Легендарный судья Вадим Жук – о том, почему не нравится VAR и почему никто в Беларуси не вышел на его уровень

Вадим Жук – самый успешный футбольный судья в истории Беларуси. Еще в СССР уроженцу местечка Мир доверяли работать на ключевых играх чемпионата и Кубка. Международная карьера также была успешной. В 1991 году арбитр обслуживал финал женского чемпионата мира. В 1996-м отработал финал Кубка УЕФА «Бавария» – «Бордо», а также был востребован на чемпионате Европы.

Мы узнали, чем сейчас занимается рефери, которому в мае исполнится 74, а заодно расспросили про яркие эпизоды в карьере и о том, как ему сегодняшнее футбольное судейство.

– Вадим Дмитриевич, как себя чувствуете?

– Давайте это опустим. Время идет, мне уже 73 года. Выскочили многие болячки.

– Футбол смотрите?

– Честно сказать, мало слежу за чемпионатом Беларуси, больше смотрю по телевизору российский. Особенно интересуют матчи лидеров – «Краснодара», ЦСКА, «Спартака».

– Почему в свое время выбрали профессию арбитра?

– С детства увлекался футболом, следил за командами. Хорошо помню, когда впервые попал на стадион. Встречались две динамовские команды – из Минска и Тбилиси. Кажется, наше «Динамо» победило 2:1. Во время учебы я создал футбольную команду и мы играли в чемпионате техникумов Минска. Уже на юридическом факультете БГУ я начал судить. Играл сам и судил матчи других факультетов. Потом меня забрали в армию, служил сначала в Уручье, а позже на полигоне в Брестской области. Вернулся из армии – продолжил судить. Кажется, у меня неплохо получалось.

– Какая игра в карьере была самой трудной?

– О-хо-хо. Трудно уже сейчас вспомнить. Достаточно много было таких игр. Например, помню, как доводилось судить в Ереване матч «Арарат» – «Нефтчи». Это всегда было очень принципиально противостояние. Наверное, именно эта игра и была самой тяжелой в карьере. Считаю, что прошло все нормально – закончили вничью, футболисты не подрались. Тяжелым был матч на Евро-1996 между Францией и Испанией. Обе команды хотели выиграть, но в итоге тоже была ничья – 1:1. Тогда на поле было очень много известных футболистов: у французов – Лизаразю, Блан, Дешам, Зидан, Тюрам; у испанцев – Йерро, Луис Энрике, Хуан Лопес. (Вадим Жук в том матче показал 5 желтых карточек – авт.).

– Говорят, в СССР арбитров и подкупать пытались, и подарками осыпали, особенно в азиатских и кавказских республиках. Правда?

– Нет, такого не было. Гостеприимство в чем заключалось – питание, хороший ресторан. Такое вот было, а чтобы вознаграждали чем-то – нет, конечно.

– Взятки вам пытались давать?

– Взятки (смеется)? Сейчас уже тяжеловато вспомнить. Нет, не было такого.

– А что за ситуация, когда швейцарец Курт Рётлисбергер вас обвинял во взятках в 1996 году?

– Я уже и не помню, какой это был матч Лиги чемпионов («Грассхоппер» – «Осер» – замечание автора). Этот швейцарец пришел в команду и стал говорить, что может договориться с Жуком, чтобы я им помогал. А я об этом вообще ни слова не говорил! Хотя Рётлисбергера знал, он тоже арбитр, часто на сборах были вместе, в нормальных отношениях, неоднократно разговаривали. На той игре присутствовал [президент ФИФА] Зепп Блаттер, никаких претензий ко мне по судейству не было. Было расследование позже – с меня сняли все обвинения.

– Тренеры и руководство команд на вас сильно давили в чемпионате СССР?

– Бывало. Помню, играли киевское «Динамо» и литовский «Жальгирис». Киевляне выиграли 3:1, но их тренер Владимир Веремеев пришел в раздевалку после игры и предъявил мне претензии, что я не назначил пенальти. В то время отношения с тренерами были очень хорошие. С Валерием Лобановским относились один к одному с уважением. Помню, как приехал в Москву судить Кубок чемпионов Содружества. Встретились с Лобановским, он меня тепло поприветствовал и говорит: «Я слежу за вами и за вашими международными матчами». С Эдуардом Малофеевым тоже дружили, у нас прекрасные отношения.

– Почему другие беларусские арбитры не добились таких успехов, как вы?

– У меня была советская закалка. Я прошел вторую, первую, высшую лиги СССР. Нынешние арбитры не имеют такой практики. Игры чемпионата Беларуси слабые, конечно. Воспитать на внутренней арене хорошего судью очень трудно. Нету за их плечами достойных игр. Алексей Кульбаков подавал хорошие надежды, но, поймите, он не судил такие напряженные игры, какие приходилось судить мне. В Беларуси мне судить было гораздо проще, хотя дома приходилось даже перестраиваться. Почему? Любое столкновение – падение. Игра часто останавливалась, за рубежом было все по-другому.

– Есть ошибки у вас, за которые стыдно?

– Уже рассказывал про это. Финал Кубка СССР 1989 года между московским «Торпедо» и днепропетровским «Днепром». Игрок «автозаводцев» Савичев забил гол, но мой помощник Вольдемар Медведский фиксирует вне игры. Я подбежал к нему, спросил, он подтвердил офсайд. Я отменил гол, но оказалось, что мяч был забит чисто. Момент был такой, что следовала длительная передача на Савичева, и я был далеко от момента. После этой ошибки психологически было очень тяжело, где-то месяц отходил.

– Судья должен извиняться за свои ошибки?

– Думаю, не надо просить прощения. Ну ошибся – значит, ошибся. Я ни разу ни перед кем не извинялся. При этом замечу, что меня ни разу не отстраняли от судейства в СССР – с 1982 по 1990 годы. Были случаи, когда мои кейсы рассматривали на экспертной комиссии, но меня оправдывали.

– Вы говорили, что не любили давать красные карточки. Почему?

– Я их давал очень редко, пытался обойтись без них. Тогда была совсем другая трактовка эпизодов, это сейчас удар сзади по ногам – сразу удаление. Раньше в таком случае мы обходились предупреждениями. Красную я мог показать за драку на поле или толчок судьи.

– С кем из игроков труднее всего работалось?

– Олег Блохин и Сергей Юран из киевского «Динамо». Они очень много апеллировали ко мне, падали, выпрашивали пенальти. Владимир Гуцаев из тбилиского «Динамо» тоже действовал в похожей манере. Еще тяжеловато было судить «Арарат», когда Хорен Оганесян падал в штрафной и требовал одиннадцатиметровый.

Чтобы до драки дошло, ни разу у меня не было. Был случай, когда во время судейства переходного матча «Нефтяник» (Фергана) – «Нистру» (Кишенев) уходили с поля при помощи милиции и брандспойтов. «Нефтянику» нужна была только победа, игроки команды много провоцировали, постоянно падали. После игры в нас с трибун бросали разные предметы.

– Вам нравится технология VAR? Многие ее использование критикуют, говорят, что судьи боятся принимать самостоятельно решения.

– Я сам никогда не судил при VAR. Но мне не очень нравится, скажу честно. Иногда такие пенальти назначаются, которые я никогда бы не поставил. Смотрят VAR: где-то задел немного – и уже идут к точке. Считаю, футбол был красен в том числе тем, что судья сам принимает решения, исходя из того, что видит. VAR ломает игру, [особенно] когда арбитр идет смотреть спорный эпизод не в течение нескольких секунд, а через минут после эпизода. Что касается [определения положения] вне игры с помощью VAR – может быть, это и нормально. Но опять же, чертят линии, где ступня, где голова. На мой взгляд, это не очень по-футбольному. Арбитры часто выжидают решений судей на VAR.

– Обидно, что судью вспоминают, только когда он ошибается? Если матч прошел без ошибок, то мало кто вспомнит арбитра добрым словом.

– В принципе, согласен. В прессе редко писали, что судья отработал отлично. В позднем СССР, помню, с трибун болельщики иногда кричали «Судья – коммунист». И нецензурщину кричали, когда особенно были недовольны.

– Вы английский выучили, чтобы международные матчи судить?

– Нельзя сказать, что говорю свободно, но владею, общаться могу. Жена преподавала английский, так что мне легче было.

– Беларусский язык хорошо знаете?

– В последнее время его подтянул. Много сайтов читаю на беларусском языке, какие-то передачи смотрю. Так что, можно сказать, усвоил беларусский. Раньше везде только русский был. Возможно, я отдельные слова понять не могу, но общий смысл отлично понятен. Я сам родился в Мире Гродненской области, но, скажу честно, беларусского языка в детстве почти не слышал.