Валерий Карпин: «Собраться на одну игру можем, но класса как такового нет»
Главный тренер «Спартака» Валерий Карпин объяснил нестабильность результатов команды на старте нового сезона.
«Нестабильность игры и результатов – показатель молодости и отсутствия опыта. Собраться на одну игру можем, но класса как такового нет. Не заматерели еще. Опытные игроки способны отыграть на 7-8 баллов по десятибалльной шкале пятнадцать матчей подряд, грубо говоря. А молодые могут сегодня сыграть на «десятку», завтра – на «тройку». Я сейчас говорю не только о молодости отдельных футболистов. Есть понятие командной молодости.
– Нет Веллитона – нет нападения. Это можно называть «веллитонозависимостью» «Спартака»?
– В «Ростове» мы тоже не забили и даже ни одного момента не создали, по-моему. А Веллитон играл. Вот вам и зависимость…
– Получается, у вас вся линия атаки слабая?
– Нельзя говорить об атаке в отрыве от всего остального. А другие исполнители как же? И что такое вообще для вас линия атаки? Один Веллитон? Это неправильно.
– Сейчас у «Спартака» нет человека, который может повести за собой команду?
– Игра на игру не приходится. В одном матче Алекс ведет за собой, в другом – Веллитон. Но одна игра не показатель, конечно. Лидеры должны оставаться лидерами не только и даже необязательно во время матчей, но и до, и после них. Кроме того, лидер и хороший игрок не одно и то же», – приводит слова Карпина «Спорт-Экспресс».
Уже опубликовали бы блэк-лист запрещенных ими слов что ли.
Часть I
«Высоко по сетке Лиги Европы вполз Слуцкий и сел там в кресло в сыром ущелье четверть финала, качаясь и глядя на борьбу в парах.
Высоко в небе сиял Кубок, а пары дышали в небо в желании биться и выявить победителя...
Вдруг в то ущелье, где сидел и качался Слуцкий, свалился Карпин с разбитой грудью, в крови на от битвы с самим Аяксом...
С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о
гранит четвертьфинала, махая обеими руками...
Слуцкий испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни Карпину одна-две игры...
Подполз он ближе к эстонцу, и прошипел он ему прямо в очи:
- Что, умираешь?
- Да, умираю! - ответил Карпин, вздохнув глубоко. - Я славно пожил!.. Я
знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел чемпионство ещё при ОИре.. Ты не увидишь его так близко... Эх ты, бедняга!
- Ну что же - чемпионство? - пустое место... Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно... тепло и сыро!
Так ответил Слуцкий эстонцу и усмехнулся в душе над ним за его бредни.
И так подумал: «Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут,
все прахом будет...»
Но Карпин смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повел
очами...
Сквозь то ущелье вода сочилась, и было душно в ущелье темном и пахло Слуцким....
И крикнул Карпин с тоской и болью, собрав все силы:
- О, если б в полуфинал хоть раз подняться!.. Прижал бы Порту я... к своим ранам и... захлебнулся б моей он кровью!.. О, счастье битвы!..
А Слуцкий подумал: «Должно быть, в четвертьфиналее и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!..»
И предложил он в ответ эстонцу: «А ты подвинься на край ущелья и вниз
бросайся. Быть может, гербалайф тебя поднимем и поживешь ты еще немного в твоей стихии».
И дрогнул Карпин и, гордо крикнув, пошел к обрыву, скользя копытцем по слизи камня.
И подошел он, расправил руки, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и…..
- вниз скатился.
И сам, как камень, скользя по скалам, он быстро падал во встрече с Порту , ломая руки, ломая ноги...
Волна российского чемпионата его схватила и, кровь омывши, одела в пену, в пердив умчала.
А волны Лиги печальным всё бились, бились... И труп эстонца был незаметен в её пространстве...
Часть II
В ущелье сидя и качаясь, Слуцкий долго думал о смерти Карпина, о страсти к победе в Лиге.
- А что он видел, умерший Карпин, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к победам в чём то?? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать все это, взлетевши в небо хоть ненадолго.
Сказал и - сделал. Напрягшись телом, он прянул в воздух и всею массой блеснул на солнце.
Рожденный ползать - летать не может!.. Забыв об этом, он пал на камни,
но не убился, а рассмеялся...
- Так вот в чем прелесть побед полетов в четвертьфинал- то! Она - в паденьи!.. Смешной ты Карпин! Не зная даже финала Кубка, тоскуешь ты о об этой Лиге… стремишься выше…. Там только пусто. Там много света, но нет там пищи
и нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Смешной ты, Карпин!.. Но не обманут теперь меня твои желанья! Я сам все знаю! Я - видел Порту... Играя с Порту, его измерил, познал паденье, но не разбился, а только крепче в себя я верю. Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Второе место - моё призванье. И он уселся, гордясь собою.
Часть III
Блестела Лига, все в ярком свете, команды грозно с друг другом бились.
В их битве рёве гремела песня о том эстонце, дрожали штанги от их
ударов, дрожало поле от грозной песни:
«Безумству храбрых поем мы славу!
Безумство храбрых - вот мудрость жизни! О смелый Карпин! В бою с врагами
истек ты кровью... Но будет время - и капли крови твоей горячей, как искры,
вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой
победы в Кубке!
Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь
живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!
Безумству храбрых поем мы песню!..»
соломку стелет (с)