Татьяна Тарасова: «Спортсменам я была и мама, и тренер, и учитель»
Известный российский тренер Татьяна Тарасова рассказала об отношениях со своими учениками.
«Я не могу назвать свой главный тренерский успех. Я работала с очень многими людьми, у нас было много разных побед. Я могла бы, конечно, назвать главным успех с Алексеем Ягудиным, но не назову.
Со многими были большие успехи, и ко многим навсегда осталась огромная любовь. Они любили меня – и я безумно любила и люблю их.
Спортсменам я была и мама, и тренер, и учитель. А еще я была для них стена, на которую они могли опереться. Я ни одного не подвела, я училась вместе с ними и продолжаю учиться. И с каждым из них я была абсолютно счастлива.
Что говорила я им перед стартом? Каждому – разное. Вот что вы говорите своему ребенку? Всякий раз то, что нужно сказать.
Так говорила ученикам и я в определенный момент, в определенное время, на определенном континенте. Каждому нужно разное. Можно и вообще ничего не говорить. С учеником существует такая связь, что взгляд «глаза в глаза» может сказать гораздо больше, чем слова», – сказала Тарасова.
Они, ученики были смыслом всей её жизни. И ещё Лёд.
Раскаленный лед Татьяны Тарасовой.
https://www.youtube.com/watch?v=FmnH6TUfmK8
Тогда да, Вы правы.
Для нее спортсмены - это только средство всегда было для достижения своих целей и материального благополучия.
Роднина ей сделала имя без участия самой ТАТ, цитировать не буду.
Как ее спортсмены сами работали и пахали, сами придумывали новое и зубами выгрызали.
К ней шли за господдержкой, которая у нее была незаслуженно, но в избытке.
Это мифы.
Костюмы шила?
Да Роднина была легендой, и там ТАТ бегала на подтанцовке. Роднина решала все сама.
Роднину цитирую:
"Славу Зайцева я хорошо знала еще с той поры, как каталась с Улановым. Он сделал
Ире Моисеевой и Андрею Миненкову замечательные костюмы, и я ему сказала: «Как тебе
не стыдно, мы с тобой столько лет знакомы, а ты мне ни разу костюмов не делал». Он вни-
мательно посмотрел на меня, вздохнул и ответил: «Ира, где моей буйной фантазии разгу-
ляться на твоем теле?» Тела точно не хватало для его фантазий. Со мной такому художнику
действительно сложно.
В Москве существовало ателье спортивной одежды, где с нами работали несколько
модельеров-конструкторов. Вероятно, одеть нас во что-то стоящее для них было огромной
проблемой, в стране же ничего не было, никаких материалов. Завезли ткань нескольких цве-
тов – вся сборная одевается в эти цвета. Советский человек находил выход из любого поло-
жения. Мы брали белую ткань, и в мастерских Большого театра нам ее красили в те цвета, что
нужны были нам для задуманных костюмов.
Тем не менее в ателье работали хорошо. Одевали в нем всю сборную страны по фигур-
ному катанию и гимнастике. Там работал коллектив, который знал нас много лет и относился
к нашим капризам с пониманием. Мы бегали в ателье между тренировками. Не могу сказать,
что я сильно капризничала, но помню один случай после того, как мы ушли от Жука. Первое
наше выступление с Тарасовой – новым тренером. На московском турнире мы показывали
только короткую программу. Музыку к ней нам специально записал оркестр радио и теле-
видения, мы пошли на такой эксперимент. В тот год произошло много непривычных для нас
событий. Естественно, костюм решили изменить, даже прическу я тогда поменяла. Я сде-
лала себе что-то вроде «химии», и, несмотря на стрижку, у меня получилась кудрявая голова.
Все это происходило в последний момент. Татьяна все время на сборах: то в Челябинске, то
в Томске, то еще где-нибудь. Время для примерок трудно найти.
Платье мне сшили уникальное: вышивку сделали серебряной нитью, в мастерских
Большого театра покрасили ткань для юбки. Когда я прибежала в мастерскую, платье было
почти готово. Юбку я впервые решила сделать шифоновую. Прежде у меня всегда были
жесткие юбки. Жук не разрешал делать другие. Но я же теперь от Жука была свободна, вот
мне и хотелось поэкспериментировать. Принесла в ателье несколько метров ткани, чтобы
юбка получилась «солнцем». Они всё сложили, всё измерили, нам же не по талии юбки
шьют, а чуть пониже. Но когда мастерица стала ее вырезать, я ей говорю: «Ой, это же косая,
она же растянется». Если скроено по косой, ткань растягивается на бедрах. Она отвечает:
«Зря ты, Ира, волнуешься». В общем, сделали они по-своему. Я стою, они эту юбку с одной
стороны прикололи, а другой конец я на вытянутой руке держу. Тут только они и увидели, что
напортачили. Я стою и понимаю, что все – конец юбке, новую ткань я не успею покрасить.
И в чем мне кататься? У меня потекли слезы из глаз. Не ругаюсь, ничего даже не говорю.
Но эти женщины так занервничали, они первый раз меня в таком состоянии увидели. И
хором начали меня уговаривать: «Сейчас мы всё сделаем, сейчас мы всё исправим». Дей-
ствительно, всё исправили, всё переделали.еперь спустя много лет я могу сказать, что очень
благодарна тем женщинам, которые нас обшивали. Благодарна за то, что они каждый раз ста-
рались придумать что-то новое, сделать наш наряд по-другому, и это при скудности выбора.
Со временем мы стали возить материалы из-за границы – ткани и вышивку.
ебольшое отступление не об одежде, а о музыке. Дело в том, что ее тоже приходилось
кроить и перекраивать. Как мы ее собирали? На Пятницкой находилась студия радиовещания
на заграницу. Там работал самый знаменитый музыкальный редактор страны Костя Порту-
галов. Я, придя к Жуку, впервые увидела, как Португалов кромсает музыку. У него были
большие ножницы. Прозвучала ненужная нотка: пи-пи-пи... Хлоп, он ее на пленке отрезает.
Работал с нами сын Татьяны Александровны Сац, Толя Агамиров. Благодаря Агами-
рову Жук и мы вместе с ним оказались допущены радиокомитетом до музыкального Гос-
фонда. Пластинки пластинками, но нередко мы не могли, прослушав сотни пластинок, сде-
лать выбор. Именно Агамиров нам с Зайцевым сложил музыку из «Неуловимых мстителей».
Однажды мы взяли музыку из фильма «Первая перчатка», там паровоз набирает скорость и
дальше – «Милый друг, наконец-то мы вместе...» И так же заканчивается паровозом: «Ту-у-
у...», поезд уехал. Но как нам программу заканчивать? Ту-у-у... поезд уехал? Никак, ничего
не склеивалось. Тогда Агамиров нашел музыку (а это был гимн СССР), записанную тем же
оркестром сразу после войны. Последние аккорды он подклеил из гимна. Так получился
заключительный пассаж.
Нам предложили музыку из фильма «Время, вперед!». Надо было как-то переложить
ее для катания, но как эту музыку резать? В парном катании намного тяжелее подобрать
музыку, в отличие от танцев или одиночников. Вот мы набрали скорость, прыжок, призем-
лились, а что дальше делать? Ручками крутить, топотушки бить – невозможно. Особенно
для меня с Зайцевым, ведь для нас важнейши