Адесойе Ойеволе: «Кинули банан, я заплакал и убежал – это не про меня история. Либо сам съем, либо дочке отдам»

Защитник «Газовика» Адесойе Ойеволе высказался на некоторые темы.

Об отношении болельщиков

Болельщики «Урала» называли меня Максимкой, но в команде всегда обращались по имени. Не понимаю, кстати, почему в прессе в моем имени пишут две буквы «с». Меня зовут Адесойе, во всех документах так.

Когда я только появился в «Урале», была история. Иду по коридору, а навстречу – Евгений Алхимов. Показывает на пальцах: «Ну че, нормально все? Гуд?» Нормально, отвечаю, хорошо все. Он в шоке. Потом ребята рассказывали, что Женя пришел в номер вот с такими глазами: «Он, оказывается, по-русски разговаривает!» Хорошо еще, что меня путать было не с кем – я обычно один темненький в команде.

Не думаю, что проблема расизма в России больше, чем в остальном мире. Я редко сталкиваюсь с чем-то таким. А если сталкиваюсь, меня это никак не тревожит. Кинули банан, я заплакал и убежал – это не про меня история. Если мне кинут банан, я или сам его съем, или дочке отдам. Все зависит от личного отношения каждого человека. Для меня в российском футболе все нормально.

О «Зените»

В прессе «Газовик» уже называют поставщиком побед для «Зенита». Поэтому в премьер-лиге больше всего хочется отнять очки именно у питерцев – чтобы люди не думали, что мы в какие-то игры с ними играем. Вероятная смена названия нас пока не касается: будет ФК «Оренбург» вместо «Газовик» – ничего страшного. Просто команду передадут в городскую собственность, и все.

О детстве в Нигерии

Три главные вещи, которые я запомнил о Нигерии – беднота, жара, которую сменяют проливные дожди, и животный мир. Российскому человеку не понять, насколько там тяжелая жизнь. Голые голодные дети, которые спят чуть ли не под листиком, – это все ужасно.

Мои родители преподавали в университете, поэтому я все время находился в студенческом городке. Сидеть со мной было некому, да и я сам чужих не подпускал, так что папа с мамой брали меня на лекции. Общаться с местными было тяжело – я для них был как белая ворона. В прямом смысле – они считали меня белым.

Однажды я на дороге встретил кобру. Было очень страшно, из-за этого я до сих пор боюсь змей. Причем в любом виде – даже мягкие игрушки не нравятся. А тогда я просто убежал. И, наверное, поэтому решил стать футболистом – увидев, как могу быстро передвигаться.

С тех пор я ни разу не был в Нигерии – неинтересно. Я все это уже видел и заново возвращаться туда не хочу.