Это обман, что наши фигуристы проигрывают из-за неумения кататься как Лью
Комментируя шестые места российских фигуристов – Петра Гуменника и Аделии Петросян – на Олимпиаде, Алексей Ягудин пришел к любопытному выводу.
«Просто в нашей стране не учат катанию. Вот и все. А учат прыгать, прыгать и прыгать. У нас акцент на прыжки. Это подмечал и президент Федерации фигурного катания на коньках России Антон Сихарулидзе.
Нужно смещать акцент с прыжковой части на скольжение, вращения, соединительные шаги. Не буду называть фамилии тех людей, которые говорят, что Аделия, что Петя все практически по центру и гораздо медленнее, на более низких скоростях, чем все остальные».
Слышать эти тезисы от Ягудина вдвойне странно, ведь самую жесткую отповедь от него получали те, кто как раз старался смещать акценты с прыжков.
Алексей критиковал и отправлял на пенсию Михаила Коляду – однозначно лучшего катальщика среди российских мужчин в этом веке. Атаковал Джейсона Брауна за то, что он «выходит и задирает ноги» вместо четверных прыжков.
Иногда, правда, в Ягудине внезапно прорывалось восхищение Даниэлем Грасслем и его полным набором старших четверных – несмотря на специфическую технику.
Прав ли Алексей в том, что прыжки для российских фигуристов всегда стояли во главе угла? Безусловно. Но дело вовсе не в том, что их плохо учили.
Техническое усложнение неизбежно в сборных с высокой конкуренцией. Это побочный эффект: невозможно обыгрывать соперников, которые выучили ультра-си, лишь эталонным скольжением и классными программами. По крайней мере, в нынешней системе координат, где вторая оценка неформально привязывается к первой – не только в России, но и в мире.
Алена Косторная добавила тройной аксель не потому, что не умела кататься – в этом ей не было равных в поколении. Но она вышла на контрольные прокаты в свой первый взрослый сезон и поняла, что ей просто нечем крыть.
Михаил Коляда был великолепен с одним четверным тулупом и в короткой программе на дебютном ЧМ-2016 ничуть не уступал в настроении нынешней Алисе Лью.
Но потом его стабильность и расслабленность пали жертвами лутца, трех квадов в произвольной и других чрезмерных технических амбиций. Кстати, не по этой ли причине Алиса, ставшая знаменем нового тренда на легкость в катании, не вставляет в программу давно готовый тройной аксель?
Тот же путь сейчас проходит Матвей Ветлугин.
Чистый прокат с квадами – как на последнем чемпионате России – его единственный шанс зацепиться за сборную. И мы все знаем, что окажись Матвей вдруг на международном турнире, он бы с треском проиграл вторую оценку Илье Малинину. Даже с тем прокатом, который тот показал в миланской произвольной.
Да, есть страны, где действительно преобладают фигуристы с классным коньком – Канада и Япония. Но в одной и той же итальянской сборной сочетаются катальщик Риццо и джампер Грассль. За США одновременно выступали Чжоу и Браун. Во Франции были Амодио и Жубер. Сила – всегда в разнообразии, а не в том, чтобы участвовать в массовом косплее условной Лью.
Когда Алексей Ягудин кивает на Антона Сихарулидзе, а тот, в свою очередь, журит российских тренеров, недостаточно поработавших над компонентами, мне хочется спросить: зачем федерация постоянно занимается самообманом?
● Почему у Андрея Мозалева с выдающимся прокатом короткой (кстати, самом вайбовом в тот день, если мы оперируем такими категориями после победы Лью) компоненты были всего на балл выше, чем у Владислава Дикиджи с падением?
● Откуда взялись 46,75 во второй оценке Гуменника – больше на ЧМ-2025 было только у Юмы Кагиямы (правда, всего на 0,3)?
● Как Ветлугин, подняв зал лучшим в карьере прокатом произвольной, на весь свой протокол насобирал лишь одну девятку от судей?
Все эти примеры – с последнего чемпионата России. Но их будет в десятки раз больше, если смотреть протоколы олимпийского цикла, потому что манипуляция со второй оценкой – это система. А тренеры и фигуристы просто играют по ее правилам.
В чем сложно спорить с Ягудиным, так это в том, что в России не хватает хороших программ.
Есть сильные постановщики – и у Ильи Авербуха, и у Даниила Глейхенгауза (особенно в тандеме с Этери Тутберидзе или его покойной мамой), и у Никиты Михайлова были выдающиеся работы – но количество задач превышает ресурс идей. Только в судейских протоколах шедевры и проходные варианты отличаться не будут.
Это сильно сбивает внутренний компас как тренеров, так и хореографов. Зачем стараться, если компоненты «композиция» и «представление» зависят не от креативности постановщика и интерпретации спортсмена, а от его места во внутреннем рейтинге федерации?
Канадская хореограф Ше-Линн Бурн гениально упаковала недостатки Нэтана Чена и Ильи Малинина, превратив их в достоинства. Представляете, что она вытащила бы из Гуменника?
Евгения Тарасова и Владимир Морозов в пхенчханской произвольной под Candyman и в «Болеро» времен Марины Зуевой – разные пары, хотя в их катании ничего не менялось. Лори Николь – еще одна талантливая канадка – превратила Вэньцзинь Суй и Цун Ханя из типичной китайской пары с проблемной антропометрией практически в танцоров.
Странно, что сам Ягудин не помнит точно такую же трансформацию, которую с ним совершила Татьяна Тарасова.
В автобиографии «Красавица и чудовище» она писала, что друзья поначалу были резко против сотрудничества с Алексеем: «Звонили и говорили, кого же я взяла, он же кривой, косой, маленький, одним словом – никакой».
Тарасова не учила его заново кататься и тем более не выкидывала из программ прыжки – она занималась огранкой. Заставила полюбить показательные, а не только соревнования. Купила цирковой инвентарь и отправила жонглировать, чтобы развивать пластику. Часами продумывала образы и музыку, которые позволили бы уйти от прозвища «летающая табуретка».
Считать, что все проблемы российских фигуристов от слабого конька – не только иллюзорный, но и вредный путь.
К допуску на международные турниры не будут прилагаться высокие компоненты. И самый быстрый способ к ним прийти – как ни парадоксально – прыгать.
Техника и стабильность – единственное, что позволит быстро набрать рейтинг и примелькаться судьям. Это не значит, что на все старты необходимо заявлять чемпиона по прыжкам Никиту Сарновского, но тому же Гуменнику нет никакого смысла выбрасывать из программы четверные прыжки ради лишней связки.
Ее не оценят – как не оценили в Милане чистоту его произвольной на фоне массового развала всех остальных. «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог», – очень точный совет из «Онегина», которого Петр катает уже два года.
Алиса Лью выигрывала не гениальным скольжением или вращениями. Ее сумма баллов за них в произвольной, кстати, всего на 0,1 выше, чем у Петросян – а первое место вообще у кореянки Хэ Ин Ли.
Михаил Шайдоров – 10-й по вращениям в обеих программах, 11-й в короткой по владению коньком и 4-й в произвольной, причем рост произошел из-за массовых ошибок других, не позволивших им получить баллы выше.
Более того, Лью и Шайдоров – победители-антиподы, которых объединяют разве что фатальные ошибки главных соперников. Так стоит ли за ними повторять?
Больше текстов о фигурном катании – в телеграм-канале автора
Фото: РИА Новости/Александр Вильф, Алексей Филиппов
Отдельное спасибо за любовь к Мише Коляде. Чудесный и недорцененный нашим бомондом фигурист, а если быть совсем честной, то просто затоптанный.
А после того, как он в интервью сказал, что если бы его жена была бы беременна мальчиком, он бы отправил ее на аборт, вызывает вопрос в его соматической адекватности.. я не знаю, как его жена продолжает с ним жить после этого.
Но, для меня это не человек, не мужчина, и вообще, никто, его мнение мне неинтересно ни по какому вопросу.
А слушать его пошлую болтовню в эфире, вообще, невозможно.