Джонни Вейр: «Иногда мне казалось, что в глубине души я гораздо больше русский, чем американец»

Бывший американский фигурист Джонни Вейр рассказал о работе с тренером Галиной Змиевской и о том, что всегда был привержен ко всему русскому.

– Работа с русским тренером сильно отличалась от той, что принята в США?

– Главное отличие заключается, пожалуй, в том, что тренировка не ограничивается временем, которое ты проводишь на льду. Галина могла позвонить мне вечером, поинтересоваться, что у нас на ужин и напомнить, чтобы я не ел слишком много, потому что на утренней тренировке нужно будет прыгать четверной. В то же самое время она с удовольствием приглашала меня по пятницам в свой дом – готовила винегрет, котлеты, русский салат “Оливье”.

Это удивительное сочетание: абсолютная тренерская жесткость и всеобъемлющая забота. Мы очень хорошо работали вместе. Иногда мне казалось, что в глубине души я гораздо больше русский, чем американец.

– Столь выраженная приверженность ко всему российскому когда либо создавала вам проблемы?

– Конечно. В 2001-м я впервые увидел, как на взрослом чемпионате мира в Ванкувере выступал Женя Плющенко. Это было так прекрасно, что я как-то враз понял, что хочу кататься именно так. Стал стараться более выразительно работать на льду, особенно руками, и довольно скоро услышал от тренера, что хорошо бы, чтобы мое катание было более “американским”, а не “балетным”.

Второй инцидент имел место в Турине. Таня Тотьмянина подарила мне там на удачу свою спортивную куртку с надписью “Россия”. Я из нее не вылезал. Делал это еще и потому, что мне страшно не нравилась официальная форма сборной США. Между нами говоря, она была ужасна.

На претензии со стороны наших официальных лиц я не реагировал. Ну да, мне посчастливилось стать чемпионом своей страны, мне дали возможность поехать на Олимпиаду, но это же не означало, что место в команде автоматически делает меня собственностью федерации фигурного катания или олимпийского комитета?

Ну а в Ванкувере все стало еще хуже. Американскому руководству это не нравилось, что основным языком у нас на тренировках был русский – Змиевской так было удобнее. До какой степени дошла их неприязнь ко мне я понял на своей последней тренировке перед короткой программой, куда не пришел ни один человек из сборной США», – рассказал Вейр в интервью «Спорт-Экспрессу».