Художник по костюмам Наталия Большакова: «В России девочки выходят на лед как на казнь. А американки – чтобы показать, какие они красивые и талантливые»

Художник по костюмам Наталия Большакова, которая работала с российскими фигуристами и синхронистками, поделилась мнением о психологическом давлении на спортсменок из-за лишнего веса.

– Вы писали, что во время примерок костюмов приходилось брать на себя роль психотерапевта. Вам, наверное, рассказывали очень впечатляющие истории?

– Меня всегда поражало, когда приходит девочка – кумир миллионов – и при этом она уверена, что толстая и с плохой фигурой. Такую длину нельзя, потому что толстые ноги, такой фасон – из-за толстой попы... И это ведь вбивают в головы даже самым худеньким девочкам!

Мне приходится по тысяче раз повторять: ты красивая, ты замечательная, ты можешь носить любые костюмы, и если даже что-то не будет смотреться, то проблема не в тебе, а в неудачном костюме, а ты сама по себе прекрасна.

Бывают исключения – например, Татьяна Навка. Вот этот человек от природы уверен в себе, но таких очень мало, особенно среди одиночниц. Откуда это идет? Потому что тренер многократно и при всех унижает девочку. И она начинает верить его словам больше, чем отражению в зеркале.

– Как эта система устроена на Западе? Сейчас полыхают скандалы в Великобритании, в США. То есть насилие над детьми – явно не чисто российская история.

– По моим ощущениям, в США сейчас все в этом отношении максимально строго. Тренеры, особенно мужчины, боятся слово сказать или лишний раз дотронуться до спортсменки. Чуть что – сразу обвинение в харрасменте. Если тренер скажет девочке, что она жирная, он завтра же не будет работать. И это правильно!

Здесь катаются самые разные дети, и полненькие в том числе. Каждый человек по-своему прекрасен, и никто не сказал, что, если у тебя есть двигательный талант, потом ты не сможешь добиться результата. И скинуть вес, если надо, но уже собственным, взрослым решением.

В России же проблема в том, что советская система подготовки осталась, а люди-то поменялись. Когда я начинала работать в 1986-м, мы все были так воспитаны: ходить строем, не выделяться, слушать чужие указания.

Но теперь совсем другой мир, дети общаются в соцсетях, видят разные примеры. Но почему-то думают, что никак иначе обращаться с ними нельзя. Ужас еще и в том, что, закончив карьеру и став тренерами, они продолжают работать со своими учениками точно такими же методами, от которых страдали сами.

– Какой выход?

– Я работаю уже 35 лет, и много думала на эту тему. Нигде в фигурном катании нет такого финансирования, как в России. Нигде дети уже с первого-второго класса не бросают школу ради спорта. Нигде нет такого количества талантливых тренеров. И при этом только недавно, при Этери Тутберидзе, у нас начались успехи в женском одиночном катании.

Почему так? Да потому что девочки выходят на лед как на казнь. Они боятся, что их отругают, они не оправдают надежд – все, о чем писала Маша Сотскова. А американки выходят, чтобы показать, какие они прекрасные и талантливые. В этом вся разница.

– Почему тогда стали выигрывать девочки Тутберидзе?

– Потому что они еще дети! Я никогда с ней не работала, но могу предполагать, что все проблемы у ее спортсменок начинаются как раз с приходом пубертата. Через этот период человека нужно аккуратно провести, то есть подготовить к временному спаду, научить любить себя в новом теле.

А ему вместо этого со всех сторон твердят: если у тебя выросла толстая попа – жизнь закончена, ты никому не нужен. Отсюда и широко распространенная история, когда в юниорах россияне выигрывают все подряд, а во взрослом спорте куда-то пропадают, – сказала Большакова.

Фигуристам так важно быть худыми? Борьба за прыжки доводит до анорексии

Сотскова о жизни после спорта: «Тяжело. У тебя есть все, о чем ты мечтаешь, а потом взгляды восхищения меняются на жалость»