хочешь там работать?». Я ответил, что с удовольствием, ведь я большой фанат «Барсы». Он привёл меня в клуб примерно в то время, когда Хосе Луис Нуньес баллотировался в президенты, так как помогал ему со всеми вопросами безопасности. Нуньес победил и взял в команде другого кандидата Николау Касауса – я проработал с ними 22 года.
– Вы всю жизнь болели за «Барселону»?
Я стал фанатом «Барсы» в 1969-м. Я проходил военную службу в Лериде. Мы, солдаты, всегда старались добраться домой автостопом, чтобы сэкономить на автобусе.
Однажды, когда я вышел с другом на дорогу голосовать, он говорит: «Смотри, к нам едет машина военной полиции!». Мы уже собирались бежать, но машина вдруг остановилась. Мужчина спросил меня: «Ты меня не узнаёшь?» Я ответил: «Нет». «Я, Сальдуа, игрок «Барселоны», – заявил он. И я сказал: «Чёрт, ну что ж, с этого момента я фанат «Барселоны». Он высадил меня на Plaza Universidad, и я сел на автобус до Матаро. С тех пор и навсегда я стал фанатом «Барселоны». Это судьба.
– Чем вы занимались до того, как присоединились к «Барсе»?
Я работал в INE, компании графического дизайна из Матаро. Также я долгое время работал с Хусто Молинеро (известный радиоведущий и медиамагнат), занимался рекламой. Совмещал всё это.
– Какими были ваши первые обязанности в «Барселоне»?
Сначала, во время выборов 1978-го, меня поставили в охрану. В то время я руководил «моренос» (внешняя охрана) вместе с парнем по имени (Мануэль) Сантос. Мы были сотрудниками клуба, а «моренос» – временными работниками. Мы служили своего рода щитом, являлись доверенными лицами клуба.
Но вскоре меня перевели в VIP-ложу. Я отвечал за протокол, встречал гостей и министров, короля, когда он приезжал, принцессу, Иньяки Урдангарина (прим. пер., в то время известный гандболист и муж принцессы). Мы принимали всех политиков по списку. Однако через некоторое время начальник службы безопасности сказал мне: «Ты должен спуститься работать в раздевалку, меня об этом попросили». Это произошло после того, как Нуньес победил на выборах и стал президентом.
– Из VIP-ложи в раздевалку…
Именно. Сначала VIP-ложа, а потом раздевалка. Меня поставили туда вместе с Родольфо Перисом, который был делегатом команды до Карлоса Наваля (прим. пер., Наваль работает до сих пор). Во время матчей я был в раздевалке, но меня брали на все финалы: в Севилью, Валенсию, Бильбао, Сарагосу… на всё.
– Вот это работа!
В течение недели я также отвечал за другие виды спорта: баскетбол, гандбол (я ездил с Валеро Риверой) и футзал. Сначала я работал на полставки, но потом меня взяли на полный оклад. Я делал всё: обеспечивал безопасность в «Палау», на церемониях вручения наград в честь 50-летия… всегда в охране.
– Многие журналисты помнят вас по работе в пресс-центре.
Да, ведь когда игрокам нужно было идти в пресс-центр, я отвечал за микрофон во время пресс-конференций. Я проработал там долго. Меня постоянно называли «парнем с микрофоном». Я работал с Рикардом Машенком, Чеми Тересом и многими другими. Когда (Франсеск) Саторра (главный по раздевалке) не мог приехать, сопровождать игроков поручали мне. Я заходил в раздевалку и говорил: «Эй, такой-то из прессы хочет тебя видеть», и они выходили.
– Выдержать такое количество разных советов директоров и личностей, должно быть, непросто.
Могу абсолютно точно сказать, что в «Барселоне» твоя ценность измеряется тем, о чём ты молчишь. Руководство предупреждало: «Ты всё видишь и слышишь, но ничего не говоришь». Я видел многое и никогда не говорил ни слова. Это было для меня священно. Я в точности следовал этому предписанию. Когда приходил новый президент, он запрашивал информацию о персонале, работающим с игроками. Я всегда игнорировал всё вокруг, занимался только своими делами и не сплетничал. Все игроки были рады моему присутствию.
– Чувствуете ли вы, что получили должное признание от клуба за свою работу?
Мне бы хотелось чего-то большего. Я видел, как люди, которые были членами клуба 25 или 50 лет, получали красивое чествование. Мне дали значок почётного сосьо, но это был небольшой жест от члена правления клуба, его личная инициатива. Я был бы рад официальному подарку от «Барсы», когда вышел на пенсию, памятному сувениру. В Хаэне в мою честь устроили торжество и спросили: «Почему «Барселона» не сделала того же для вас?». Я не знаю, что на это ответить. Мне нравилось работать со всеми, от Нуньеса до Лапорты, всегда был в хорошем настроении, всем помогал.
– У вас были очень долгие рабочие дни.
Да, нелегко порой приходилось. Случалось, что я приезжал в девять утра и возвращался домой в три часа ночи. Особенно в дни Лиги чемпионов или когда проходили ассамблеи в Педральбесе. Я проводил там всё утро, а потом сразу же отправлялся на матч. Игроки уезжали поздно, шли в VIP-зал с жёнами выпить, а мы ведь уходили последними.
– Каким был Нуньес?
Исключительным. Больше всего мне запомнилась его человечность. Мне пришлось отправиться в США, когда мой сын заболел (умер в 20, после пяти лет лечения), и Нуньес был одним из первых, кто позвонил мне, сказав, что поможет всем, чем сможет. И он помог. Мой сын был болбоем, играл в Ла Масии (его талант заприметил скаут Ориоль Торт, в честь которого названа Ла Масия). Нуньес и Машенк очень хорошо ко мне относились.
– А как Нуньес управлял клубом?
При Нуньесе за всё отвечали только три человека: он сам, Рикард Машенк и Антон Парера. Все было гораздо более прямолинейно. Позже, когда он ушёл, были советы директоров из 19 человек, где каждый отвечал за свою область.
– Вы также тесно работали с Николау Касаусом.
Касаус был невероятным специалистом по связям с общественностью. Начальник службы безопасности часто отправлял меня с ним на ужины и юбилеи фан-клубов по всей Каталонии. Помню, как однажды мы ехали в Льинарс-дель-Вальес, и у нас спустило колесо. Я до этого никогда в жизни не менял колесо, и мы очень опоздали.
– А каким был Жоан Гаспар?
Тоже очень хорош. После матчей меня просили сопровождать его до дома. Иногда мы шли пешком от «Камп Ноу», потому что он любил ходить пешком. Я видел тысячу вещей, которые нельзя рассказать, и именно эта сдержанность помогла мне остаться в клубе на 40 лет.
– Вы знали многих тренеров.
Йохан Кройфф всегда говорил мне: «Иньеста, запри дверь. Я буду делать то или это, и никто не должен заходить». Не хотел, чтобы кто-то беспокоил его в кабинете. Я видел множество подходов: от психолога Гвардиолы до строгого Луиса Энрике или простого в общении ван Гала, который замечательно относился к сотрудникам клуба.
– Кройфф был гением.
Да.
Вот что ещё расскажу… Гвардиола невероятно управлял раздевалкой. Это касается и Луиса Энрике. Оба очень серьёзные, очень строгие. Гвардиола блестяще работал с футболистами. Если игрок был чем-то расстроен, он подходил к нему, разговаривал, подбадривал, делал его счастливым. Вот почему у меня очень тёплые воспоминания о Гвардиоле. И о Чики Бегиристайне, который был с ним.
– С каким тренером у вас были самые близкие личные отношения?
Я очень хорошо ладил с Моуринью, хотя он был очень серьёзным. Но больше всего на меня повлиял ван Гал. Он был замечательным человеком, очень любил Карлоса Наваля (прим., полевой делегат «Барселоны»). Он даже организовал обед, чтобы увидеться с ним и провести время вместе. Прекрасный человек.
– У людей совсем другое представление о ван Гале.
Да, но он был очень внимателен к проблемам игроков. Когда у кого-то возникали трудности, он разговаривал с ним. Садился, спрашивал, что происходит, и решал эту проблему. Никаких психологов или чего-то подобного тогда не было, именно тренеры контролировали раздевалку. Гвардиола был такой же.
– У вас историй хватит на целую книгу.
Я много чего хотел бы рассказать, только хорошее, но иногда тебя неправильно понимают. Я бы не сказал ничего такого, что могло бы кого-то обидеть. Если какая-то информация идёт во благо, кого-то радует, можно ей и поделиться.
– Кто вам нравился среди игроков?
Марадона. Ромарио – невероятный мастер. Он мог усадить на пятую точку любого защитника и забивал с невероятным спокойствием. А Месси вообще вне любого рейтинга. Для меня он лучший игрок, которого я видел. Затем идёт Андрес Иньеста. Но их было так много: Шустер, Арчибальд, Марк Хьюз, Хулио Салинас, Роналдо Назарио, Роналдиньо... У «Барсы» были невероятные звёзды в составе.
– А с какими футболистами были хорошие личные отношения?
С Месси, потому что он очень скромный. С Пуйолем, выдающимся человеком, всегда готовым помочь. Не так много общался с Пике, ведь он не особо разговорчивый.
Я также пережил очень тяжелые моменты, такие как похищение Кини. В тот день я сопровождал его на парковку и увидел белый фургон, который вызвал у меня плохое предчувствие. В ту же ночь его похитили и отвезли в Сарагосу. Это был один из худших моментов, которые я когда-либо испытывал. Ужасным был и день, когда Гойкоэчеа сломал Марадону на «Камп Ноу», а ещё та знаменитая бойня в Бильбао. За столько лет накопились самые разные воспоминания.
– Вы многое видели и у вас хорошая память.
В раздевалке были специфические игроки. Стоичков был непростым, но хорошим человеком. Пике тоже очень хороший человек, но с характером. Бакеро – очень порядочный.
Когда мой сын заболел, все игроки присматривали за мной. Лопетеги организовал встречу в раздевалке, и мне вручили чек. Он мне сказал: «Поможем всем, что необходимо твоему сыну». Все футболисты согласились скинуться… все, кроме одного. И это был Стоичков. Мне было очень неприятно из-за этого, и мне не стыдно в этом признаться. Но остальные относились ко мне просто невероятно.
– Вы прожили финал на «Уэмбли» изнутри. Утро в Лондоне было нервным?
Очень нервным. Очень. И это было заметно. К тому моменту клуб ещё ни разу не выигрывал Кубок европейских чемпионов. Если вы посмотрите архивные видео, то почувствуете, какое напряжение там царило. За обедом все говорили об одном и том же: «Мы должны выиграть этот матч». Все сплотились вокруг этой мысли. Стоичков разошёлся, всё твердил, что им необходимо победить ради болельщиков.
– Какое давление!
С нами был директор Вентура, делегат экспедиции, он оказывал большую поддержку команде. Был очень хорошим человеком. Потом днём мы отправились на стадион, вышли из автобуса и зашли в раздевалку. Все были сплочены и очень сосредоточены. Кройфф тоже нервничал, хотя внешне казался спокойнее остальных.
– Вы увидели гол из-за ворот Пальюки.
На скамейке было всего пятнадцать мест, а нас – шестнадцать. Йохан сказал мне стать за воротами. И мяч залетел прямо туда, где я был. Мяч оказался практически у моих ног, и я поднял руки, ликуя. Затем Кройфф отпраздновал со мной. Это было потрясающе.
– Какая честь!
После этого мы ходили по полю с Кубком, при полном стадионе. Люди бросали футболки, сумки, мячи... Помню, кто-то бросил бутылку Gatorade, я поднял её и вернул толпе. Оказалось, что это сделал человек из Матаро. Представьте, сколько там было людей!
– Это самый волнительный финал для вас?
Да, ведь я был с командой, на поле. Я также присутствовал на финале Кубка европейских чемпионов 1986-го в Севилье, который мы проиграли «Стяуа». Это был один из худших моментов. Уррути отразил два пенальти, но тот день был очень тяжёлым. Тогда же пошли разговоры о подписании Субисарреты. Такие вещи случаются в футболе.
– Это сломало болельщиков «Барселоны».
В Севилье после поражения атмосфера была очень плохой. Мы забронировали другой отель, чтобы отпраздновать титул, если выиграем, но отмечать было нечего. Мы там переночевали и на следующий день вернулись. Люди, приехавшие из Барселоны, болели с огромным энтузиазмом. Когда проигрываешь финал во так, атмосфера становится очень грустной.
– Каким был Марадона?
В личном плане – очень хорошим парнем. Его всегда окружало человек 15-20. Ему не повезло из-за травмы и гепатита. В Италии уже всё совсем по-другому сложилось. Хулио Альберто тоже переживал трудные времена. Это сложные личные истории.
– Вам как сотруднику службы безопасности приходилось когда-нибудь применять силу?
Нет. Нам всегда говорили, что мы должны быть умнее тех, кто ищет неприятностей. Если ты чувствуешь, что начинаешь выходить из себя, то просишь вмешаться коллегу. Но в этом почти никогда не было необходимости. У «Барсы» всегда очень хорошая организация мер безопасности.
– Какой вы видите нынешнюю «Барселону»?
Она прекрасна. Получилось создать отличную команду без особых денежных затрат. Многие пришли практически бесплатно или были теми, на кого не рассчитывали их предыдущие клубы, но в «Барселоне» они хорошо играют. Талантливая молодёжь тоже помогает.
– Отличаются ли собственные воспитанники от тех, кто пришёл трансфером?
Выходцы из Ла Масии обычно окружены правильными людьми. У Бускетса был отец (прим. пер., выступал за «Барселону» на позиции вратаря), Иньеста всегда был очень близок со своей семьёй, как и Месси. Окружение играет ключевую роль. Роналдиньо какое-то время чувствовал себя немного потерянным, был здесь несколько изолирован. Есть молодые игроки, которые могут стать одними из лучших в мире, если окружат себя правильными людьми и будут прислушиваться к советам хороших агентов.
«Барселона» – это огромный клуб, а не просто какой-то клуб. Нужно быть уравновешенным и иметь хорошие отношения с болельщиками и прессой.
Видеофрагмент интервью, где Иньеста показывает памятные фото, можно посмотреть ЗДЕСЬ
Источник: Diario Sport
Фото: Diario Sport (Gorka Urresola), Mundo Deportivo (Miguel Moreno), FC Barcelona
