3 мин.

Скомканный разговор

399

После того, как небезызвестный (кстати, кто это вообще?!) Вячеслав Дацик разгромил мир смешанных единоборств, он убил Деда Хасана, сломал руку Николаю Валуеву (слышали, он собирается на операцию в Германию), а теперь пробрался через несколько государственных границ и потребовал в Норвегии политического убежища.

Мне кажется, это он напрасно. Спустя месяц, тело Дацика, сильно изуродованное и поеденное будет обнаружено норвежской полицией неподалеку от рыбной фабрики. Боксер Даниил Перетятко, прозвище «Шрек», широко известный среди любителей бокса по всему миру, также проживающий в настоящее время в Норвегии, будет утверждать, что непричастен. Но я ему не поверю…

Образ Перетятько в нашем случае (а это бритоголовый человек, весов за центнер, с неплохой скоростью рук, совершенно трезво соображающий, а по способности развлекать публику Рою Джонсу до него далеко) приближается куда-то туда, где Денис Лебедев рассекает на убитых «жигулях» в поисках того, кому надрать задницу; где Рикардо Майорга юный с автоматом бегает по джунглям, а затем, чуть старше, бьет родственников, насилует женщин и катается по улицам на дорогих спорткарах; еще там Мэнни Пакьяо жрет горстями метамфетамины и Красавчик Флойд просыпается и плачет по ночам, после того как пристрелит нескольких негодяев. Вся красота ситуации в том, что мы ничего, в сущности, не знаем о самых больших именах, причем без разницы, сколько о них пишут и говорят. Вот вы все еще уверены, что все решения в украинском тандеме чемпионов принимает Старший Брат? Не херр Бенте? Не мистер Финкель и его инициативная группа полуподпольных еврейских инвесторов? Тайсон вот тоже думал, что сам контролирует ситуацию. А Холифилд, мы были уверены, точно сделал правильные вложения и не может испытывать финансовых затруднений. А Рой Джонс, мы считали, не будет проигрывать ничтожествам и уйдет с достоинством, так?

В общем, нихрена мы не знаем. В тот момент, когда мы узнаем о бойце не все, но главное – чаще всего теряем к нему интерес. Мой интерес к братьям Кличко, я считаю, никогда не будет исчерпан, потому что я не думаю, что мы с Виталием или Владимиром сядем вот так вот просто выпить чаю и обсудить планы на следующий бой. В то же время, «ничего личного, просто бизнес», и бизнес – это не деньги, а дело, цель. Цель я себе придумал давно, и у нас с братьями она пока не очень-то совпадает. Но мы можем найти с ними общий язык, достаточно просто, но пока в этом нет абсолютно никакой целесообразности.

У меня есть к К2 интерес. Абсолютно честный, неприкрытый, у меня есть своя мотивация. И сколько раз бы я не сказал «чушь, неинтересно» (а говорить это я буду до скончания века), я буду продолжать смотреть их бои и что-то искать. Но симпатии – а это нечто совершенно неподконтрольное, у меня на стороне других бойцов. И как мне о братьях писать? Смеяться, критиковать, оценивать сильные стороны и недостатки? Я все это уже делал. Открываем новую эру, никаких больше гремящих бараньих костей и запущенных в телевизор «молескинов». Паук расставил ловушки и ушел в нору.

Совсем не так давно на одном из боксерских шоу, коих я посетил более чем достаточно, ко мне направился, слегка покачиваясь из стороны в сторону, один промоутер. Он источал всю гамму запахов, которые способна только создать смешанная с водкой кола. Бутылка была тут же, и мне незамедлительно было предложено из нее отхлебнуть. «Хочу тебе кое-что сказать… – покачивался он, и монолог струился неторопливо и плавно. – Мне кое-что не нравится в твоих статьях». Я даже немного напрягся. Глаз его по-боксерски прищурился, подбородок ушел вниз, как перед атакой, он приобнял меня за плечи и сказал жуткую, всепоглощающую вещь, которая едва не заставила меня согнуться от хохота: «В твоих текстах есть – это нехорошее, неприятное слово – САРКАЗМ! Не надо так…» Дальнейшая часть беседы была скомкана. У разговора были, между прочим, свидетели, и им было, по-моему, так же весело. Я отдаю себе отчет в том, что не всем нравится манера, в которой я пишу. И уж точно не всем – те вещи, которые я пытаюсь сказать. Если все мои недоброжелатели соберутся, у них есть хорошие шансы добиться моего бегства куда-нибудь в Колумбию или Боливию, где я попрошу политического убежища. И буду писать оттуда с еще большим сарказмом. Извините.