Адвокат о мате Погребняка, штрафах, русском языке, президенте и своей отставке

Дик Адвокат в интервью «Советскому спорту» выразил свое отношение к публично высказанной Павлом Погребняком нецензурной тираде после матча со «Спартаком» и признался, что сам постоянно матерится во время игр.

«Павел был излишне эмоционален из-за своего спартаковского прошлого. Он был расстроен результатом. Я не могу сказать об этом случае что-либо хорошее: темперамент нужно показывать на поле, а не за его пределами. Но все мы люди. Я тоже часто позволяю себе нецензурные выражения во время матчей, но, к счастью, меня никто не слышит. Так что с моей стороны никакого наказания не было. И меня никто не штрафовал. Вот если опоздаю куда-нибудь, заплачу, как и положено, 200 долларов. Но пока всегда прихожу вовремя», – сказал наставник питерского «Зенита».

По его словам, штрафной кассой в «Зените» ведает Вячеслав Малафеев, а сам он не знает, куда потом идут деньги.

Высказался Адвокат и по вопросу изучения русского языка.

«В команде всегда есть те, кто недоволен малым количеством игрового времени. В идеале должна существовать иерархия, три-четыре футболиста, которых слушают все остальные. Созданию такой иерархии в «Зените» мне мешает незнание русского языка. Но учить я его не буду. У нас все получится. Даже без моего знания русского языка», – подчеркнул голландец.

Главный тренер «Зенита» выразил уверенность в том, что руководство клуба довольно его работой: «Я считаю так: если боссов что-либо не устраивает, необходимо сказать об этом мне, чтобы мы разрешили эту ситуацию. Раз этого не происходит, значит, все в порядке. В любом случае, если «Зенит» не финиширует на первом или втором местах, я уйду».

О президенте «Зенита» Сергее Фурсенко Адвокат отозвался следующим образом: «Этот человек – лучший президент, который только может быть. Он думает о клубе, а не о себе. Он должен обеспечивать команде условия для работы. А в этом плане в «Зените» все на высшем уровне. Строятся стадион, база. Но я вряд ли выведу команду на поле новой арены. Она будет готов лишь через три года. Вряд ли я задержусь в Санкт-Петербурге на такой срок».