Буква «Р» на Новый год или история о том, как я стал ведущим

И уже после избавился от дефекта речи.

Пока возникла пауза в совместных трансляциях ТВ Старт и ВидеоСпортса’’ (вы ведь помните, что 4 января нас ждет баскетбольное Эль-Классико, да?), и раз уж на носу веселый праздник, расскажу-ка я совершенно правдивую историю с абсолютно счастливым концом. Дело тоже было под Новый год.

Я – это Денис Косинов, ныне главный редактор ТВ Старт, а в ту пору, о которой пойдет речь, молодой труженик едва созданного спортивного телевидения. В этой истории причудливо переплелись первый директор НТВ-Плюс-Спорт Алексей Бурков, выдающийся мини-футбольный (теперь говорят футзал) вратарь Олег Денисов, олимпийская чемпионка по художественной гимнастике Юлия Барсукова, легендарный диктор телевидения СССР Вера Шебеко, чудесный логопед Наталья Александровна (эх, фамилия не сохранилась в моих записях!), Шереметьевский дворец в Останкине, телецентр там же, пакет кефира, пробка от шампанского и мой близкий друг, известнейший спортивный (и не только) журналист Александр Кузмак.

Собственно, с его подачи я и написал этот текст. Кузмак на днях нашел в интернете и переслал мне вот такое. Посмотрите и, главное, послушайте, а потом продолжим.

В красной рубашке – я. И это мой первый студийный эфир. 26 лет назад. Не думал, что запись сохранилась, а вот поди ж ты, еще и в открытом доступе лежит. Приятный сюрприз от еще одной легенды, президента «Дины» Сергея Козлова, и его канала – именно на нем и нашли видео.

Вы, конечно, услышали грассирование в речи ведущего. Возможно, вы даже не придали этому значение. Ну, картавит и картавит. Эка невидаль! Что ж, когда-то это было невидалью. Более того, чем-то абсолютно невозможным. В эфире Центрального Телевидения и Всесоюзного Радио СССР (вот так это и писали, с заглавных букв) ведущими работали только люди с безупречным выговором и обязательно с театральным образованием. Глубокие баритоны и выразительные контральто, так звучали тогдашние телевизоры и радиоприемники.

Но вот пришла перестройка, а за ней настали 90-е, которые уже намертво слиплись с прилагательным «лихие». А они, знаете ли, были не только временем расцвета бандитизма. То была пора полной свободы самовыражения. И как-то незаметно дикторов с безукоризненной внешностью и эталонными голосами сменила буйная ватага оборванцев, черт знает во что одетых, и черт знает как изъясняющихся. Эта волна занесла на телевидение и меня. Буквально с улицы, но сейчас не об этом.

Я пришел в еще только намечавшийся проект НТВ-Плюс в 96-м. Ни на что, кроме работы обычного редактора, не претендовал (ведь ни опыта, ни навыков, да еще и картавил), а уже через год начал комментировать гимнастику. Алексея Буркова и Анну Дмитриеву, руководивших Плюсом, все это совершенно не беспокоило. То есть, Бурков сетовал по поводу моего дефекта речи, хоть и не сильно, а вот Анна Владимировна картавость попросту игнорировала. 

Так я и работал. Вел трансляции, озвучивал сюжеты, брал интервью, в том числе и в прямом эфире. Зрители от души веселились, слушая интервью с гимнасткой Юлией Барсуковой, которая грассировала в точности так же, как я. Буквально один в один. И ничего, никто не роптал. Но ведущим студийных программ меня не назначали. Видимо, где-то между комментаторской кабиной и студией пролегал последний рубеж, который не могла преодолеть картавость. Впрочем, я и не рвался. Мне, без году неделя на телевидении, и без того хватало упоения работой мечты.

И не мне одному! Нас таких «с улицы» на раннем Плюсе было большинство. Никаких единых «стандартов качества» не было и близко. Зато у всех с избытком хватало страсти к этому ремеслу. Впрочем, кое-какие усилия к тому, чтобы мы не представлялись совсем уж сборищем дилетантов, прикладывались. Например, была приглашена чудеснейшая Вера Шебеко, многолетний диктор советского телевидения, которая учила нас, как говорить и как держаться в кадре. Дай бог ей здоровья и, как говорят евреи, до 120! А то и до 150, что уж там.

Кстати, мне Вера Алексеевна после первого знакомства велела больше ее не беспокоить, «у тебя и так все нормально». О, как воспарил я после этих слов! Не кто-нибудь, а сама Шебеко сочла, что я годен к тому, чтобы звучать из телевизора. Сейчас-то я понимаю, что она просто не придиралась к нам тогдашним. Тоже уловила дух времени, и ничуть ему не противясь, благодушно приняла новую жизнь как данность. И потому ни слова не сказала о моей картавости.

Тем временем, в эфире НТВ-Плюс-Спорт появилась программа «Звездный вторник». Еженедельные беседы с замечательными атлетами в формате 3 на 1. Уж и не помню, почему начальство решило, что ведущих должно быть трое. Но это важная для нашей истории деталь. Так или иначе, на очередной эфир я предложил позвать Олега Денисова.

Олег был просто находкой для таких программ. Интеллигентный и обаятельный мужчина, который сначала получил высшее образование, и лишь затем стал профессиональным спортсменом. Прекрасная речь, остроумие, выдержка. Наконец, огромные достижения. Несколькими месяцами раньше сборная России по мини-футболу выиграла первый в истории чемпионат Европы, победив в финале саму Испанию. Да еще в Испании, к тому же в серии пенальти! Два из них Денисов взял, так и пришла победа.

Я договорился с Олегом, снял сюжеты для программы, помог ведущим подготовиться. Ведь я знал о госте и вообще о мини-футболе гораздо больше, чем Алексей Мельников, Анна Гущина и Кирилл Кикнадзе. Вот Кирилл-то и не смог участвовать. На пустой стул следовало кого-то экстренно посадить. Так я и стал ведущим студийных эфиров.

И причем тут звук «Р»? Сейчас объясню. Повторю, это была работа мечты. Невообразимой, но сбывшейся. Чего еще желать? Я и не желал. Но вот осенью 99-го Алексей Бурков снова подосадовал на то, что я картавлю. Через год Олимпиада в Сиднее, первый грандиозный проект для Плюса. С выездом чуть не сотни сотрудников, прямыми трансляциями, студиями, съемками и всем прочим. Мол, в менее крутом эфире твое грассирование приемлемо, но не на Олимпиаде. Может, все-таки исправишь?

Надо сказать, что такую попытку я уже предпринимал сразу после трудоустройства. Но быстро выяснилось, что это практически невозможно, как говорили раньше, «без отрыва от производства». Фишка в том, что для исправления дефекта речи нужно раз и навсегда отказаться от того, как ты говорил прежде. Однако новый навык не вырабатывается моментально! Ладно, когда ты работаешь молча. Но то явно не мой случай.

Это я и объяснил Алексею Ивановичу, светлая ему память. «Так, – решительно произнес он, – сколько тебе нужно времени?» «Понятия не имею, – честно ответил я». Он подумал. «Короче, так. Говоришь, без отрыва от производства невозможно? У тебя два месяца. На работе чтобы я тебя не видел. Придешь – выгоню. Зарплата за тобой сохраняется. Логопеда оплачиваешь сам. К Новому году предъявляешь нормальный выговор. Договорились?» И он с веселым интересом посмотрел мне в глаза. Решусь ли я принять вызов? Конечно, решился.

Забегая вперед, скажу, что в Останкине я все же появлялся. Тайком от Буркова, разумеется. Были дела, которые совершенно невозможно было игнорировать. (Только представьте, как тогда звучало это слово в моем исполнении, ха-ха). Например, возникла необходимость срочно отправить кого-то вместо себя в командировку на отборочный раунд мини-футбольного еврокубка.

И вот я мчусь в телецентр, выхожу из лифта на нашем 8-м этаже, а тут мне навстречу идет едва взятый на работу Александр Кузмак. Он очень любит вспоминать эту историю. «Мини-футбол любишь? – спрашиваю я его.» Саня ошарашенно кивает. «Поедешь в командировку в Польшу!».

Вот так и мой друг стал фанатом мини-футбола. История, как видите, закольцевалась. Мы потом много работали на этом виде спорта, немало трансляций проведя в паре. Эх!

Но вернемся к борьбе с грассированием. Сначала требовалось найти логопеда для взрослых. Оказалось непросто. Нормальные люди либо исправляют дефекты речи в детстве, либо смиряются с этим навсегда. Поди-ка найди специалиста для мужчины, вздумавшего избавиться от картавости в 27 лет. Но я нашел, и мы начали заниматься.

Оказалось, что исторгнуть из себя правильный звук «р», как таковой, не столь уж сложно. Язык к верхним зубам, отталкиваешься от звука «д», потом «включаешь моторчик», как она выражалась, потому что природа звука «р» в вибрации. Основное упражнение – проделывать это с пробкой от шампанского в зубах. Так я и ходил по дому. Пробку в зубы, и понеслась включать моторчик.

И через неделю я отлично «рррычал» или «ррревел» уже без пробки. Но! Дальше началось самое трудное – ввести счастливо обретенный звук в повседневную речь. Заметьте, начисто отказавшись от прежнего выговора. А знаете, сколько в русской речи звукосочетаний с «Р»? Сотни! И последовали довольно мучительные процедуры. Дважды в неделю я приезжал к Наталье Александровне, получая все новые задания.

Сколько я тогда выучил скороговорок! И про дрова-трава, и про маргаритки, и так далее. Подозреваю, иные вы и не слышали. Например «Забыл Панкрат Кондратов домкрат, а Панкрату без домкрата не поднять на тракте трактор». Язык свернешь. Вот вы с детства говорите правильно, и попробуйте-ка это произнести. А каково тому, кто только учится?

Уже четверть века я твердо помню, что Шереметьевский дворец в Останкине построили архитекторы Старов, Бренна и Кампорези. Все потому, что моему чудесному врачу однажды попалась открытка с изображением этой знаменитой усадьбы и небольшим текстом об истории ее строительства. Оказалось, что в нескольких строчках почти отсутствуют слова без буквы «Р». И я бубнил этот текст, как заведенный. Упражнений было много, все разные. С огромной благодарностью констатирую, что логопед решала необычную задачу с неиссякаемым энтузиазмом.

Тренировки делали свое дело, но медленно. Между тем, напомню, целью было введение правильного произношения в повседневную речь. Потому испытуемый храбро покидал комфортные, почти лабораторные условия своей квартиры или врачебного кабинета, неся в окружающую действительность новый звук. Действительность бывала ошеломлена.

Например, в магазинах, когда приближалась наша очередь, моя жена отходила в сторонку и делала вид, что сама по себе. Потому что к продавщице я (с виду приличный, психически здоровый человек) обращался так: «Будьте любезны, мне пакет кефи – РРРРРРА! И полбуханки бо – РРРРОдинского!» Да, на этот звук мне приходилось заходить, как лайнеру на взлет – с огромным усилием и долгим разбегом. Продавщицы, бедные, очень пугались. Порой мне казалось, что они готовы отдать товар даром, лишь бы я прекратил на них рычать и ушел поскорее. Простите, поско – РРРРРЕЕ.

Замечу, не все было весело и празднично. Однажды в кабинете Натальи Александровны меня так свело от напряжения, что челюсть вдруг вообще перестала слушаться, через несколько секунд отнялись пальцы, в общем, все тело охватил стремительно надвигающийся паралич. Жуткое ощущение. К счастью, в соседнем кабинете практиковал опытный мануальщик. Здоровенный дядя, ворвавшись к нам, в секунду понял, что происходит. Обхватил меня ручищами и эдак провернул все туловище. В шее что-то щелкнуло, и чувствительность начала возвращаться. Вы даже не представляете, какой кайф просто шевелить пальцами. 

Но оно того стоило. Через два месяца, в середине декабря, я вошел в кабинет Буркова с заранее выученной репликой. «Здравствуйте, товарищ директор спортивного эфира! Рад вернуться из резерва и продолжить нормально работать!» Звук «Р» звучал еще чуть-чуть не идеально, но Алексей Иванович только расхохотался. Он был страшно рад и за меня, и за себя, полагаю. На Играх в Сиднее, да и все последующие годы я работал в эфире без каких-либо ограничений.

Лишь одно отравляло мне ощущения успеха. Нашлись те, кто говорил, будто зря я избавился от грассирования, потому что утратил свою индивидуальность. Возмущался я страшно. А что, по-вашему, никаких других проявлений индивидуальности у спортивного телевизионщика Косинова нет?! Теперь-то забавно вспоминать, но тогда было совсем несмешно...

И теперь, если вы дочитали до этого места, поговорим серьезно. А надо ли было это все? Чем уж так плохо, что ведущий в кадре картавит, или шепелявит, или, например, часто моргает? Даже не так! Чем уж так хорошо, что ведущий (комментатор, корреспондент) имеет безупречную внешность и безукоризненное произношение? Вот была такая программа в свое время – «Мой серебряный шар». Ее вел Виталий Вульф, который пресловутый звук «р» вообще не выговаривал. «Мой сег’ебг’яный шаг’», так он это произносил в кадре. И ничуть не мешало! Вульф потрясающе рассказывал о людях искусства, особенно, о поэтах Серебряного века, и плевать было всем на его картавость.

А возьмем внешность. В 90-е Василий Уткин был еще довольно строен, но потом неудержимо и, увы, необратимо раздобрел. Это, конечно, очень осложняло жизнь ему самому, но кого из поклонников Васи это волновало? Разве что злопыхателей, но их Уткин просто не замечал. Или размазывал по стенке, если попадался какой-нибудь особенно гнусный тролль. И тем горше было троллю, чем талантливее Вася над ним издевался.

Напротив, мало ли сейчас в телевизоре, интернете и соцсетях персонажей, которые прекрасно одеты, любовно ухожены, чей голос приятен, а выговор академически идеален. И которые совершенно – до полного изумления – пусты! Что называется, говорящие головы. Иногда еще и тела, когда жанр требует. Зубы – белее снега, прически – волосок к волоску, наряды – один брендовее другого, а тексты – дистиллированная водичка, щедро сдобренная штампами. И ведь тоже называются ведущими.

Да, приятно, когда человек в эфире пригожий да голосистый. И хорошо одет. Но если он скучен в речах и безразличен в чувствах, если он просто пришел «отработать ведущим», умело (или даже не очень) продав то, как выглядит и звучит, если занял собой этот эфир вовсе по причине родственно-постельных отношений, ничем более не выделяясь среди конкурентов, – то он (или она) выветривается из памяти зрителей и слушателей быстрее, чем начинается следующий эфир.

К слову, манекен можно сделать еще красивее. Я уж не говорю о том, что сейчас ИИ в умелых руках запросто создаст писанного красавца с тенором слаще Паваротти или обворожительную деву с божественным голосом сирены. Банально, но верно: содержание важнее формы. Не в телевидении, как таковом – тут, грубо говоря, картинка важнее текста. Или, как минимум, не менее важна. Но я говорю о людях спортивного телевидения.

Они могут олицетворять собой (в шутку или всерьез) картавый футбол, шепелявый хоккей, плешивый теннис или упитанную гимнастику. И все равно становятся востребованы и популярны, когда то, что они приносят в медиа – интересно и осмысленно. Если они избавляются от дефекта речи или лишнего веса, это прекрасно. Но не так уж существенно.

Главное, чтобы они были Авторами – умными и страстными, несущими своим зрителям смысл и эмоции спорта. И тогда в эфире начинает сверкать истинный серебряный шар, как не произнеси эти слова. Или даже золотой. Не как шар на елке, а как звезда в небе над ней. Скажете, слишком возвышенным слогом я изъясняюсь? Возможно. Но, во-первых, именно так я и понимаю нашу профессию. А, во-вторых, посмотрите на календарь. Время чудес, не так ли? С наступающим!

ТВ Старт на ВидеоСпортсе’‘

Как создают повторы в трансляциях и почему без них нельзя показывать спорт. За кадром телевидения

Фото: Alexander Wilf/Global Look Press