Тренер говорит. Дмитрий Кириченко
Для тебя, настоящий болельщик, для кого трибуны — второй дом, а красно-чёрные цвета — часть жизни. Это разговор начистоту. Ребята из ультрас-группы C.D.W., те, кто каждый матч проживает вместе с командой, взяли это интервью у главного тренера. Они задают вопросы от лица тех, кто кричит на стадионе, болеет в выездах и требует отчётности за каждую игру на поле.
— Дмитрий Сергеевич, тот самый гол на 67-й секунде Греции в 2004-м: вы до сих пор помните каждое движение или всё как в тумане?
— Честно говоря, это было так давно, что кажется, будто в другой жизни. Помню только, что ударил с носка. И еще сам мяч — это был Roteiro, очень специфический: легкий и маленький. Возможно, будь на его месте другой, я бы и не добил до ворот. Но в целом, я редко об этом вспоминаю— только когда напоминают журналисты. К слову, сейчас это уже даже не рекорд.
— Вам чаще снится, что вы выходите один на один с вратарем, или теперь снятся только тактические схемы?
— Удивительно, но мне часто снится один и тот же сон: будто я что-то забыл в раздевалке перед матчем — бутсы или какую-то экипировку. Вот такие «кошмары» случаются регулярно. А вот чтобы я во сне голы забивал — такого не бывает.
— Дмитрий Кириченко-игрок слушался бы Дмитрия Кириченко-тренера?
— Думаю, да. Между игроком и тренером редко бывает пропасть в плане характера. Если футболист был импульсивным на поле, он, скорее всего, будет таким же и на бровке в роли тренера. Ломать себя и притворяться кем-то другим я не хочу и не буду.
— Часто ли возникает желание на тренировке сказать: «Отойди, я сам покажу, как надо забивать»?
— Нет. Я иногда играю с ветеранами, поддерживаю форму, но показывать что-то действующим футболистам… Зачем их расстраивать? (Смеется).
— У кого голос мощнее: у вас в раздевалке или у сектора во время дерби?
— У фанатов, конечно. Их же больше. Я могу накричать в раздевалке, когда эмоции берут верх, но в целом понимаю: крик проблем не решает.
— Если бы вы оказались на фанатском секторе: взяли бы в руки барабан или мегафон?
— Не могу представить такого. Шумные мероприятия это совсем не моё. Быть среди болельщиков, смотреть игру — возможно, но быть заводящим с мегафоном или барабаном — откажусь.
— У вас есть заряд ли песня, которую вы невольно напеваете после победы в матче?
— Нет. После матча чувствуешь либо удовлетворение, если игра была качественной, либо опустошение. Футбол отнимает столько сил и эмоций, что на песни и заряды уже не остается.
— Если за выход в первую лигу нужно будет покрасить волосы в клубные цвета — вы в деле?
— Это фантастика. Я бы предпочел вообще их не красить.
— А все-таки. Красный или черный?
— Если выбирать из этих двух, то пусть будет черный.
— Что страшнее: гнев жены или свист трибун?
— Если откровенно — гнев жены. Но он, к счастью, быстро проходит.
— Что сложнее: объяснить тактику игроку или выслушать совет от случайного болельщика на улице?
— Всё зависит от игрока. Бывает, объясняешь очевидные вещи, но человек тебя просто не слышит.
А советы болельщиков... Знаете, у нас на трибунах все — тренеры. Но иногда в чужом мнении можно найти рациональное зерно, свежий взгляд со стороны. Бывает даже так: читаешь, где то малоизвестного тренера и находишь в его словах то, что откликается. Любое мнение важно.
— Самый странный совет, который вы слышали от болельщика?
— Бывают странные случаи. Это было не в «Текстильщике», а в Ростове. К нам каждый день приходил человек и утверждал, что знает секрет отражения любого пенальти. И просил дать ему наших вратарей на тренировку. Но когда он начинал объяснять теорию, это была какая-то немыслимая пурга. В итоге сам понял, что его методы не работают, и перестал приходить.
— Если болельщик подарит вам банку домашних солений после победы — заберете с собой или оставите в раздевалке «на удачу»?
— Конечно, заберу. Почему нет? В Таганроге, где я играл 30 лет назад, до сих пор угощают южными деликатесами и раками. Это всегда приятно.
— Самое необычное место в Иванове, где вас узнали и попросили селфи?
— Ну, необычных нет, потому что я хожу в обычных местах. Люблю гулять по набережной — там тихо, нет машин — хорошее место, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Сегодня (мы брали интервью 26 января), правда, в –20 там почти никого нет, только редкие прохожие с собаками. Иногда и в ресторанах узнают, но на набережной — чаще.
— Спасибо
