15 февраля: МЮ и летающая бутса
Сын Бэкхемов - Бруклин, будоражит прессу информацией о своей ссоре с родителями. Значит самое время вспомнить про его отца и уход из МЮ.
15 февраля 2003-го. Двадцать три года минуло с того дня, когда в святая святых «Манчестер Юнайтед» прогремел взрыв, разделивший эпоху на «до» и «после».
Той самой раздевалкой «Олд Траффорд», где обычно ковались победы, прокатилась ударная волна: бутса, пущенная сэром Алексом Фергюсоном, нашла свою цель — над бровью Дэвида Бекхэма распустился багровый цветок. Долгое время подробности той бури скрывал туман. Лишь спустя годы, в автобиографиях, словно поднимая со дна затонувшие реликвии, главные действующие лица обнажили правду.
А начинался тот день с классического противостояния. «Юнайтед» и «Арсенал» сошлись в 1/8 Кубка Англии, и воздух искрил от напряжения: на кону была не только путёвка в четвертьфинал, но и дуэль за победу в кубке. Тренеры бросили в бой тяжелую артиллерию. На 34-й минуте «канониры» выстрелили первыми — мяч Эду, капризно чиркнув о чью-то пятку, юркнул в сетку. А в начале второго тайма Вильтор припечатал гостей вторым гвоздём. 0:2. «Красные дьяволы» были биты.
Однако главное сражение разгорелось позже, там, куда не проникают взгляды трибун. В раздевалке, где воздух спёрт от пота и горечи, искра тлела годами. Сэр Алекс уже давно с тоской смотрел на своего любимца. Бекхэм, превратившийся из старательного ученика в икону стиля, ускользал от него. «Мне не нравился его звёздный статус, — вынес вердикт шотландец в мемуарах. — Он был единственным, кто искал славы по ту сторону рекламных щитов».
Виктория Адамс, сверкающая сцена, папарацци у каждой двери… Фергюсона бесила эта шелуха. Ему претило, что газеты выходят с заголовками не о голе, а о стрижке. Он вспоминал, как однажды по пути на базу наткнулся на два десятка фотографов: «Что случилось?» — «Дэвид сделал новую причёску, завтра покажет». А на командном ужине Бекхэм, словно конспиратор, сидел в шапке. Сэр Алекс взбешённо сдёрнул её на предматчевой раскатке — под головным убором блестела абсолютно лысая голова. «И ради этого цирк?!» — гремел он.
Но было время, когда их связывало нечто большее. Бекхэм помнил другой голос в трубке — в 1998-м, после красной карточки на чемпионате мира. Когда вся Англия проклинала его, позвонил Фергюсон: «Сынок, возвращайся в Манчестер. Всё будет хорошо». Эти слова стали тогда якорем спасения. Но чем ярче разгоралась звезда Дэвида, тем гуще становились тучи над их союзом.
Гроза грянула в тот самый вечер. Фергюсон бушевал: второй гол «Арсенала» родился из зоны Бекхэма. «Он возвращался в защиту лёгкой трусцой, почти прогулочным шагом, — кипел сэр Алекс. — Вильтор убегал от него, как от тени». Для тренера это было предательством всего, чему он учил. В раздевалке он бросил в пространство: «Эй, Дэвид, что скажешь о втором голе?»
Слово за слово — и в воздухе повисла тяжесть, готовая обрушиться. По версии Фергюсона, он не метал бутсу, как копьё. Между ними было три с половиной метра, пол устилала россыпь шипов. Он просто пнул одну из них в сердцах, и та, описав роковую дугу, рассекла Дэвиду бровь. «Он вскочил, рванул ко мне, — вспоминал сэр Алекс. — Игроки повисли на нём. Я рявкнул: «Сядь! Ты позоришь команду!»
Бекхэм видел иначе. В его памяти Фергюсон не пинал — он со всей силы врезал по бутсе, лежащей на полу. Удар вышел таким, будто тот целился на поражение. Дэвид вскочил, готовый сорваться в пропасть, — его держали втроём: Гиггз, ван Нистелрой и Гари Невилл. Атмосфера сгустилась до «гангстерского боевика». Бекхэм ждал извинений. Он их получил — там же, в раздевалке, шёпотом. Но ему нужно было не это. Ему нужно было, чтобы мир услышал: тренер был неправ.
Утром Британия ахнула. Первые полосы газет украшал Дэвид Бекхэм со шрамом над бровью, заклеенным пластырем, — словно дуэлянт после вызова. Пресса смаковала диалог, которого, возможно, и не было: «Ты играешь, как девочка», — будто бы бросил Фергюсон. «Как та девочка, которой ты был при Венгере?» — парировал Дэвид. Бутса, кровь, поножовщина — легенда обрастала мясом.
Фергюсон пытался вернуть разговор в рациональное русло. Звал Дэвида в кабинет, крутил запись матча, тыкал пальцем в экран: «Ты понимаешь, за что я тебя отчитал?» Бекхэм молчал. Его молчание было красноречивее крика. Перемирие не состоялось. Фергюсон пошёл к руководству: «Продавайте». Летом Дэвид Бекхэм уплыл в мадридский «Реал» за 37 миллионов евро. А «дьяволы» спустя месяц подписали долговязого юнца с серьгами в ушах — Криштиану Роналду.
«Как только игрок решает, что он важнее клуба, он должен уйти, — вывел сэр Алекс в автобиографии железный закон. — Если тренер теряет власть — он теряет команду».
Прошло четырнадцать лет. В 2017-м Дэвид Бекхэм, уже взрослый, умудрённый отец семейства, сидел в кресле перед интервьюером The Guardian. И он сказал то, что когда-то так ждал услышать сам: «Я был неправ. Мне было чуть за двадцать, я принимал неверные решения. Теперь я понимаю, почему сэр Алекс был так взбешён».
Двадцать три года минуло. Шрам над бровью давно превратился в тонкую ниточку, почти неразличимую на фотографиях. Но история о бутсе, пущенной в сердцах, до сих пор звенит в воздухе, напоминая: иногда, чтобы простить, нужно сначала повзрослеть.
