Рыцарь
В среду футбольная Москва попрощалась с Сергеем Перхуном. Завтра он должен быть похоронен на родине - в Днепропетровске. Всего через неделю - 4 сентября - ему исполнилось бы 24 года.
Трагический армейский дом. За последние двадцать с небольшим лет десяток смертей. Злой рок. До Сергея Перхуна ровно десять лет назад погиб другой вратарь ЦСКА - Еремин. Погиб волейболист Сапега-старший, член сборной СССР. Ушли из жизни могучие баскетбольные центровые - Гоборов и Панкрашкин, члены сборной СССР. Погибли Харламов, Фетисов-младший.
Молодые, полные сил.
Кроме Панкрашкина, который скончался от болезни, все остальные погибли в автокатастрофах. Не на глазах верных болельщиков - наедине с собой. Кто-то сам виновен в собственной судьбе.
Сергей Перхун - единственный, кто погиб на работе, на глазах миллионов телезрителей. И в мировом футболе такого не вспомню, однажды где-то - смерть от удара молнии, еще однажды - сердечный приступ. Но это - другое. Здесь - рядовой, рабочий момент, смотришь телеповторы - таких столкновений, кажется, в каждом матче десятки.
Теперь говорят - вратарь совершил подвиг! Бросился вперед, встык. Подвиг? Да нет, конечно. Рыцарство - да, было.
- Нам сейчас все в пример приводят Дасаева и Черчесова. Но они же ногами вперед прыгали, чтобы себя обезопасить, - горячится перед телекамерой болельщик ЦСКА. - А Сережа кидался вперед руками, чтобы ворота обезопасить и соперника поберечь.
Конечно, рисковал: каждый раз руками и головой - в чужие сумасшедшие ноги.
''Многотысячные болельщики армейцев поразили больше всего - майки с именем вратаря, мощное скандирование на трибунах. Но главное - их вид, их боль все эти десять дней, когда вратарь еще живой находился в коме и был ближе к небу, чем к земле. Телевизионные дикторы, спортивные комментаторы, чиновники повторяли правильные заезженные слова: "трагедия", "Сергей Перхун", "мы надеемся, что..." И опять - по фамилии с полным именем. А пацан-болельщик сказал так, как будто усыновил вратаря.
- Мне наплевать на победы и поражения моего ЦСКА, - говорил он зло, с болью, - мне наплевать, какое место займет мой клуб. Я одного только хочу: чтобы Сережа выжил.
Мне жаль армейских болельщиков, игроков. Жаль тренера Павла Садырина, именно в его первый, довольно короткий приход в ЦСКА погиб и вратарь Еремин. И сам тренер только что едва восстановился - это длилось год, после нелепой, тяжелой травмы.
Мне жаль болельщиков Дагестана - горячих, добрых, восприимчивых. Жаль Будуна Будунова. Если бы что-то подобное случилось не на футбольном поле, юристы назвали бы случившееся неумышленным убийством, Будунова допрашивали бы следователи. На него и так будут показывать пальцем. Без вины виноватый форвард и сейчас после рокового столкновения лежит в реанимации.
И сам дагестанский стадион жаль: незаслуженное проклятие будет витать над ним долгие десятилетия.
А более всего, конечно, жаль родителей несчастного парня, его маленького ребенка, жену, которая ждет второго ребенка.
Не только армейский клуб, но, уверен, и дагестанцы не оставят их.
Жил на свете рыцарь бедный...
Не помню ни автора, ни названия этой новеллы, читанной в юности. Старый, мелкий мастеровой сидит у тротуара каждый день с утра до вечера. Мимо него идут прохожие, с утра спешат в одну сторону, к вечеру, не так спешно, в другую. Он уже знает всех в лицо и по походке. Вот пробегает очаровательная девушка. И каждый раз, ровно через две минуты проходит видный парень. Старик мысленно соединяет их. Вот если бы она однажды опоздала на минуту, а он вышел на минуту раньше... Какая была бы пара. Но недели, месяцы, может быть, всю жизнь их разделяют эти две минуты. Что-то должно произойти, чтобы они встретились. Что? Старик страдает.
Однажды рано утром на голову старика упал горшок с цветами. Он рухнул замертво. Собрался народ. Спешившая девушка замедлила шаг, остановилась. Через две минуты подошел парень, остановился.
Дальше они пошли уже вместе.
Не только жизнь человека, но и смерть должна иметь какой-то смысл. Тем более не должна быть напрасной смерть кумира.
Нынче небывалого размаха достигли массовые кровосмесительные разборки фанатов, главные драки - между шпаной "Спартака" и ЦСКА, в них участвует до тысячи человек.
Может быть, у изголовья армейского вратаря что-то шевельнется в неухоженных душах вандалов, если не поймут, то хотя бы задумаются, что поверженные ими стадионы с вырванными креслами во всех городах России это умышленное убийство футбола, что...
Короче, может быть, встретившись у изголовья вратаря, футбольные фаны ЦСКА, "Спартака", "Динамо" уйдут потом вместе. Вот была бы память о человеке! Сергей Перхун дал бы тогда футболу, и не только ему, больше, чем при жизни.