У СК появился первый обвиняемый по делу строительства «Зенит-арены»
Генеральному директору субподрядчика строительства было предъявлено обвинение в хищении 200 млн рублей при строительстве свайного поля.
Расследование уголовного дела по строительству поля стадиона на Крестовском острове подходит к концу. По данному делу проходят две фирмы – первый генеральный подрядчик строительства <span style="white-space:nowrap">ООО «Авант» и субподрядчик ООО «Старый город-Карст»</span>.
Генеральному директору «Старого города» Дмитрию Коршунову предъявлено обвинение, расследование уголовного дела в отношении гендиректора «Аванта» Григория Фельдмана прекращено в связи со смертью последнего. По данным Следственного комитета, Коршунов должен выплатить в городской бюджет Санкт-Петербурга 200 миллионов рублей.
– Обвиняемый на данный момент один, он находится под подпиской о невыезде. По данным следствия, им были сильно завышены цены при строительстве свайного поля. Ущерб нанесен городской казне Санкт-Петербурга, – рассказал источник в следствии. – Помимо прочего наказания он должен будет его возместить, если суд признает виновным.
Как выяснилось, первый генеральный подрядчик «Аванта» заключил контракт с субподрядчиком <span style="white-space:nowrap">ООО «Старый город – Карст»</span> на строительство свайного поля. По версии правоохранительных органов, они вдвоем сознательно завысили цену свай. А разницу между реальной и фиктивной ценой обналичили. Ущерб составил порядка 200 миллионов.
По некоторым данным, Коршунов уже начал возмещать ущерб в городскую казну и выплатил порядка 50 миллионов рублей.
Наши разговаривали о том, что городской казначей опять растратил деньги, отпущенные на строительство стадиона. Это, значит, уже в седьмой раз. Говорили мы сначала о мерах пресечения. Силен пожимал плечами и утверждал, что кроме суда, ничего, пожалуй, не придумаешь. «Довольно полумер, — говорил он. — Открытый суд. Собраться всем городом в котловане стадиона и пригвоздить растратчика к позорному столбу прямо на месте преступления. Слава богу, — повторил он, — наш закон достаточно гибок, чтобы мера пресечения в точности соответствовала тяжести преступления». «Я бы даже сказал, что наш закон слишком гибок, — заметил желчный Парал. — Этого казначея судили уже дважды, и оба раза наш гибкий закон огибал его стороной. Но ты-то небось полагаешь, будто так получалось потому, что судили его не в котловане, а в ратуше». Морфей, основательно подумав, заявил, что с нынешнего же дня перестанет казначея стричь и брить. Пусть-ка походит волосатый. «Задницы вы все, — сказал Полифем — Никак вы допереть не можете, что ему на вас плевать. У него своя компания». «Вот именно», — подхватил желчный Парал и напомнил нам, что кроме городского казначея, живет еще и действует городской архитектор, который проектировал стадион в меру своих способностей и теперь, естественно, заинтересован, чтобы стадион, не дай бог, не начали строить. Заика Калаид зашипел, задергался и, привлекая таким образом всеобщее внимание, напомнил, что именно он, Калаид, в прошлом году чуть не подрался с архитектором на Празднике Цветов. Это заявление придало разговору новый, решительный уклон. Одноногий Полифем, как ветеран и человек, не боящийся крови, предложил подстеречь обоих в подъезде у мадам Персефоны и обломать им рога. В такие решительные минуты Полифем совершенно уже перестает следить за своим языком — так и прет из него казарма. «Обломать этим вонючкам рога, — гремел он. — Дать этому дерьму копоти и отполировать сволочам мослы». Просто удивительно, как возбуждающе такие речи действуют на наших. Все загорячились, замахали руками, а Калаид шипел и дергался гораздо сильнее, чем обыкновенно, будучи не в силах от большого волнения выговорить ни слова. Но тут желчный Парал, единственный из них сохранивший спокойствие, заметил, что кроме казначея и архитектора, в городе проживает еще в своей летней резиденции главный их дружок, некий господин Лаомедонт, и все сразу замолчали и принялись раскуривать свои потухшие за разговором сигары и сигареты, потому что господину Лаомедонту не очень-то обломаешь рога и, тем более, не отполируешь мослы. И когда в наступившей тишине заика Калаид уже совершенно непроизвольно разразился, наконец, заветным: «Н-н-надавать по сопатке!», все посмотрели на него с неудовольствием.