Батяня Сержант
Сборная Бразилии все-таки поедет на чемпионат мира в Корею и Японию. Единственная команда мира, которая выигрывала Кубок мира четыре раза, единственная команда мира, участвовавшая в финальной стадии всех 16 мировых чемпионатов, выиграла ключевой для себя матч отборочного цикла у Парагвая - 2:0. Хотя за четыре тура до конца турнира в южноамериканской зоне Бразилия еще не решила задачу выхода в финал, самая футбольная страна мира вздохнула с облегчением. Беда отошла.
Последние несколько недель Бразилия жила ощущением надвигающейся катастрофы. Катастрофы подлинной, по сравнению с которой все, что до этого пережила Бразилия в футболе - все ее слезы, все ее истерики показались бы вздором прекрасной, абсолютно счастливой жизни. Все, что не убивает меня, делает меня сильнее, - говорил философ, который никогда не играл и не смотрел футбол. Бразилия готовилась пережить смерть, конец света (ибо, что это как не конец света - чемпионат мира по футболу без Бразилии) или вновь стать сильной.
В том удивительном затишье, которое возникло перед матчем с Парагваем, было что-то сродни той, переживаемой как бесконечность, минуте, что, как рассказывают бывалые люди, предшествует всякой великой катастрофе. Бразилия впервые затихла, газетчики перестали обмакивать свои электронные перья в яд. Как самая шумная страна мира дошла до жизни молчаливой?
В 98-м году после поражения в финале чемпионата мира от Франции место почтенного Марио Загало занял Вандерлей Люшембургу - это была плановая замена. Бразилии поднадоели седины Загало и его стариковская осторожность. Поэтому не случайно, что его преемникoм стал молодой экспериментатор Люшембургу, за стеклами очков которого Бразилия угадывала принципиально новый взгляд на футбол. Люшембургу начал великолепно. На Кубке Америки в 99-м его команда выступила исключительно сильно, а в четвертьфинальном матче Бразилия - Аргентина многие увидели репетицию финала будущего чемпионата мира. Выдающаяся игра закончилась победой Бразилии. Через год Люшембургу вновь выиграл у Аргентины на этот раз в отборочном цикле. И в хорошем настроении уехал в Сидней добывать для страны, последнюю в футболе награду, которой ей не доставалась - золотую олимпийскую медаль. Но вместо Бразилии золото повезли в Камерун. Нджумбат шальным ударом подписал Люшембургу приговор. Там, в приговоре еще много чего было.
Судили Люшембургу изощренно. Первым пунктом обвинения стояло отнюдь не поражение в Австралии. Формально его уволили за то, что он, как неожиданно выяснилось, жил по поддельным документам. Правление в сборной знаменитого в прошлом вратаря Эмерсона Леао уже вскоре заставило Бразилию обдумывать вечную дилемму: что лучше - талантливый грешник или добродетельная посредственность. Споры разрешило выступление сборной на Кубке Конфедераций в июне нынешнего года. Даже для второго по сути состава игра выглядела оскорбительно посредственной. Особенно чудовищно выглядела парочка нападающих Рамон - Вашингтон, переодень их в норвежскую форму - и никто не опознал бы в них бразильцев.
Выяснилось, впрочем, что середина между Люшембургу и Леао возможна. К тяжелейшему матчу против Уругвая в Монтевидео было поручено готовить национальную команду Фелипе Сколари, по прозвищу Большой Билл и Сержант - самому успешному тренеру в бразильском футболе последних пяти лет.
Сколари ничего, конечно, не успел. Бразилия проиграла Уругваю. "Эта игра ничего не меняет. Ривалдо остается Ривалдо. Ромарио остается Ромарио", - говорил Сколари после поражения в Монтевидео, а сам, как выяснилось потом, думал о своем. На Кубок Америки Сколари повез молодых. Вот почему историческое поражение от Гондураса, получившего приглашение на турнир только в виду отказа аргентинцев, приняли в Бразилии без должного бешенства. Все думали, что на решающую, жизненно важную игру против Парагвая Сержант, наконец, призовет всех самых сильных и самых заслуженных.
Предапокалиптическое затишье наступило в субботу, когда Бразилия увидела, какой стартовый состав выставил Сколари на контрольную игру с Панамой. Все поняли, что Сержант собирается идти в бой против Парагвая с теми же пацанами, что проиграли Гондурасу. Ну еще плюс Роберто Карлос и Ривалдо. Ривалдо все-таки остается Ривалдо. Но Ромарио остался дома. Как и Заго, Эмерсон, Жардел, Жуниньо Паулиста, Эдмилсон, Зе Роберто - все, кто, как казалось, должен был составить твердую основу команды. Зато в матче с Панамой первый раз в жизни за сборную сыграли Тинга из "Гремио" и Марселинью Параиба из немецкой "Герты". Причем с первой минуты. А на такие матчи ради лабораторного интереса не вызывают. Что и подтвердилось четырьмя днями позже. На игру с Парагваем Бразилия вышла точно в том же составе.
Тут и выяснилось, что Сколари поставил два мировых рекорда. Первый: в стартовом составе не было никого, кто начинал игру против Перу - в последнем матче Бразилии в отборочном цикле под началом тренера Леао. Никто и нигде в обозримом пространстве не менял состав по ходу отборочного цикла, да еще в течение четырех месяцев на 100 процентов. Второй: обычно в середине поля играют люди матерые. Позиция опорного хавбека, равно как и позиция последнего защитника требует опыта, закаленности и даже мужицкой грубости. Это условие или даже требование вполне соблюдалось в бразильской сборной последнего времени. Вспомним, Дунгу, Мауро Сильва, Флавио Консейсао, Эмерсона. Сколари отдал центр поля в ведение Эдуардо Кошты и Тинги, на двоих им - 39 лет. Опыт выступлений за сборную (тоже общий) - 6 матчей.
Это не тактика - и даже не психология, голый инстинкт человека в отчаянном положении. Лучший способ спастись отчаянный, даже показушный риск. Сколари поставил себя вне каких-либо обсуждений - что обсуждать, когда человек переходит с крыши на крышу на тонкой жердочке. Разинь рот и смотри.
''И сейчас, когда все так радостно закончилось для Сколари и Бразилии обсуждать нечего. Разве, что только вспоминать. Как стадион со слезами на глазах (большие мокрые глаза крупным планом) пел гимн перед матчем. И Роберто Карлос выдыхал в телевизионную камеру слова этого гимна, как-то очень сильно раздувая свою и без того широкую грудь. И, как показалось, что по щеке Ривалдо течет слеза, хотя это был только первый пот. Как побежали все куда-то с первой минуты, сломя голову, ничего не видя. И как однажды Белетти, великолепный Белетти, который уже на 5-й минуте найдет золотую голову Марселиньо Параиба (1:0), попытается 5-метровым прыжком догнать мяч, который уже находился в ауте.
Если забраться на высокую скалу, может быть, на ту скалу, где стоит циклопический бразильский Христос, то, можно, конечно, что-то промямлить про то, что, по большому счету, бразильцы играли бестолково, что Парагвай до гола Ривалдо, второго в матче, играл лучше, и что обыгрывать Парагвай великой державе след без надрыва - спокойней можно было все обставить. У Бразилии, безусловно, нет сегодня команды, в том смысле, в каком она есть у Франции, Аргентины и даже Голландии или Англии. Это победа инстинкта самосохранения. Сержант бросил в бой молодежь, почти как пушечное мясо. Они выдюжили, победили, не подвели батяню Сержанта.
Но поступок Сколари, если угодно, его жест сам по себе кажется важнее рассуждений о том, на что могут рассчитывать четырехкратные чемпионы мира в Японии и Корее, куда они без сомнения поедут. Историю делают победы и поражения. Образ истории - слова и действия - они все те же жесты. И отчаянный поступок Сколари уже отпечатался в бразильской футбольной вечности, все такой же прекрасной, как и прежде. У российского футбола есть история, но у нее нет образа. Не было риска, не было слов, поступков и игры на публику.