Шелепень об уходе от Тутберидзе: «Я устала от ругани. Не шла работа, шла ругань за руганью. Так нельзя было продолжать»

Бывшая российская фигуристка Полина Шелепень рассказала, почему в 2012 году приняла решение уйти от тренера Этери Тутберидзе.

– Что подтолкнуло тебя к уходу от Тутберидзе?

– Это копилось достаточно долго. Были обиды, даже хотела уйти в середине сезона.

Мы с Этери Георгиевной поругались, нас позвал директор, сказал по очереди говорить, что нам не нравится; мы должны были прийти к какому-то выводу, решить этот вопрос. Помню, что мы обе просидели молча, ничего не говорили.

Я-то, понятно, слова сказать не могу, и Этери Георгиевна тоже не стала что-то раскритиковывать. Это было перед первенством России в Новогорске.

Директор сказал, мол, раз такая ситуация, вы сейчас успокаиваетесь, начинаете работать, полноценно стараетесь, и если на первенстве России это дает результат, то вы продолжаете работать. Если нет — расходитесь.

Тогда я выдала два идеально чистых проката, отобралась на юниорский мир, и мне казалось, что все налаживается.

Съездила на мир, выиграла Спартакиаду и вроде как вздохнула, что мы все решили. Потом мы поехали на сборы, и там опять начались ссоры и ругань. Я почувствовала, что тренер не видит во мне интереса.

Меня обижало просто все, я постоянно плакала. Помню, что в какой-то момент я сказала, что я больше не хочу. Написала маме и уехала. Разговоры не помогали, ничего уже не помогало, и мне не хотелось продолжать.

Хотела бросить спорт, но мама настояла не уходить. Ведь я столько лет катаюсь, и у меня должно было быть два взрослых этапа, которых я очень усердно добивалась.

– Ты уезжаешь. Проходит час, два. Чувствуешь облегчение или думаешь «что я наделала»?

– «Что я наделала» – не было. Было страшно, потому что я всю жизнь каталась у одного тренера и понятия не имела, как у других. Боялась, что я просто растеряюсь, потому что еще не было мыслей, куда идти, как и с кем тренироваться.

Было облегчение, потому что мы больше не будем ругаться. Я устала именно от ругани. Не шла работа, шла ругань за руганью. Пыталась молчать, выслушивать и работать.

Где-то, так как я вспыльчивый человек, мне не хватало терпения, и я тоже могла что-то высказать, понимая, что надо было бы промолчать. Но нет, все равно меня язык тянул что-то сказать.

Я понимала, что оставалось уже совсем немного времени до прокатов, а я даже двух элементов собрать не могу. Так нельзя было дальше продолжать. Поэтому я приняла это решение, – сказала Шелепень.

От Тутберидзе уходят со скандалами: Этери показывала переписки с Медведевой, обижалась на Липницкую, а теперь винит Косторную