«Предлагали стать помощником депутата в Москве – отказался». Как живет самый кровавый кулачный боец России
История Кратоса из Top Dog.
Сергей Калинин – звезда кулачной лиги Top Dog, чьи нокауты собирают миллионы просмотров. Он мастер спорта по кикбоксингу, выступал в ММА, где в конце 2010-х набил рекорд 6-6. Дрался в основном в AMC Fight Nights, а за недолгую карьеру проиграл сразу двум будущим бойцам UFC – Богдану Гуськову и Халиду Муртазалиеву.
В 37 лет Калинин ворвался в кулачку, где дерется под прозвищем Кратос – из любви к мифологии и видеоигре God of War. Обычно бойцы присылают в Top Dog записи выступлений по боксу. У Калинина было другое видео: драка из 2000-х, снятая на телефон в подвале Верхнего Уфалея – маленького города в Челябинской области, где боец вырос. На нем Калинин без капы и с температурой 39 больше шести минут избивает некоего спецназовца, вызвавшего его.
В Top Dog Калинин стал звездой: у него большие мышцы, татуированное тело и кровавые бои. Харизма привела на ТВ, где он пошумел в шоу «Титаны». Сейчас Калинину 41, он готов умереть в бою, а после кровавых заруб спрашивает: «Где вы были в мои 90-е?»
Калинин пережил лихие времена в провинции, потеряв многих друзей. Но жестокая молодость превратила его в философа: сейчас у Калинина два высших образования, он не пьет алкоголь и делает воинов из сыновей – по заветам дедушки-казака, прошедшего ВОВ.
«10 человек с ножами, битами и пистолетами – мне все равно». Розочка в затылке, «внутренний зверь» и отказ от алкоголя
– Когда последний раз дрались на улице?
– Стараюсь не влезать в конфликты, потому что переживаю: от одного удара человек может умереть. Раньше пытался пощечинами вразумить – и то вырубались. Теперь веду себя спокойно. Помогает медийность: после «Титанов» и Top Dog многие узнают. Да и внешность такая, что не каждый захочет на меня кричать.
– Самому часто приходится сдерживаться?
– Я работаю над культурой, много читаю, хожу в театры. Стараюсь не материться, даже с друзьями эти слова убираю. Многие говорят: «Ты слишком культурный». Но во мне сидит зверь, внутри горит огонь.
Когда меня достают, внутри начинается мандраж, все вибрирует. Зверя приходится сдерживать, меня прямо трясет. Потому что понимаю: если сорвусь – это фаталити для всех. Тяжело остановить русского медведя, если его разозлили.
– Когда последний раз срывались?
– Перед несостоявшимся боем с Эншентом в декабре – когда гонял вес, начал ругаться дома. Сам себе говорил: «Сережа, заткнись уже, прикрой рот рукой». Настолько тяжело себя остановить!
Поэтому рад, что на улице на меня никто не лезет. В машине слушаю спокойную музыку или аудиокниги, чтобы максимально себя контролировать. На весогонке ты психологически как открытая рана.
– Кулачка – место, где выгуливаете внутреннего зверя?
– Да, могу выпустить его, не боясь последствий – что кого-то убьешь. Сам готов умереть в бою, это достойная смерть. Всегда буду повторять: для воина это философия.
– Когда обливаетесь кровью в бою, что чувствуете?
– Кайфую – состояние, будто я в своем мире. Находишься в моменте – здесь и сейчас. Когда тебе бьют лицо, не можешь думать о прошлом или будущем. Ты ловишь реальность – это очень круто.
– Первый такой опыт вы получили на улицах Верхнего Уфалея 90-х. Что это было за место?
– Агрессия зашкаливала, дрались почти каждый день. Но на уважении: раз на раз, никто не вмешивался. Лишних слов не говорили, за каждое могли спросить. Если врешь или оскорбляешь – будешь отвечать.
– Драться приходилось с детства?
– Я рос боевым – на первую стрелку пошел в детском саду. Но в единоборства попал не сразу – в шесть лет мама отвела на танцы. Потом рядом открылась секция карате, куда стал ходить.
В 90-е все пацаны хотели уметь драться – мы росли на фильмах с Брюсом Ли, Ван Даммом, Сталлоне. Но я никого не обижал первым, только защищал себя и друзей. Видел, что их бьют – влетал, не думая. 10 человек с ножами, битами и пистолетами – мне все равно.
– Много здоровья оставили в уличных драках?
– Как-то мне об затылок разбили бутылку и воткнули туда розочку. В моменте даже боли не почувствовал, потом пришлось зашивать – до сих пор шрам. Еще был случай: кастетом исподтишка сломали скулу. Я тогда не понял, что она сломана, просто лицо онемело. В меня и стреляли, и с ножами нападали, но ангел-хранитель уберег.
– Однажды вы даже подрались один против 15 мужчин.
– Их было 30! Это случилось в юности после дискотеки – толпа приехала подловить моего друга. Понимал, что если кого-то вырублю жестко, то меня затопчут. Приходилось работать аккуратно: кого-то бросал, кого-то пинал. В итоге осадил: «Вас много, он один. Поговорим завтра на трезвую голову с вашими главными». Так и разошлись без жертв.
– Напоминает сцену из фильмов с Брюсом Ли.
– Был другой случай – на меня напали девять человек с монтировками. Первого вырубил так, что ноги подлетели выше головы. Остальные сразу: «Серега, давай поговорим». Обычно от толпы убегают, а я шел навстречу. Ломал систему, вводил их в ступор.
– Молодежь о таком судит по «Слову пацана». Похоже на вашу юность?
– Мысль в сериале донесли верно, но есть искажения. От изнасилованной девушки [Айгуль] все отвернулись – в наше время такого не было. Если девушка занималась проституцией, это не приветствовалось. Но если ее изнасиловали – это не считалось клеймом. Виновников в тюрьме не щадили: либо опускали, либо находили повешенными. За такие вещи карали жестко.
– Тюремные понятия сильно влияли на молодежь в Верхнем Уфалее?
– В отличие от сериала, нас в 90-е старшие не тянули в криминал – наоборот, отговаривали. Наркоманы пытались подсадить молодежь ради денег, но мы их гоняли. А серьезные люди, кто отсидел, говорили: «Парни, не надо вам этого, не выбирайте такую судьбу».
Обычно выбора нет: оступился по незнанию, попал в систему, она тебя закрутила. Чтобы выжить, пришлось в ней оставаться. Поэтому нам советовали: «Лучше не попадать».
– Половина ваших знакомых той поры либо в тюрьме, либо на кладбище?
– К сожалению, да. Очень многие друзья умерли от наркотиков или спились. Смотрю на тех, с кем учился в школе... Рад, что вовремя все осознал. Больше 20 лет вообще не пью.
– Почему так категорично?
– Негативный пример сработал. Родители выпивали, думал, это норма: бутылка пива или рюмка водки – мол, русский человек должен. Но теперь в моей семье алкоголь под полным запретом. Праздники у нас творческие: наряжаемся, играем, придумываем активности. Мой единственный наркотик – спорт.
– Ваш зал в Верхнем Уфалее выглядит так, будто 90-е никуда не уходили.
– Зал Fight построили в 2010-м, но в стиле 90-х. Есть современные залы для молодежи, красивые, но мне нравятся такие – спартанские. Там куются настоящие воины.
– В Верхнем Уфалее 90-е кончились? Некоторые уверены, что за МКАДом то время застыло.
– Совершенно другое место – нет уже того разгула. Может, развитие идет чуть медленнее, чем в мегаполисах, но есть интернет, телевидение.
– На улицах не дерутся, как в ваши времена?
– Сейчас уже нет группировок, драк между районами. Все размылось – компьютеры отвлекают. Многие недовольны, но дети стали менее агрессивными. Не такими подвижными, приходится заставлять идти в зал, но эмоции они оставляют в видеоиграх. Такой агрессии на улицах и войны за территорию сейчас нет.
«Есть случаи, когда скупая мужская слеза допустима». Казацкая философия, учеба на психолога и воспитание сына
– Вы выглядите брутально – обычно таких побаиваются. Почему же так часто приходилось драться?
– Мой друг сказал: «Серега, у тебя добрые глаза». Многие принимают это за слабость, а потом получают. Я всегда с добром к людям, а они думают: «Раз терпишь – значит, не можешь ответить». У меня не было характера терпилы, всегда дрался. К тому же я физически одарен, да и дед воспитал жестким. Я не боялся ничего.
– Вы часто упоминаете деда. Он сильно повлиял на ваше воспитание?
– Очень. Его детство пришлось на Великую Отечественную: в шесть лет он уже таскал патроны и хлеб солдатам. Видел много смертей, поэтому вырос жестким, но справедливым. Он мог ударить меня нагайкой, но всегда за дело. Помню, как-то он ударил меня за то, что я заплакал.
– Как на вас повлияло такое воспитание?
– Я перенял этот характер. В обычной жизни я добрый, с юмором, но есть черта: если кто-то переходит границы, мгновенно становлюсь жестким. Дед научил меня, что мужское слово незыблемо. В 90-е, когда мы росли как волчата, это было вопросом выживания.
– Так же жестко воспитываете сына?
– Я более добрый. Времена спокойнее, нет тех бандитов и стычек. Но элементы жесткости присутствуют.
– Нагайку используете?
– У меня действует правило «трех предупреждений». Обычно достаточно просто посмотреть – дедовская школа. Сын по взгляду понимает, что я говорю серьезно и последствия будут. Но нагайка в квартире есть.
– Примените, если сын заплачет?
– Я его не бью, но и не жалею: «Хочешь жаловаться – иди к маме. Ты мужчина, слезы ни к чему». Ему сейчас 13 – давно не видел, чтобы он ревел при мне. Знает, что бесполезно.
– Мужчине нельзя плакать?
– Есть случаи, когда скупая мужская слеза допустима. Но очень редко.
– Когда плакали последний раз?
– Пару лет назад – когда собаку усыпляли. Не смог сдержаться – стаффорд был мне как сын. У него нашли рак. Тогда наложилось: у моей мамы был рак, она у меня на руках умерла, а через два года – собака.
– Как собрали себя после этого?
– Всегда помогает спорт – это лучший психолог. В зале можно уйти от житейских проблем. Так устаешь, чтобы забываешь про боль.
– Вы учились на психолога. И даже создали систему самосовершенствования – «Макидо».
– «Макидо» – это mixed art (микс), «ки» и «до» (путь познания себя). В этом присутствует философия Брюса Ли – система, где ты должен развиваться разнопланово, чтобы с каждым днем быть лучше.
Смысл такой: ты должен принимать, что тебе подходит. Не надо брать лишнюю мишуру, надо ее отсекать. Это может быть игра на гитаре, на пианино, чтение книг – нужно развиваться. Я развиваюсь в психологии, философии. У меня первое образование экономиста, второе педагогическое – социальный психолог. Стараюсь много читать, не стоять на месте. «Макидо» – это система улучшения себя, если коротко.
– Вы говорили, что часть вашей философии – законы казаков.
– Это наша история – дед был казаком, я стал атаманом в хуторе Волчья Гора. Казачество помогло мне сформироваться как воину, мы должны передавать наши корни.
– Ваши дети тоже должны быть воинами?
– Конечно. Справедливость, честь, достоинство, мужское слово – незыблемо. Это то, что мужчина должен нести. Прививаю сыну: важнее мужского слова ничего нет. Если его дал, то должен голову сложить, но отстоять.
– Воин должен заступаться за слабых?
– А для чего еще воины нужны? Есть художники, музыканты, артисты. А ты их должен защищать. Не все люди могут быть сильными, не все воины. Они борются за жизнь по-другому, но тренироваться и превозмогать боль – это дано не каждому. Мы, воины, должны защищать слабых.
Я вырос на фильмах с Брюсом Ли, где герои – сильные, справедливые, добрые люди. Они помогали женщинам, детям. Стараюсь сыну передать: ты должен быть сильным, чтобы защищать других.
– Вашему сыну 13 лет. Он тренируется?
– Занимался боксом, тоже дрался в школе. Но сейчас ищет себя: взял паузу из-за проблем со здоровьем – занимается киберспортом. Я это приветствую, сам люблю поиграть, хотя редко получается.
Если профессионально – почему нет? Как говорят китайцы: «Кунг-фу – оно во всем». Даже в заваривании чая: если ты познал кунг-фу, будешь мастером. Так и здесь: нравится играть – развивайся, стань профессионалом.
– Вы так делали в единоборствах – перепробовали много разных школ. Какие самые необычные?
– Изучал славянские единоборства, там каждая школа себя по-своему называет. Даже славянская тренировка с бревном – интересная штука. Из казачьего – фланкировка с шашкой для развития гибкости тела и рук.
Южнокорейским хапкидо занимался, вин-чун. Крав-мага – жесткая военная система для солдат. Она там уместна, но в обществе больше подойдет что-то вроде бразильского джиу-джитсу.
– Все эти знания дают человеку превосходство. Как не превратить кулаки в холодное оружие?
– Быстро понял, что главное – не навредить человеку. Если ты профи, воин, проявляй себя в кулачных боях или ММА. На улице нужно минимизировать травмы, даже если на тебя напали. Для этого нужно владеть собой, поэтому все время изучал новое: тайский бокс, кикбоксинг, универсальный бой, самбо, дзюдо, вольная борьба.
Люди говорят: «Надо в жизни попробовать все». И почему-то думают, что надо выпить весь алкоголь и перепробовать все наркотики. Да нет! Вы попробуйте сначала весь спорт, попробуйте на Эльбрус забраться, прыгнуть с парашютом – вот это классно.
«Предлагали стать помощником депутата в Москве – отказался». Популярность, Top Dog и карьера в политике
– Вы выступали в «Титанах», часто даете интервью. В Москву переехать не хотите?
– Не вижу смысла. Если будет большой контракт (например, с ТНТ), приеду на время. Но просто жить там... Все эти стереотипы, что в Москве вся движуха – ерунда. Движуха в голове. Сейчас есть телефон, соцсети. От Екатеринбурга до Москвы 2,5 часа лететь – порой в московских пробках дольше стоишь.
К тому же Москва мне как город не нравится. Там слишком много агрессивных людей, постоянные пробки. Люблю, когда все рядом. Живу на два города: в Екатеринбурге 15 минут от зала, в Верхнем Уфалее – 5. Постоянный шум и дым мегаполиса меня не привлекают.
– Хотите развивать жизнь в родных краях?
– Мы с казачеством помогаем людям, у нас есть подшефные детские дома. Хочется стать меценатом, но для этого надо зарабатывать большие деньги. Вот как Джошуа с Джейком Полом отбоксировали – какие там гонорары!
У нас все наладится, когда люди поймут, что бизнес – честный труд, а не обман. В России сейчас думают: «Обманул – значит, бизнесмен». Это неправильно. Нужно зарабатывать самому и давать зарабатывать другим.
– Вы даже пытались стать депутатом от «Справедливой России», но проиграли местные выборы. Хотели что-то изменить?
– Да, но поварился в этом и понял, что один ничего не решу. Считаю, что депутат должен быть профессионалом, политологом. Мне предлагали стать помощником депутата в Москве – отказался. Зачем я буду занимать место?
Я спортсмен, двигаюсь в другом направлении. Все-таки образование и грамотность – основа порядка. А если по знакомству лезут непонятно кто, порядка не будет.
– Политику закрыли для себя?
– Хочу зарабатывать спортом и помогать людям. Если бы заработал 100 миллионов, с удовольствием построил новую школу в Уфалее. Для меня радость – помогать другим, чтобы они радовались. Это высшая награда, я от этого кайфую.
Помню, мы с казаками ветерану войны забор чинили. Купили доски, убрали развалившийся забор, поставили ворота. Он старенький был, даже не выходил, просто в окошко нам махнул и «спасибо» сказал. Это было так приятно – никаких денег не жалко. В такие моменты понимаешь, что жить нужно не ради себя.
– На себя не любите тратиться?
– Когда стал призером Кубка мира по кикбоксингу, родственник подарил мне 10 тысяч евро. У меня телефон был старый – купил новый. Посмотрел – прикольно. Пошел и купил жене айфон круче, чем у меня. Потом в школу мячей купил... И мне так кайфово стало!
Тогда понял: деньги приятнее тратить на других, чем просто копить. Это одна из моих целей – много зарабатывать, чтобы помогать. Надеюсь, у меня это когда-нибудь получится.
– Похоже, вы продвинулись в поиске себя.
– Сейчас мой круг – спорт, семья, интервью, съемки. Мне нравится такая жизнь. Часто спрашивают: «Как ты расслабляешься, если не пьешь и не куришь?» А я не напрягаюсь! Кайфую от того, чем занимаюсь. В 41 год я только начал понимать жизнь.
Качок отсидел 8 лет в тюрьме, тренируясь с бутылками и камнями. Теперь он – звезда кулачных боев
Сломанный нос, глазница и лицевая кость – история самого травматичного боя на кулаках
